Затерянный мир глетчера Плейн-Морт
Загрузка
Проект

Альпы

Затерянный мир глетчера Плейн-Морт

Опуститесь вместе с нами в таинственные ледяные пещеры глетчера «Плейн-Морт» («Plaine-Morte»). Панорамные снимки с обзором в 360 градусов, видеосюжеты и цифровые анимации познакомят Вас с по-настоящему затерянным миром льда, тьмы и талой воды.

Горизонт в Швейцарии редко где представляет собой прямую линию. Панораму заслоняют если не горы, то дымовая труба или опора высоковольтной линии электропередач. Тем более потрясающая картина открывается, когда смотришь на север с ледяного высокогорного плато «Плейн-Морт», самого крупного альпийского ледника. Слева у нас находится гора Глетчерхорн, справа — горный хребет Вильдштрубель, а между ними — резкая граница — синее и белое, небо и снег, панорама, знакомая нам, скорее, по видам Северного или Южного полюсов.

Ледник «Плейн-Морт» расположен между городами Берн и Сьон в регионе курорта Кран-Монтана. Лед толщиной в 200 метров наполняет здесь огромную котловину на высоте около 2 700 метров над уровнем моря на границе кантонов Берн и Вале. Уже из одного только названия глетчера («Plaine-Morte» / «мертвая равнина») можно сделать вывод, что условий для жизни здесь нет почти никаких, только горы и ветер, придающий снегу характерную шероховатость. Глетчер выглядит нерушимой громадой, однако это впечатление обманчиво. К концу 21-го столетия он полностью исчезнет. Гляциологи предсказывают, что в 2090 году от него не останется ни единого следа. На одном из скалистых склонов мы видим демонтированные стальные тросы и мачты горнолыжного подъемника. Ледник отступил, подъемник больше не нужен.

Мертвый лед скрывает многочисленные тайны. Фред Бетрисей (Fred Betrisey) и Эрве Крумменахер (Herve Krummenacher) являются редкими в Швейцарии специалистами, старающимися вырвать у молчаливого глетчера как можно больше информации. Они могут много о чём нам рассказать, однако хватит ли у нас запасов нашей самой безудержной фантазии, чтобы адекватно представить себе подземный мир, на территорию которого в прямом смысле практически не ступала нога человека? Чужие тут, по крайней мере, действительно не ходят, при этом мир подземных ледяных пещер оказывает на человека необъяснимо притягательное воздействие. Кроме того, у ледников есть своя собственная внутренняя жизнь. Летом можно видеть, как талая вода исчезает в ледяных промоинах. Но что происходит с этой водой дальше, точно не знает пока практически никто. Известно, что вода вытекает из ледника внизу, и это означает, что в толщах льда существуют взаимосвязанные между собой каналы. Фред и Эрве хотят сделать то, чего до сих пор не удавалось никому, а именно, пройти этот лабиринт от начала и до самого конца. Смогут ли они сделать это, с учетом их громоздкого спелеологического и научного снаряжения? Так или иначе, но мы намерены сопровождать их на всем протяжении этого непростого пути.

Начало этой зимы выдалось холодным и сухим — идеальные условия для путешествия в недра глетчера. Старт нашей экспедиции выглядит многообещающим. Незадолго до Рождества мы подходим к ледниковой воронке, выточенной водой. Через такие воронки летом талая вода стекает внутрь ледника по маршрутам, ведомым только ей одной. А еще это то место, где мафиози иногда избавлялись от покойников. По крайней мере, так говорят легенды. Но зимой воды тут почти нет, а потому такие воронки можно использовать в качестве естественных порталов. Фрэд и Эрве уже спускались в ледник через такую воронку на глубину в 150 метров. «Сначала спускаешься вертикально вниз, затем входишь в узкую горизонтальную штольню...», — рассказывал нам Фред за несколько дней до нашей экспедиции у себя дома недалеко от города Сьон. Взяв лист бумаги с арифметическими задачками своей 11-летней дочки, он перевернул его другой стороной и несколькими простыми карандашными штрихами изобразил в разрезе план глетчера, включая шахту, в которую мы теперь спускаемся по очереди.

Летом через эту шахту вытекает вода, зимной она на короткое время оказывается доступной для людей.

Вход узок, нам приходится прибегать к помощи лопаты, чтобы пробить себе путь. 


На пятидесятиметровой глубине мы достигаем дна. Эрве напоминает, что надо постоянно оставаться в связке, потому что дно может оказаться на самом деле хрупким ярусом снега, перекрывшим пропасть. «Каждый год здесь всё меняется», — говорит Фред, с некоторой тревогой глядя на мощный снежный свод над нашими головами. «Если он рухнет вниз, то мы окажемся запертыми в ловушке. Но сейчас холодно, и ситуация выглядит стабильной». Затем он исчезает в боковой нише и принимается орудовать лопатой.

«Если бы снега было больше, у нас не было бы никаких шансов», — приглушенно кричит Фред из темноты. Мы идем на его голос. Глазам нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к новому световому режиму. Это абсолютно другой мир: кругом голубой, твердый, как бетон, лёд, сверкающий в свете наших фонарей. Повсюду искрятся кристаллы снега. Дно пещеры плоское, как дорожка для кёрлинга. Лед хрустит под нашими стальными альпинистскими «кошками», звуки возвращаются глухим эхом. Скоро потолок начинает понижаться, и нам приходится, согнувшись, пробираться вперед по ледяным коридорам. Не сказать, чтобы было особенно холодно, на душе только становится немного не по себе, как только начинаешь думать о том, сколько льда у нас над головами. Фред говорит, что мы на глубине ровно в пятьдесят метров. Если бы сейчас ледник пошевелился, «укладываясь» поудобнее, нас бы раздавило, шансов у нас не было бы никаких.

В одном из ходов путь нам преграждает необычно, словно доска, выглядящий слой снега. «Это остатки водно-снеговой смеси, которая текла здесь в начале зимы», — объясняет Эрве. Во время одного из прошлых походов он и Фред ныряли здесь в этом «ледяном супе» в неопреновых подводных костюмах с аквалангами. А сейчас мы идем тут аки посуху. Мы минуем преграду, дальше можно снова идти, выпрямившись. Коридор здесь высотой в несколько метров, он описывает плавную кривую, которая превращается в разворот на 180 градусов. В свете налобных фонарей мы можем разглядеть, что лед образовал здесь целый ряд колонн, уходящих высоко вверх.

Позже гляциолог Маттиас Хусс (Mattias Huss), который преподает в Швейцарской Высшей технической школе в Цюрихе, а также в Университете во Фрибуре, объяснит, что такие формы могли возникнуть в ходе так называемого процесса «прорезания и смыкания» (cut-and-closure). Этот феномен был известен прежде всего по ледникам в Арктике: когда талая вода течет ручьями, она образует во льду глубокие расселины, которые на поверхности снова смыкаются. Но внутри, у основания ледника, они остаются, превратившись в своего рода каналы. Таким образом весь глетчер может быть буквально пронизан подземными ходами, незаметными на поверхности. Маттиас Хусс изучает ледник «Плен-Морт» уже много лет. Но внутри него он никогда еще не был. «Раньше мы считали, что вода через ледниковые воронки протекает более или менее вертикально вниз вплоть до скального грунта». Он убежден, что, проведя полевые наблюдения изнутри глетчера, можно получить знания, которые серьезно обогатят науку. «Только так мы сможем проверить, насколько верными были наши прежние представления о глетчере, или же нам теперь придется переосмысливать заново весь наш теоретический базис».

VIDEO - Процесс «Cut-and-Closure», здесь – представлен схематично, может быть возможным объяснением феномена возникновения подземных горизонтальных каналов. 


Спуск внутрь ледника долгое время считался делом слишком опасным, а потому недопустимым. Да и сейчас это делают лишь немногие отважные авантюристы. Первые наблюдения такого рода в 1990-е годы сделали польские ученые, изучая ледники на Шпицбергене, которые с точки зрения риска были не столь уж большим вызовом, ведь климатические условия в Арктике идеальны. Полярный мороз проникает глубоко в ледник и буквально замораживает все вокруг, превращая глетчер в практически неподвижную массу льда. Зима же в здешних средних широтах менее предсказуема: в любое время может произойти перепад температур с большой амплитудой, что означает внезапное появление талой воды. Это одна из причин, почему в последние годы исследования ледяных пещер в Альпах почти не проводились.

После польских коллег арктическими ледниками и глетчерами в Гималаях занимались и другие международные экспедиции. Но сколь бы сенсационными ни были их наблюдения, они почти никогда не вызывали соответствующего резонанса в научной среде. От изучения ледяных пещер отмахивались, как от глупой авантюры. Одним из тех, кто относится к проблеме более серьезно, был шотландский гляциолог Даг Бенн (Doug Benn). Много лет он изучал озера, которые образуются в гималайских ледниках, и задавался вопросом, почему они регулярно остаются без воды. В итоге Даг Бенн доказал, что вода ведет себя во льду, так же, как и в глубине скальных пород. Она прокладывает себе путь вдоль разломов, трещин и прочих «слабых мест». Но если в толщах горных пород такого рода процессы длятся миллионы лет, то во льду они в прямом и переносном смысле протекают куда быстрее. Канал стока воды может образоваться всего за одно лето, а зимой он снова может закрыться. Вопросов тут, однако, все еще остается куда больше, чем ответов. 

Если процесс таяния ледников в ближайшие десятилетия продолжится, то свободными окажутся несметные водные резервы. Целые регионы могут оказаться под угрозой затопления селевыми потоками. Даг Бенн говорит, что «изучение внутренних структур глетчеров имеет огромное научное значение, ведь только так мы можем понять все происходящие там процессы в комплексе, устранив накопившиеся в области теории проблемы и недоразумения. Но большинство гляциологов считает, что такого рода задачи ничего общего с наукой не имеют, что все это, мол, полная ерунда. При этом ведь совершенно ясно: зимой ледник стабилен, но летом в нем начинается «брожение», жертвами которого становятся простые туристы. И мы обязаны изучить и понять, что там, внутри ледника, происходит, и на основе каких закономерностей».

В глубину глетчера мы попадаем по вертикальным шахтам-промоинам. Где-то там внизу должен быть горный грунт, на котором покоится ледник, но так далеко не проникал пока еще ни один челоек.


На дне пещеры мы находим муху, вмерзшую в лед. Эта находка только подтверждает наше предположение — тот, кто становится пленником льда, не должен надеяться на быстрое возвращение. Ясно также, что плоский профиль дна образовался в результате воздействия со стороны процесса замерзания талой воды. Сейчас мы на глубине в 70 метров. Чем глубже спускаешься, тем сильнее становится чувство внутреннего напряжения. Даже представить себе невозможно, что будет, если по какой-либо причине один из узких проходов за нами возьмет и обрушится. Тогда нас постигнет судьба этой самой мухи. Однако лед кажется нам прочным, он напоминает каменную стену. 

«Самая большая опасность — это все равно не лед, а вода», — говорит Эрве, который понимает, что тише и сдержанней мы становимся вовсе не из-за усталости. «Здесь внизу вода есть и зимой. В этом году нам повезло: она ушла далеко вглубь, потому что осень была очень сухой. Внезапный подъем воды был бы опасен». Но подъема ничто не предвещает. Такое впечатление, что все остановилось: вода, лед... время. Если бы мы точно не знали, где находимся, можно было бы вообразить, что мы оказались в плену у вечности. 

Здесь мы заканчиваем нашу первую вылазку. Правда, мы были далеко не в самом глубоком месте, можно было бы пройти еще дальше вплоть до глубины в 150 метров, начиная с которых «терра инкогнита» началась бы и для самих Фреда с Эрве. Но нам пора назад, выход на поверхность занимает весь остаток дня. Солнце между тем уже давно скрылось за цепью гор. В слабом свете звезд блестит лежащая внизу равнина.

За ужином (паста с тунцом) Фред и Эрве рассказывают нам о своих планах на завтра: нужно теперь найти вход вглубь льдов с восточного края ледника, где вода прорезала огромный каньон. «Там должен быть очень заметный и широкий спуск вниз», — говорит Фред и объясняет, почему. Летом в том урочище находится озеро из талой воды Лак де Фаверж (Lac des Faverges). Осенью оно, однако, высыхает внезапно и буквально за пару дней. Почти два миллиона кубометров воды вдруг исчезают и проявляют себя снова уже далеко внизу, подпитывая многочисленные родники и ключи, образующие бассейн реки Зимме (Simme). 

«Такое впечатление, будто кто-то просто вынимает пробку из гигантской ванны». Неторопливая Зимме становится тогда бурным потоком, риск разрушительных наводнений растет с каждым годом, потому что с каждым годом озеро Лак де Фаверж становится все больше. За последние пять лет его объем утроился. С другой стороны, ледник подтаял и сильно просел, вода из озера не уходит больше через горный водораздел в сторону кантоне Вале. Тамошние ручьи почти все высохли. Вместо этого практически вся вода из озера достается территории Бернского Нагорья. И однажды это может плохо кончиться. Начиная с 2011 года специалисты-гляциологи и эксперты-гидрологи ведут за озером Лак де Фаверж постоянные наблюдения, чтобы иметь возможность вовремя предупредить население в случае, если из озера вдруг начнется катастрофический отток воды.


​​​​​​​ 

​​​​​​​​​​​​​​Эрве и Фред не сомневаются, что весь ледник, хотя бы на некоторое время, оказывается пронизанным взаимосвязанной системой пещер. Иначе вода из озера просто не могла бы уходить так быстро. Если это так, то система подземных каналов должна простираться на три с половиной километра, образуя перепад высот в 250 метров. Совершить поход по этим каналам — заветная мечта Фреда и Эрве. Но сможет ли она стать реальностью — об этом можно только строить догадки. «Нужен будет водолазный костюм, на случай внезапного подъема воды», — говорит Эрве. Это означает, что, начиная с определенной глубины, все будет выглядеть, как на тонущем «Титанике»: коридоры, заполненные водой, и люди, находящиеся в воде сначала по колено, потом по пояс… Мы еще немного предаемся мечтам, но потом холод загоняет нас в спальные мешки. Мороз 25 градусов. Кругом никого. Стоит мертвая тишина. Трудно поверить, что через несколько десятков лет здесь все растает.

Глетчер «Плен-Морт» уменьшается в объеме значительно быстрее, нежели другие альпийские глетчеры. Период с 1960 по 2002 годы характеризовался определенным динамическим равновесием: масса образующегося зимой льда примерно соответствовала объему талой воды летом. Однако в начале нового тысячелетия произошла внезапная перемена, баланс резко сместился в сторону таяния. Как говорят гляциологи, для того, чтобы ледник оставался в равновесном режиме, как минимум две трети его ледяной поверхности должны быть покрыты снегом круглый год. Последние же четыре года «Плен-Морт» оставался к концу лета абсолютно бесснежным. Ледяная масса лежит здесь, словно покойник на катафалке, готовый к обряду погребения, в то время как над ним уже кружат климатические стервятники, провозвестники глобальных погодных перемен.

Сухое дно сужается и превращается в узкий каньон.

Ледяная стена – конец пути. Что скрывается за стеной?


Назавтра мы входим в котловину опустевшего озера. Поначалу плоская промоина постепенно превращается в глубокое ледяное ущелье. Покрытый снегом грунт делает ходьбу, с одной стороны, легкой и приятной, но, с другой стороны, мы не имеем никакого представления о том, что там у нас под ногами. Поэтому идем в связке. Но вот вырисовывается и конец нашего путешествия: мощная ледяная стена поднимается в форме огромного свода, напоминающего вход в туннель. Должно быть, это то самое место, через которое вода вытекает из озера. Гляциологи предполагают, что каждый год подземная сеть водных стоков приобретает новую конфигурацию, разрушаясь зимой под давлением снега. Талая вода изначально теплее льда, диаметр каналов начинает расти, поэтому объем стекающей воды начинает увеличиваться в геометрической прогрессии. И как только система каналов соединяет озеро с реками и озерами в долине, все происходит очень быстро. Это вот и есть то, что мы себе представляем в виде опустошаемой ванны.

VIDEO - За лето озеро наполняется талой водой. Гляциологи полагают, что каждый год канал стока воды пролегает иначе. Как только возникает «портал», вода начинает стекать в долину со скоростью 20 кубометров в секунду.

end of infobox


И вот мы у ледяной стены. С разочарованием должны мы констатировать, что вход забит снегом. Ни трещинки, ни разлома. Про лопату можно забыть — копать невозможно. По результатам аэрофотосъёмки мы знаем, что очертания ущелья выглядят как застежка-молния: сначала ущелье открыто кверху, затем оно становится тонкой линией на ледяной поверхности, а в конце-концов совсем исчезает. На снимке можно обнаружить три воронки-отверстия, расположенные в ряд. Очевидно, это и есть очертания ущелья. Может быть это как раз те самые сливы, соединяющие озеро с подземной системой каналов? Мы снова поднимаемся наверх. Действительно, мы скоро находим одно из отверстий. Может быть, хоть там будет меньше снега? Мы начинаем спуск, оставаясь в связке.

Опять вертикальный спуск. И снова снежное дно. Но тут мы замечаем нечто, из-за чего наши сердца ученых начинают биться учащенно. В самом глубоком месте над темной дырой диаметром около метра висят ледяные сосульки.
Темные дыры — это хорошо. Чем темнее, тем лучше — потому что тогда ясно, что можно идти дальше.Фиксируем страховочный трос. Сгорбившись, пробираемся сквозь сосульки. Первый взгляд за таинственные кулисы... Наши голоса отзываются мощным эхо, которое говорит нам о том, что мы наконец добрались до какого-то очень большого, даже огромного внутреннего пространства. До границ его не добивает даже свет наших фонарей. 

Узкая, но довольно высокая шахта ведет в темноту. К нашему удивлению, скоро снова становится светлее. Слабый, синеватый свет проникает сверху. Высоко над нами мы видим округлое отверстие, сбоку откуда-то пробивается дневной свет. Мы можем только предполагать, может быть, это ледниковая воронка? Или так выглядит снизу снежное дно, по которому мы постоянно ходим? Дневной свет пробивается со всех сторон, все это отнюдь не создает впечатления какой-то стабильности. Наверное, если стоять под приземляющимся НЛО, то скорее всего это будет выглядеть именно так. Хочется надеяться, что эта «тарелочка» не рухнет нам на головы.

Шаг за шагом фиксируем мы страховочный трос вдоль ледяной стены. Дно нас уже не выдержит, мы достигли воды.


Штольня заканчивается, перед нами открывается плоское ледяное дно. Но через пару шагов оно с треском начинает обрушиваться. Мы проваливаемся и торопливо выгребаем обратно на спасительный прочный грунт. Это, наверное, и есть та самая вода, не замерзающая внутри глетчера даже зимой. Альпийские ледники относятся к разряду «хорошо темперированных», это значит, что температурный режим у них внутри умеренный и ровный, колеблющийся в небольшой амплитуде вокруг нуля градусов по Цельсию. Совсем по-другому обстоит дело с арктическими, так называемыми «холодными» глетчерами, которые постоянно существуют в условиях устойчивых минусовых температур. В Альпах же зимний холод схватывает только верхние 10 метров, поэтому на большей глубине вода и лед могут спокойно существовать рядом друг с другом.

С этого момента продвигаться вперед становится все сложнее: метр за метром фиксируем мы страховочный трос на боковой стенке и только потом делаем несколько шагов вперед. Время от времени путь нам преграждают крупные льдины. Мы тщательно проверяем их на прочность. Как правило, по ним можно вполне комфортно пройти дальше – но лучше перестраховаться.

Мы в пещере высотой в целый собор. Нашему взору открывается небольшое озеро. Высоко над нами светится «летающее блюдце». Наверное, мы первые, кто появился здесь за последние… тысячу лет? На боковых стенах видны остатки льда. Очевидно, уровень воды здесь медленно понижался и эти ледяные пластины так и остались на стенах. Своим присутствием мы вполне способны разогреть воздух и лед тогда может рухнуть нам на голову. Вывод один: долго оставаться здесь не стоит.

В самом конце сужающийся коридор уходит под воду. «В следующий раз возьмем с собой водолазные костюмы», – говорит Эрве Фреду. И он не шутит. У нас сложилось впечатление, что здесь внизу оба они чувствуют себя как дома. Ничто не сможет остановить их на пути научного познания. Но для нас это конечный пункт нашего путешествия. И кто знает, как будет всё здесь выглядеть на следующий год...


Идея, концепция и текст:

Доминик Оссвальд

Программирование и сторителлинг:

Каспар Манц и Марк Брупбахер, команда специалистов в сфере мультимедийной журналистики.

Панорамная съемка в 360 градусов:

Урс Висс, Кристиан Мюльхаузер
avocado 360
Оливье Крист

Снимки с БПЛА:

Кристиан Мюльхаузер

Видеосъемки

Доминик Оссвальд
Кристиан Мюльхаузер
Оливье Крист

Анимация:

Пьер Чопп
Урсула Риттер
Компания «Geotest», ведущая наблюдение за озером Лак де Фаверж, предоставила данные для второй анимации.

Иллюстрации:

Юрг Кандриан

Консультации по панорамной съемке:

Янина Вудс, Себастьян Тоблер
ateo GmbH

Снаряжение предоставлено:

Haglöfs
Bächli Bergsport

Выражаем благодарность:

Фредерику Бетрисею
Эрве Крумменахеру
Маттиасу Хуссу, гляциологу Цюрихской Высшей технической школы (ETH) и Университета г. Фрибур
Катрин Нэгели, Университет г. Фрибур
Даниэлю Тоблеру («Geotest»)
Транспортной компании «Bergbahnen Crans-Montana»
Организации «Swisstopo»

Перевод на русский:

Юлия Немченко