Навигация

Навигация по ссылкам

Субсайт

Основной функционал

Навстречу G20 Трасты, которые лопнули?

Английские короли, возвращаясь с богатой добычей из крестовых походов, искали достойных доверия лиц с тем, чтобы передать им задачу управления завоеванными активами.

Английские короли, возвращаясь с богатой добычей из крестовых походов, искали достойных доверия лиц с тем, чтобы передать им задачу управления завоеванными активами.

(akg images)

Глобальный поход против технологий увода от налогов состояний и активов привел к тому, что между швейцарскими банковской тайной и сыром возникло сходство: все они украшены заметными дырами. Однако на дальнейшие уступки Берн не идет, требуя, чтобы вся мировая финансовая отрасль, а не только швейцарские банки, подчинялись общим прозрачным правилам. Но стоит ли делать это?

Критики в Швейцарии указывают, что требования Берна создать новые глобальные прозрачные правила деятельности трастов и иных финансовых институтов приводят только к ненужной трате времени. Даже совершенно независимые сторонники налоговых реформ признают, что такая правовая форма как траст сумела практически без потерь пережить все обрушившиеся на нее регуляторные и законодательные бури, и что бороться с ней не стоит.

«До недавнего времени швейцарская банковская тайна весьма отличалась от многочисленных форматов сохранения банковских секретов, действовавших в англосаксонском мире», - говорит Маркус Майнцер (Markus Meinzer), консультант германского отделения известной британской НКО «Tax Justice Network». И теперь в Швейцарии существует опасение, что в случае, если Конфедерация и в самом деле перейдет в отношениях с другими странами к режиму автоматического обмена банковскими данными по счетам нерезидентов, то состояния и активы из её банков начнут мигрировать в сторону разного рода оффшорных конструктов.

Ведь до сих пор абсолютная банковская конфиденциальность остается важнейшим элементом частной жизни для многих состоятельных людей, стремящихся уберечь свои состояния от нестабильной политической ситуации, бывших жен или мужей, от конкурентов по бизнесу или же алчных членов собственных семей.

Впрочем, точно такой же логикой руководствуется и другая сторона, а именно, налоговые органы и ведомства. Непрозрачные деловые структуры и практики, характерные для таких правовых форм, как трасты и холдинги, оказались под прицелом уже очень многих правительств. Новые и более жесткие положения регулятора призваны пролить более детальный свет на потаенный бизнес, связанный с управлением частными состояниями.

Трасты

Корни такой системы как «трасты» можно найти в Великобритании уже в 13 веке, когда английские короли, возвращаясь с богатой добычей из крестовых походов, искали достойных доверия лиц с тем, чтобы передать им задачу управления всем, что было нажито «непосильным трудом».

В настоящее время доверительная собственность (или траст — от англ. trust) формулируется в общем праве в качестве системы отношений, при которой имущество, первоначально принадлежащее учредителю, передается в распоряжение доверительного собственника (управляющего или попечителя), но доход с него получают выгодоприобретатели (бенефициары).

Учредитель (который может одновременно быть и выгодоприобретателем и/или управляющим) в рамках специального соглашения передает принадлежащие ему ценности под контроль попечителя, который обязан совершать с ними операции, приносящие выгодоприобретателям максимальную прибыль, или соответствующие другим инструкциям учредителя.

Трасты проявили себя особенно полезными инструментами управления имуществом и активами, разбросанными далеко по миру, находящимися в разных странах, или для урегулирования связанных с данной собственностью процессов, например, наследования.

Особенность траста как формы держания собственности состоит в том, что имущество траста не принадлежит ни учредителю (он теряет право собственности на него с момента передачи имущества управляющему), ни управляющему (он только управляет этим имуществом и является формальным держателем титула на имущество), ни бенефициарам до даты прекращения траста.

Можно сказать, что траст — это самостоятельный собственник, неразрывно связанный с его создателем (учредителем траста) и выгодоприобретателями, но не идентичный с ним. Поэтому в 20 веке трасты стали еще и методом легального разделения лица и его активов с целью минимизировать налоговую нагрузку на данное лицо.

Поскрести по поверхности

Известный американский закон «FATCA» («Foreign Account Tax Compliance Act»), а также «Директивы ЕС о налоге на доход от сбережений» («EUSD») уже сейчас дают возможность понять, в какую сторону дует ветер. Даже Великобритания, которая считается страной, собственно изобретшей такую форму ведения финансового бизнеса, как траст, требует от своих «куриц, несущих золотые яйца», разбросанных по миру от о. Джерси до Виргинских островов, большей финансовой прозрачности.

«Новые положения регулятора идут верным путем», - указывает Джон Кристенсен (John Christensen), директор НКО «Tax Justice Networks». И, тем не менее, даже они сегодня только скребут по поверхности проблемы. «Все эти ужесточения сродни лоскутному, а, кроме того, довольно-таки дырявому, одеялу», - говорит он в интервью порталу swissinfo.ch.

По его мнению, сейчас совершенно еще не понятно, сможет ли тот же закон FATCA решить проблему бегства от налогов, с учетом того, что все законодательные акты такого рода всегда подвергаются бесконечным поправкам, и в рамках разных правоприменительных практик они имеют разную степень действенности и эффективности.

«Оценивая нынешнюю обстановку, я бы посоветовал клиентам, желающим не попадаться лишний раз на глаза своим налоговым органам, выбрать для размещения своих активов какой-нибудь оффшорный траст», - говорит он.

Бенефициар – покажи личико!

Маркус Майнцер считает необходимым создание общественного реестра, в котором бы содержались все персональные данные всех бенефициаров таких трастов. Только при этом условии все запланированные нормативные и регулятивные ужесточения будут действительно эффективными мерами по борьбе с уклонением от уплаты налогов. «Без таких реестров мы рискуем получить в руки изящный пакет новейших постановлений и указаний, цена которых не превышала бы цены бумаги, на которой они были бы написаны», - убежден М. Майнцер.

Как он, так и Д. Кристенсен подчеркивают, что новые правила ЕС по взиманию налогов с процентов на вклады и депозиты, известные с 2008 года, но еще не вступившие в законную силу, смогут привести к выравниванию позиций и шансов между частными банками и трастами, а все потому, что финансовые структуры, ранее предпочитавшие жить в тени, будут вынуждены повысить степень прозрачности своего бизнеса.

Что же касается Швейцарии, то, вместо того, чтобы указывать на организованные на основе англосаксонского права трасты как на причину собственных проблем, она должна была бы согласиться с переходом к расширенному обмену информацией в налоговой сфере. В этом оба эксперта убеждены безусловно. Тем самым Швейцария внесла бы свой заметный вклад в предпринимаемые повсюду усилия с целью отмыть глобальный финансовый сектор – если уж не до бела, то хотя бы до приличного состояния.

Однако сейчас, как кажется, Швейцария практически не готова к тому, чтобы сделать здесь первый шаг. Она требует введения международных минимальных стандартов прозрачности банковского сектора, в том числе и в первую очередь в области обмена финансовой информацией и личными данными клиентов. Так, например, недавно министр финансов Швейцарии Эвелинн Видмер-Шлумпф (Eveline Widmer-Schlumpf) во всеуслышание призвала ввести по всему миру более жесткие регулятивы именно для трастов, «фирм-пустышек», «шелл-компаний» и прочих скромных и незаметных финансовых структур.

Принимая участие в саммите «G20» в Вашингтоне в апреле этого года, министр подкрепила такую швейцарскую позицию ссылками на двойные стандарты, существующие, де, в области регулирования деятельности оффшорных структур, основанных на англосаксонском праве.

«Многие страны еще должны значительно улучшить у себя шансы и возможности идентификации бенефициаров таких финансовых институтов», - потребовала швейцарская министр. Обнародование в апреле этого года серьезного массива данных по таким бенефициарам (так называемый «Offshore Leaks») в какой-то степени внес ясность не только в то, как функционируют трасты и фирмы-пустышки, но и в то, как они дружно сотрудничают с банками, управляющими компаниями, юристами, аудиторскими фирмами и т.д.

Организовать и возглавить…

Нередки были во всех этих публикациях и упоминания случаев уклонения или ухода от налогов, напрямую связанные с персонами из Швейцарии, переправившими свои активы за океан в какие-нибудь оффшорные компании, поручив им управлять этими состояниями и преумножать их.

Александр фон Хеерен (Alexandre von Heeren), президент «Швейцарской ассоциации трастовых компаний» («Swiss Association of Trust Companies» — «SATC»), считает, что именно недостаточно эффективные предписания швейцарского регулятора ведут к тому, что небольшое количество «паршивых овец» имеет возможность вести себя нечестно по отношению к обществу и вообще неэтично.

«К сожалению сложилось так, что «трасты» однозначно воспринимаются сейчас в сознании людей в качестве структур, специально созданных для того, чтобы иметь возможность укрывать свои состояния от налогов», - указывает он. «А ведь на самом-то деле трасты по сути своей не имеют никакого отношения ко всем этим играм в финансовые прятки».

Вместо того, чтобы критиковать трасты, так сказать, с позиции судьи у боковой линии, Швейцария должна была бы принять этот сегмент мировой финансовой индустрии с распростертыми объятиями. Именно за это и агитируют сейчас в швейцарском парламенте демохристиане и другие представители бюргерского политического лагеря. Они требуют принять в Швейцарии закон, который позволял бы трастам в полной мере работать на территории Конфедерации.

Правительство страны, Федеральный совет, отклонило это требование, указывая на то, что такого рода закон мог бы бросить дополнительный негативный свет на весь швейцарский финансовый сектор. «Правительство не желает заниматься этим вопросом, считая его слишком для себя «жгучим», - говорит А. фон Хеерен. «Оно надеется, что все само собой как-то решится. Однако этого не случится и трасты никуда не исчезнут».


Перевод с немецкого и адаптация: Игорь Петров., swissinfo.ch


Гиперссылки

×