Навигация

Навигация по ссылкам

Основной функционал

Кризис веры Что станет со швейцарскими церквями, ведомо только Богу

пустые стулья в зале церкви в ожидании концерта

Чем наполнить опустевшее церковное помещение? Например, звуками музыки, как в этой церкви в Люцерне, где играет оркестр.

(Revue Suisse)

Вопрос этот затрагивает сегодня сотни церквей в Швейцарии: что с ними, то есть не с ними конкретно, но со зданиями, в которых они находятся, собственно, делать сегодня, когда прихожан становится все меньше, а содержать церковные строения — все дороже? Сносить ли их, продавать ли, сдавать в аренду или начинать использовать совершенно иначе?

Быстрые изменения, которые переживает сейчас швейцарский религиозный ландшафт, ведут ко вполне ощутимым последствиям. Возникают и новые вопросы, например, какую роль в наши дни играет церковное здание в центре села или города? Что это - место отправления религиозного культа, памятник архитектуры, объект паломничества туристов или же просто очень выгодная недвижимость?

Как же просто была устроена жизнь в Швейцарии в прошлом: все жители были либо католиками, либо протестантами, и те, и другие исправно платили церковный налог, который шел на нужды церкви, и все регулярно ходили на воскресную службу. Эти благословенные времена продлились примерно до 1970-х годов. А что сейчас? Только шесть из десяти жителей страны по-прежнему причисляют себя к католикам или к протестантам. Так называемые «свободные церкви» заняли значительную часть «религиозного рынка». Каждый двадцатый швейцарец — мусульманин, а людей, вообще отвергающих любую религиозную принадлежность и отвернувшихся от некогда влиятельных традиционных церквей, набирается сейчас уже целая четверть населения.

Видео Протестантизм, увековеченный в камне

Возведение Международного монумента Реформации, также называемого «Стеной Реформации», началось в 1908 году и завершилось только в 1917 году.

Особенно тяжело приходится крупным городам, и прежде всего тем, жители которых традиционно принадлежали к реформированной церкви. Например, в Берне число протестантов за последние 30 лет сократилось более чем на треть — с 84 000 до чуть менее 52 000 человек. Однако площадь церковных зданий и прочих объектов церковной инфраструктуры осталась прежней, при этом расходы на техническое обслуживание отнюдь не снижаются. Протестантские церкви в Берне давно уже бьют тревогу, ведь если оставить всё как есть, положившись лишь на промысел Божий, то средства, которыми располагают церкви, однажды просто растают, как снег на солнце, а сами церкви окончательно обанкротятся.

С тех пор в Швейцарии поговаривают, мол, «не по Сеньке шапка», не может нынешняя церковь эффективно управлять такими значительными активами. Что делать? Очень просто: инвестировать в людей, а не в стены, иными словами, вкладывать силы и средства в поддержание церковных общин, убеждающих людей своими делами, а не во внушительные церковные своды, от которых давно нет никакого прока. И вот недавно решение было принято: все двенадцать церковных приходов в Берне обязаны будут вдвое сократить расходы на содержание церквей и прочих находящихся у них на балансе зданий.

Построить или перестроить церковь?

Но церкви, приходские дома и жилые дома священников нельзя просто так поменять на что-то другое, словно это устаревшая одежда. Особенно это касается самих церквей. Беатрис Тоблер (Beatrice Tobler) и Франциска Хубер (Franziska Huber) понимают это лучше других. Они занимают должности, соответственно, президента и вице-президента Общины Святого Павла. По профессии одна из них — адвокат, вторая — теолог. Церковь же Святого Павла в Берне, освященная в 1905 году, это не только дом Божий, но ещё и ценный архитектурный объект. Считается, что этот храм — наиболее заметный в Швейцарии памятник стиля модерн. 

две молодые женщины стоят перед церковью

Франциска Хубер (слева) и Беатрис Тоблер у входа в церковь Святого Павла в Берне. Фото: Даниэлль Линигер (Danielle Liniger).

(Revue Suisse)

«Мы в буквальном смысле слова находимся в помещениях национального памятника архитектуры и культуры, который следует охранять как зеницу ока», — говорит Беатрис Тоблер. — «Эта церковь является настоящим произведением искусства, представляющим громадную культурную ценность». И тем не менее в приходе сейчас активно обсуждается идея покинуть эту церковь и попросить верующих перебраться из этого квартала города в церковь по соседству. Следует ли делать это? «Нет»! —восклицают Беатрис Тоблер и Франциска Хубер в один голос. Приходская жизнь нуждается в «достойных и просторных помещениях». У них уже есть кое-какие идеи на этот счет, но пока они только присматриваются к вариантам и прикидывают возможную стратегию на будущее.

Рабочий офис Йоханнеса Штюкельбергера (Johannes Stückelberger) находится неподалёку от бернской Церкви Святого Павла. Искусствовед по профессии, он преподает сейчас на богословском факультете Университета Берна и считается экспертом в области эксплуатационной переориентации бывших церковных зданий. Именно он придумал провести «Швейцарский день церковного строительства» (Schweizer Kirchenbautag), мероприятие, вызвавшее огромный общественный резонанс. Но по сути этот день стал «Днём демонтажа и перестройки церквей», поскольку два первых таких дня в 2015 и 2017 годах были в основном посвящены именно тому, как можно было бы старые церкви использовать на новый лад. Третий такой День в 2019 году будет также посвящен в основном этому вопросу, так как, по словам Йоханнеса Штюкельбергера, «эта тема сейчас в Швейцарии очень актуальна».

Проекты по перестройке церквей

Правда, стоит отметить, что актуальность тема перестройки церквей обрела в Швейцарии только недавно. В таких странах, как Голландия, Германия или Англия, процесс этот идет уже десятилетиями. В Швейцарии все получилось иначе из-за сложной системы финансирования национальных церквей, одним из несущих элементов которой были и остаются государственные ассигнования. Это обстоятельство притормозило процесс «церковной перестройки», тем не менее только за последние четверть века в Швейцарии было переоборудовано с целью использования по другому назначению около 200 церквей, часовен и монастырей.

По крайней мере, именно к таким выводам можно прийти, ознакомившись с базой данных, созданной усилиями Йоханнеса Штюкельбергера. И поскольку широкой общественности становится известно отнюдь не обо всех такого рода проектах, то сам эксперт уверен в том, что «в реальности число таких проектов гораздо больше и что в ближайшем будущем этот показатель будет только расти».

Религия Пасха в русской православной общине в Тичино

Пять лет назад в италоязычной Швейцарии появился свой православный храм. Познакомьтесь с его настоятелем, отцом Святославом, и прихожанами.

Но какие идеи в этой области могут считаться хорошими, а какие — плохими? Есть ли тут какие-то универсальные критерии? Для начала эксперт перечисляет вообще варианты, которые сейчас можно использовать: речь идет о сносе, продаже, сдаче в аренду и о «расширенном использовании», когда церковь одновременно и функционирует как храм, и еще предоставляет свои помещения под другие проекты.

Снос пока остаётся скорее исключением: информации о реальном демонтаже католических или протестантских церквей в Швейцарии в последние годы практически не было. И если где-то начинают размышлять на предмет сноса, то речь идет в первую очередь о ветхих зданиях, построенных достаточно поздно, в 20-м веке, в послевоенный период, и не получивших статуса охраняемого памятника. Увы, к таким печальным исключениям относится церковь Святого Марка в Базеле: в ближайшее время начнется процесс ее разборки. Всего в базе данных Йоханнеса Штюкельбергера учтено 200 объектов церковного культа, и пока большая их часть, примерно 70 объектов, была продана, причем, как правило, продаются в первую очередь помещения методистской и новоапостольской церквей.

После смены владельцев эти здания используются как жилые помещения или концертные залы. Такие перемены никого особенно не шокируют, ведь эти скромные объекты легко поддаются реконструкции или вовсе в ней не нуждаются, внешний облик кварталов ничего не теряет. Другое дело, когда планируется продажа относительно крупного объекта — тогда ситуация очень легко может выйти из-под контроля так, как это произошло в Санкт-Галлене с местной городской достопримечательностью, церковью Святого Леонарда (St.-Leonhard-Kirche): вот уже 13 лет она стоит закрытой, будучи причиной постоянного недовольства горожан.

Не забывать о мирянах

Оставшиеся церкви сдаются в аренду или продолжают эксплуатироваться в рамках режима «расширенного использования». Йоханнес Штюкельбергер это только приветствует, рекомендуя поступать именно так, поскольку в этом случае приход остаётся собственником церкви и может сам решать, как ею распоряжаться. Но еще лучше было бы, если бы можно было без особых административных хлопот передавать помещения церквей в распоряжение третьих лиц, физических и юридических, ведь это стало бы очень серьёзным сигналом больших перемен в порядке функционирования Церкви как общественного института, чем-то вроде «смотрите, под нашей крышей происходит нечто, что могло бы быть интересно и для мирян».

Как говорит Йоханнес Штюкельбергер, церковь должна открыться мирянам, показав, что она не отказывается от них и не «сбрасывает их со счетов». Прекрасным примером такого сценария для него является церковь Майхофкирхе (Maihofkirche) в Люцерне. Она тоже нуждалась в ремонте и пересмотре своих целей и задач, и тогда приход решил совместить здесь пастырское служение и социальную работу с населением окружающих районов. Теперь помещение этой церкви стало многоцелевым залом для реализации проектов самого разного характера. Речь при этом не идет о том, чтобы вернуть верующих, а значит, тех, кто мог бы пополнить бюджет церкви, говорит Й. Штюкельбергер; напротив, «таким образом Церковь в целом выполняет свою общественную миссию». Тем самым основным видом «церковной перестройки» по факту стал вариант превращения здания храма в многоцелевое помещение. Когда Беатрис Тоблер и Франциска Хубер рассказывают о возможном будущем церкви Святого Павла в Берне, то они также говорят именно о многоцелевых пространствах, которые можно было бы создать под её сводами.

С одной стороны, они намерены отказаться от отдельного «приходского дома», с другой стороны, они планируют рядом с церковью построить «Центр встреч и общения» для всего городского квартала, создав на его базе еще и несколько квартир для сдачи в аренду. Есть у них и вариант будущей стратегии развития самой действующей церкви, исходя из того, что ее сохранение в нынешнем виде возможно только в случае, если ею будут пользоваться несколько партнеров, одновременно делящих поровну и все финансовые тяготы. Беатрис Тоблер, правда, говорит, что сомневается в успехе: одно дело превратить в рентабельный, а то и прибыльный объект «Центр встреч» с его съемными квартирами, другое дело провернуть такой же фокус в отношении здания церкви, внутри которого арендного жилья не создашь.

Церковь или университетская аудитория?

Несмотря на все сомнения и трудности, идеи есть! И их немало! Многие из них связаны с процессом расширения Бернского университета, который также нуждается в новых просторных помещениях. «Это обстоятельство может стать для нас хорошим шансом, ведь в лице Университета у нас появился бы надежный арендатор, и эти средства уже не были бы каплей в море», — говорит Беатрис Тоблер. Конкретный вопрос заключается в том, сможет ли, скажем, медицинский факультет использовать помещение церкви в качестве, например, поточной аудитории. Франциска Хубер видит здесь не проблему, а, наоборот, выход из нее. По ее словам, образование - процесс «реформистский по своей сути», а университетское образование является составной частью протестантской историко-культурной наследственности, так что в данном случае произошло бы «замыкание исторического круга»: выйдя из лона церкви образование вернулось бы в её стены на новом витке истории.

Фотогалерея Религиозный ландшафт Швейцарии

Для Швейцарии характерно мирное сосуществование всех религий и верований.

Но дьявол, как всегда, скрывается в мелочах. Например, захотят ли студенты других вероисповеданий учиться в помещениях протестантского храма? В ответ на этот вопрос Франциска Хубер, профессиональный богослов, решительно кивает головой. Всё дело в том, что церкви протестантов, в отличие от храмов католиков, по крайней мере теоретически, считаются священными помещениями только в момент отправления культа верующими. В остальное время эти залы ничем не отличаются от университетских аудиторий. Беатрис Тоблер, адвокат, добавляет: «Студенты — уже взрослые люди, они вполне могут справиться с этой ситуацией». Сложнее была бы ситуация в случае, если бы в этих помещениях пришлось бы учиться студентам, принадлежащим к нехристианским конфессиям.

Как бы там ни было, но основная проблема состоит тут в другом: приделы церкви не предназначены для постоянного отопления, а, например, такой музыкальный инструмент, как орган, очень чувствителен к малейшим колебаниям температуры. Скамьи в церкви тоже вряд ли подойдут в качестве мест для рассадки студентов. Но и здесь Беатрис Тоблер и Франциска Хубер демонстрируют оптимизм, считая, что и эти проблемы так или иначе решить можно, тем более что структуры, занимающиеся охраной исторических памятников, всегда весьма открыты по отношению к хорошо продуманным проектам «расширенного использования» церковных помещений. «Ведомства охраны памятников старины сами не заинтересованы в том, чтобы арендаторы покинули церковь, приговорив ее по сути к медленному разрушению».

Эти слова вполне мог бы сказать и Йоханнес Штюкельбергер. Он утверждает, что в отношении эксплуатационной переориентации объектов церковной недвижимости можно сделать гораздо больше, чем принято думать. Есть церкви, например в Ольтене или Шаффхаузене, где открылись офисы, и даже с кухней — под них был передан приходской дом. Конечно, всегда надо взвешивать плюсы и минусы, но при этом «нельзя сбрасывать со счетов символическую ценность исторического церковного здания. У церкви есть потенциал, она являет собой образец того, что принято обозначать в качестве «духовного капитала». Он советует представителям церкви идти на более активный диалог с общественностью. «Люди церкви должны сами инициировать соответствующие дебаты, конкретно показывая, что можно сделать из их помещений для нужд города и района».

А вот эти слова уже вполне могли бы принадлежать и Франциске Хубер. Она говорит, что, когда церкви отказываются от перемен и стремятся сохранять себя в своем старом формате просто в качестве самоцели, это противоречит изначальному смыслу, который вкладывался в само понятие Церкви («круг людей»). Для неё речь идет о возникшем в последние годы «распаде связи времён», ведь «многие дети вырастают и взрослеют вне церкви, религиозная жизнь больше не является для них частью жизни социальной». Но вот теперь есть шанс эту связь восстановить. Если церкви пустят под свои своды всех, вне зависимости от их религиозной ориентации или принадлежности, то тогда это будет шаг с очень далеко идущими последствиями. «Тот, кто захочет прийти к нам, дабы преломить с нами или со своими близкими хлеб или отметить некую важную дату, пусть знает, что его не отвергнут, какие бы мотивы ни стояли за всем этим».

«Церковь как воплощенный манифест среднего класса»

Церковное помещение, открытое для всех — таков нынешний идеал, пусть даже понятие «все» больше уже не означает того, что оно означало раньше, ведь теперь это всеобщее единство вовсе не состоит из «только католиков» или «только протестантов». Скорее речь идет о некоей церкви, «открытой в экуменическом смысле», или о так называемой «городской церкви», образцы которой уже существуют во многих швейцарских городах. А ещё речь идет о том, о чем Жан-Даниэль Гросс (Jean-Daniel Gross), курирующий в правительстве города Берн вопросы сохранения культурного наследия, говорил на самом первом празднике Kirchenbautag: церковь уже не следует рассматривать исключительно в качестве символа христианской веры. 

Она, в самом широком смысле и независимо от религиозных чувств отдельных граждан, является местом индивидуальной историко-культурной самоидентификации. «Церковь сейчас выступает в качестве воплощенного манифеста среднего класса, пусть даже каждый понимает под этим что-то свое и пусть четкого определения того, что есть средний класс, сейчас не существует». Однако «мы все понимаем в глубине души, что этот средний класс и есть та опора, на которой держится наше общество, что он есть и будет гарантией нашей социальной, культурной и духовной стабильности».

Дёльф Барбен (Dölf Barben)

Журналист бернской газеты Der Bund. Данная статья была впервые опубликована в журнале Schweizer Revue, официальном печатном органе Объединения швейцарцев за рубежом (ASO). 

Журнал выходит шесть раз в год на пяти языках: немецком, французском, итальянском, испанском и английском — в печатном виде, в сети интернет и в виде мобильной программы-приложения. Его материалы можно читать на этих языках бесплатно на сайте revue.ch.Внешняя ссылка

Конец инфобокса


Русскоязычную версию материала подготовила Людмила Клот.

Neuer Inhalt

Horizontal Line


Teaser Instagram

Присоединяйтесь к нам в Инстаграме!

Присоединяйтесь к нам в Инстаграме!=

subscription form

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта