Your browser is out of date. It has known security flaws and may not display all features of this websites. Learn how to update your browser[Закрыть]

Россия-Швейцария


«Линии и пятна» Пауля Клее в Москве


Автор: Людмила Клот, Берн


Человек без паспорта, многоликий художник, новатор, стоящий вне школ и направлений, ироничное зеркало мира, в котором каждый видит что-то свое. В Москве, в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, открылась фундаментальная экспозиция «Пауль Клее. Ни дня без линии», которая впервые позволит всесторонне ознакомиться с творчеством необычного швейцарца, с его загадками, умолчаниями и прозрениями.

«Цвет овладел мной. Мне не нужно гнаться за ним. Он овладел мной навсегда, я это знаю. Вот смысл счастливой минуты: я и цвет едины. Я – художник», - писал Клее после поездки в Тунис. Под этим впечатлением и были созданы работы с видами Кайруана. Пауль Клее, «Im Stil v Kairouan», 1914. (Zentrum Paul Klee, Bern)

«Цвет овладел мной. Мне не нужно гнаться за ним. Он овладел мной навсегда, я это знаю. Вот смысл счастливой минуты: я и цвет едины. Я – художник», - писал Клее после поездки в Тунис. Под этим впечатлением и были созданы работы с видами Кайруана. Пауль Клее, «Im Stil v Kairouan», 1914.

(Zentrum Paul Klee, Bern)

Этот точный и тонкий художник родился и сформировался как творческая личность в Швейцарии, в Берне, на берегах реки Аары, текущей то задумчиво, а то стремительно и дерзко. Но в мировую культуру он буквально ворвался в Германии, в начале 20-го века, в эпоху, которая, наверное, как никакая другая, была наэлектризована творческими прорывами и откровениями, связанными, во многом, с русским авангардом.

Его творчество неотделимо от развития и трагической судьбы европейского искусства первой трети 20-го века. После прихода в Германии к власти нацистов у Пауля Клее были все шансы попасть под удар новых властителей, ненавидевших и не понимавших современный авангард, получивший от них клеймо «дегенеративного искусства». По счастью, художник еще в 1933 году вернулся на свою родину в Берн, и это бегство подарило ему несколько относительно спокойных лет жизни.

«С чтением Раскольникова я закончил. Автор пережил много тяжелого, но это только укрепило его здоровую жизненную силу. Это совершенно по-русски». 

Пауль Клее, из письма невесте Лили Штумпф, 1901 год. 

Загладить вину

Власти Конфедерации, правда, долго и упорно отказывались выдавать ему швейцарский паспорт (у Клее по отцу было немецкое гражданство), и официальное сообщение о том, что художник все-таки был принят «в швейцарцы», пришло ему по почте через неделю после его собственной смерти в 1940 году. С тех пор Конфедерация предприняла немало как символических, так и вполне материальных шагов с целью загладить свою «вину» перед всемирно известным художником, включая построенный в Берне десять лет назад многофункциональный выставочный комплекс «Центр Пауля Клее».

В этом центре собрано порядка 4 тысяч его работ. Вторая по размеру коллекция картин Пауля Клее находится в базельском «Фонде Бейелера», крупнейшем частном музее Швейцарии. А вот в России в публичном доступе до сих пор были только три его произведения, и все — в ГМИИ им. Пушкина. Поэтому не случайно, что идея показать российским зрителям «полновесную» выставку Клее, приурочив ее к 200-летнему юбилею дипломатических отношений между двумя странами, пришла в голову именно директору этого музея Марине Лошак.

В Берне на такое предложение откликнулись с энтузиазмом. Реализацией проекта со швейцарской стороны занялась куратор Фабьенн Эггельхёфер (Fabienne Eggelhöfer) из «Центра Пауля Клее». «В Пушкинском музее уже представлены работы Гогена, Ван Гога и Матисса. А теперь к ним добавится еще и Пауль Клее, чем я, разумеется, очень довольна!» — не стала скрывать она своей радости в беседе с русской редакцией swissinfo.ch сразу после возвращения из первой, подготовительной поездки в Москву.

И вот теперь выставка открылась, и российским любителям искусства классического модерна предстоит увидеть сразу полторы сотни работ Клее, более того, они смогут заглянуть и на «творческую кухню» мастера, увидев его рабочие инструменты и познакомившись с уникальными систематизирующими «таблицами» и даже с куклами из его личного собрания. По соображениям безопасности экспонаты отправились из Берна в Москву двумя партиями: «Если с одной что-то случится, то другая останется».

Ироничный наблюдатель за миром

Пауль Клее родился в 1879 году в городе Мюнхенбухзее недалеко от Берна в семье музыкантов. Отец его был немцем, а мать швейцаркой. В юности его одинаково сильно интересовала как музыка, так и живопись. Окончив гимназию, в 1898 году Клее отправился в Мюнхен. С 1900 года он учился в мюнхенской Академии изящных искусств вместе с Кандинским. 

Но в один прекрасный момент родители заявили Клее, что не собираются всю жизнь финансировать его студенческую вольницу. И тогда он вернулся в Берн и занялся самообразованием, начал посещать лекции по анатомии, именно тогда создав целый ряд блестяще выполненных анатомических эскизов с изображением человеческого тела. 

Учеба в художественной школе с ее строгими академическими правилами и дальнейшее саморазвитие помогли ему приобрести виртуозные навыки рисовальщика. Ими Клее всегда гордился, но при этом сам отмечал, что настоящее владение всей цветовой палитрой пришло к нему не сразу. 

Яркие цвета в живописи появляются у Клее после его поездки в Тунис в 1914 году. Именно после этого путешествия его охватила неуемная жажда экспериментов с цветовыми абстракциями. Уникальная цветовая полифония способна сбить с толку неопытного любителя живописи, однако для Клее именно она стала его «фирменной» маркой. 

Наиболее точно, наверное, творческое кредо Клее уловил великий русский поэт Арсений Тарковский в стихотворении 1957 года, посвященном лично художнику: «Он хотел, чтоб линии и пятна, как кузнечики в июльском звоне, говорили слитно и понятно...» 

Клее формально не ограничивает себя, постоянно делая шаги от абстрактного к конкретному и наоборот. Точный и ироничный наблюдатель за окружающим миром, он создает ряд работ, очень напоминающих знаменитые «Los Caprichos» — «Причуды» Ф.Гойи. Вот мы видим человека, который в обществе носит маску, а вот еще один персонаж подобострастно склоняется перед короной. На женщину, изогнувшуюся в похотливой позе, смотрит животное. Ирония Клее видна и в подписях.

По словам Фабьенн Эггельхёфер, «Пауль Клее был исключительно продуктивным художником, оставившим более 10 тысяч работ. Для человека, который прожил всего шестьдесят лет и в последние годы боролся с тяжелой болезнью, это свидетельствует о большой самоотдаче и целеустремленности».

«На погосте хуже, чем в музее, где порой слоняются живые, и висят рядком картины Клее – голубые, желтые, блажные...». Арсений Тарковский. 1957 г., «Пауль Клее». Бернский «Центр Пауля Клее» стал настоящим памятником великому швейцарскому художнику и одной из самых популярных достопримечательностей города.  (Keystone)

«На погосте хуже, чем в музее, где порой слоняются живые, и висят рядком картины Клее – голубые, желтые, блажные...». Арсений Тарковский. 1957 г., «Пауль Клее». Бернский «Центр Пауля Клее» стал настоящим памятником великому швейцарскому художнику и одной из самых популярных достопримечательностей города. 

(Keystone)

Впрочем, возникновение столь богатого наследия объясняется еще и типично швейцарской рачительностью Клее, который, в частности, крайне бережно относился ко всему тому, что он создавал. Так, обнаружив однажды собственные детские рисунки, он наклеил их на картон и снабдил подписями, и сейчас они тоже являются ценными экспонатами в «Центре Пауля Клее».

Когда папа играет в куклы

«Он был все-таки очень современным человеком», — приступая к рассказу о куклах и счастливой семейной жизни художника, Фабьенн Эггльхёфер невольно улыбается. Как известно, Клее изготовил для своего сына Феликса настоящий кукольный театр из гротескных и причудливых фигурок. Их головы он выполнил из раскрашенного гипса, а самих кукол он одевал в самые разные, но всегда необычные одежды. Существует даже иронично-мрачноватый автопортрет Клее в виде куклы, одетой во все тёмное и похожей на бедуина.

В период до 1925 года Пауль Клее создал около 50-ти кукол. Они не продавались, не выставлялись и жили своей собственной «камерной» жизнью у художника дома. Некоторых из них можно будет увидеть в Москве. Затем умные критики будут писать, что кукольная серия родилась, де, в результате интереса Клее к детскому и народному творчеству и в рамках сотрудничества с группой «Синий всадник». На самом же деле все было куда тривиальнее. Пока художник еще не добился признания, деньги в семье зарабатывала его жена Лили, пианистка, с которой они поженились в 1906 году. А Пауль в это время вел домашнее хозяйство: ходил в магазин, готовил и воспитывал маленького сына Феликса.

«Мой кукольный театр превратил меня в волшебника, имевшего успех у всех, у молодых и старых», — писал в своих воспоминаниях Феликс Клее, ставший потом известным театральным режиссером. Во время войны Феликс был призван на фронт (он жил тогда в Германии), а затем оказался в Советском Союзе в лагере для военнопленных. Домой он смог вернуться только в 1946 году. Лили Клее, не выдержав эмоционального напряжения, скончалась через несколько дней после возвращения сына. Позже Феликс Клее очень многое сделал для того, чтобы сохранить культурное наследие отца.

Система Клее: контроль плюс интуиция

Пик его творческой зрелости и наибольший успех приходятся на 1930-е гг. Пауль Клее преподавал тогда в Высшей школе строительства и художественного конструирования «Бахауз» в Веймаре и в Дессау. Дух там царил свободолюбивый и, разумеется, левый: в школе работали ведущие архитекторы и художники-авангардисты, среди них и Василий Кандинский, давний друг Клее. Развивая традиции модерна и авангарда, школа «Баухауз» стремилась создавать функциональные и эстетически привлекательные здания и вещи, доступные для обычных людей, а не только для представителей высшего класса.

Ученики любили Клее, прозвав его «Буддой» за спокойствие и немногословность. Он же обучал их рисовать и работать с творческой самоотдачей и горением, сохраняя при этом полный контроль за процессом рождения «шедевра». По его мнению, художник должен летать на крыльях интуиции и фантазии, но при этом уметь взять себе в руки и не пренебрегать чисто ремесленными, «неинтересными», сторонами творчества. Художник не имеет права быть ни зашоренным догматиком, ни хаотичным гением, контроль полюс интуиция — вот так, если совсем просто, и выглядела творческая «система Клее».

«Клее был интересным и умным педагогом, но он никогда не стремился к тому, чтобы стать властителем умов или создать школу», — говорит Ф. Эггельхёфер. «Конечно, в работах его учеников влияние Клее очень заметно, но ни один из них потом не стал выдающимся художником. Свою роль, тут, наверное, сыграла и сложная политическая ситуация в Германии. Приход к власти нацистов и их борьба с «дегенеративным искусством», привела к тому, что идеи и творческие методы Клее становились все более «опасными» и «неперспективными».

Бегство в Швейцарию и в Россию

Тем временем коричневые тучи над Германией продолжали сгущаться. Это не прошло для Клее бесследно. Примерно с 1933 года в его рисунках — которые также можно будет увидеть в Москве — возникает тема преследования или охоты на людей. Вот одна группа вооруженных копьями людей нападает на других, обстреливая их из луков. Жертвы спасаются бегством, беспомощно закрывая головы руками.

«Политика в работах Клее никогда напрямую не отражалась, хотя, разумеется, он видел всё, что происходило вокруг. Многое из пережитого и передуманного он не изобразил напрямую, но зашифровал, это было очень в его духе», — подчеркивает Фабьенн Эггельхёфер. На пике карьеры Клее запрещают преподавать в Академии искусств в Дюссельдорфе, изымают его картины из музеев. Опасаясь ареста, он с женой бежит в Берн и селится в тихом квартале Эльфенау, также глубоко связанным с Россией.

Своего ателье у него больше не было, художник работал в той же комнате, где и жил. Благодаря друзьям и меценатам ему удалось даже организовать несколько выставок, однако отъезд из Германии буквально вырвал его из общеевропейского художественного контекста, и это, конечно, негативно сказывалось на его творческом и человеческом самочувствии. Впрочем, его судьба не уникальна. Когда нацисты окончательно закрыли «Баухауз», этот «рассадник коммунизма», многие преподаватели и ученики тоже были вынуждены эмигрировать.

Часть из них уехала в Израиль, а около тридцати человек, во главе с бывшим директором школы, швейцарцем Ханнесом Майером, перебрались в СССР. Именно эти архитекторы-новаторы участвовали в строительстве социалистических городов-заводов в Магнитогорске, Свердловске, Перми, Соликамске. Например, разрабатывал планы «Большой Москвы» отец Ливии Клее-Майер, второй жены Феликса Клее. Многие из тех, кто выбрал Советский Союз, впоследствии были репрессированы, однако следы их творчества заметны в России до сих пор.

«В последние годы отец очень страдал»

В Музее имени Пушкина представлены и картины завершающего этапа жизни Клее, самого загадочного, мучительного, но при этом одного из наиболее продуктивных. Начиная с 1935 года художник тяжело болел. Поставить ему диагноз тогда никто так и не смог, сегодня же считается, что Клее был болен склеродермией (поражения кожи, суставов и пальцев рук, внутренних органов вплоть до их отказа). 

«Я предпочитаю не интерпретировать картины на основании его проблем со здоровьем, хотя есть историки, которые полагают, что из-за болезни в работах Клее появился другой стиль, например, он начал писать толстой кистью. Но, на мой взгляд, это говорит лишь о том, что Клее не останавливался в своих исканиях», — утверждает Ф.Эггельхёфер.

По ее мнению, художник торопился: в 1936 году он написал только 25 работ, а 1939-м их было уже более 1200. «Остается впечатление, что он заставлял себя, потому что чувствовал, что ему остается немного». В мае 1940 года он уехал на лечение в санаторий в Тичино, там его состояние ухудшилось и 29 июня, в возрасте 60 лет, художник скончался. 

Выставка в Москве продлится до 1 марта 2015 года. Это будет первая полноценная выставка Клее в России. «Мне особенно интересно будет узнать, как на нее отреагируют россияне. Может быть, выставка станет стимулом для российских искусствоведов еще раз заняться Клее, но уже на новом историческом этапе», — резюмирует Фабьенн Эггельхёфер.

swissinfo.ch

×