Jump to content
Your browser is out of date. It has known security flaws and may not display all features of this websites. Learn how to update your browser[Закрыть]

Болотная площадь — четыре года спустя


Гражданские институты — элемент самообороны?



Автор: Надежда Капоне, Москва-Берн




Зимой этого года в Москве правозащитная организация «Русь сидящая» запустила свой новый проект, открыв Школу общественного защитника. О том, почему именно сейчас это так важно, с какими проблемами приходится сталкиваться и каковы цели у этого начинания, в репортаже корреспондента swissinfo.ch.

В Сахаровском центре за круглым столом проходят занятия Школы общественного защитника (Dmitry Borko)

В Сахаровском центре за круглым столом проходят занятия Школы общественного защитника

(Dmitry Borko)

В России теперь работает Школа общественного защитника. Чтобы узнать, что это такое, swissinfo.ch направился в Москву и встретился с представителями правозащитной организации «Русь сидящая», о деятельности которой мы писали год назад и которая как раз является инициатором нынешнего проекта. Что такое «общественный защитник» и почему именно сейчас нужна Школа?

Надо сразу отметить, что термин «общественный защитник» — это не изобретение последнего времени, он существует еще с советских времен. «Странным образом этот институт уцелел. По закону, наряду с профессиональным адвокатом к защите может быть допущено любое другое лицо по заявлению обвиняемого», — говорит общественный защитник и активист Сергей Шаров-Делоне, один из лекторов Школы.

Андрей Барабанов о «болотном деле» и роли общественного защитника

Меня задержали 6 мая, день я пробыл в Тверском отделении, потом меня отпустили. Спустя три недели ко мне домой вломилось восемь омоновцев и следователь, не дали собраться, отвезли на Петровку.

Несколько дней не пускали адвоката, потом дали такого, который был совсем не на моей стороне, и только после голодовки допустили независимого адвоката. Я получил 3 года 7 месяцев, из которых 2 года 2 месяца я провел в СИЗО Бутырки, остальное время в колонии в Рязани.

Нас, «болотников» первой волны, было 12 человек. Процесс шел больше года - одно видео якобы с доказательствами нашей вины приходилось смотреть часами. Ясно, что обвинения были голословными, слова свидетелей защиты не учитывались. Был один полицейский, который давал показания в мае 2012 года о том, что ничего не помнит, что происходило 6 мая, а через полтора года вдруг вспомнил всё, где кто был и что делал.

Благодаря моему гражданскому защитнику Сергею Шарову-Делоне мне не предъявили обвинение в нанесении ущерба и уничтожении имущества – помогли его профессиональные знания в этом вопросе. 

Он из семьи потомственных ученых, двоюродный брат известного советского писателя и диссидента Вадима Делоне. Будучи по профессии архитектором и реставратором, он уже не первый год занимается также и правозащитной деятельностью. Кроме того, С. Шаров-Делоне был общественным защитником Андрея Барабанова, одного из фигурантов «Болотного дела», а потому он обладает опытом в данном вопросе. 

Официально допущенный судом общественный защитник имеет те же права, что и адвокат обвиняемого, то есть может, к примеру, запрашивать документы и участвовать в прениях. «У защитника даже чуть больше возможностей, ведь адвоката связывает адвокатская тайна. Кроме того, на него всегда кто-нибудь может нажаловаться в коллегию адвокатов, а на меня кому жаловаться?», — объясняет детали Сергей Шаров-Делоне.

«Гражданский защитник может позволить себе задать „глупый“ вопрос, который может выбить свидетеля из колеи. „Вы всегда так врете?“ — на такой вопрос ответить очень сложно», — добавляет он. О позитивной роли общественного защитника говорит еще и то, что защищать человека идут либо его политические сторонники, либо кто-то из друзей и родных, «которые знают его лучше, чем адвокат. С гражданским защитником обвиняемый легче идет на контакт, потому что в России у людей до сих пор существует боязнь суда, а адвокат — это часть судебной системы», — указывает Шаров-Делоне.

«Даже если у людей есть деньги на адвоката, они не в состоянии оценить его профессионализм и порядочность, не могут сделать самостоятельно многие важные вещи, хотя бы для существенного снижения адвокатского гонорара», — полагает в свою очередь Ольга Романова, правозащитница, создатель и руководитель организации «Русь сидящая».

«А если денег нет вовсе, то нет и борьбы, никакой вообще. Это приводит к тому, что на людей можно повесить любые преступления, обвинить в чем угодно, посадить в тюрьму навсегда — они не смогут ни осознавать происходящего, ни сопротивляться. В такой ситуации общественный защитник — это огромная помощь», — говорит она. «Потому и нужна наша Школа — ведь это фактически Школа самообороны».

Право на свидание

В сферу деятельности общественного защитника входит не только знание правовых реалий и использование их в суде, но и работа с зонами, что является по меньшей мере стрессом для любого человека. «Есть зоны, где работать вообще невозможно, есть, где наоборот, к нам относятся лояльно», — отмечает Сергей Шаров-Делоне. Обвиняемый имеет право на свидания и получение передач.

Гражданские защитники могут приезжать вместе с адвокатом, так как тому предоставляется возможность свиданий, неограниченных по частоте, с целью оказания юридической помощи. Когда С. Шаров-Делоне был гражданским защитником Андрея Барабанова, то ездил в рязанскую колонию минимум раз в месяц. Адвокаты имеют право видеться с подопечным хоть каждый день, «но не больше 4 часов, чего бывает достаточно».

Общественный защитник и активист Сергей Шаров-Делоне: «По закону, наряду с профессиональным адвокатом к защите может быть допущено любое другое лицо по заявлению обвиняемого» (zvg)

Общественный защитник и активист Сергей Шаров-Делоне: «По закону, наряду с профессиональным адвокатом к защите может быть допущено любое другое лицо по заявлению обвиняемого»

(zvg)

Такие поездки очень важны, как из моральных, так из практических соображений. «Начальство колонии, постоянно видя приезжающих к человеку адвокатов и гражданских защитников, понимает, что, если вдруг что-то пойдет не так, скандал начнется ровно в ту же секунду, когда мы выйдем из дверей колонии. А они же обычные чиновники, которые не любят скандалы, и им хочется вечером пойти домой, а не на ковер к начальству. Поэтому скорее всего они сделают так, чтобы скандала в принципе не было», — рассказывает С. Шаров-Делоне.

За последний год в российских колониях ситуация ухудшилась в двух смыслах: с работой и едой, — продолжает он. «Из-за общего кризиса в стране заказов стало меньше, а многие зоны жили за счет заказов. А с пищей и так было невесело, а теперь тем более. Представьте, что там за еда, если на пищу для одного человека выделяется 2 тыс. рублей в месяц. Поэтому передачи с воли тоже играют свою роль».

Сделать из населения граждан

Занятие в Школе происходят следующим образом: либо одну неделю полный день с 12 до 18 часов, либо 2 недели через день по вечерам. «Потому что одним проще приехать в Москву на пять дней и плотно поработать, а москвичам удобней растянуть курс и приходить вечерами», — говорит Сергей Шаров-Делоне. Лекции затрагивают как уголовные, так и административные дела, к тому же есть еще спецкурсы. «Так, в одном речь идет о фото- и видео доказательствах, которые много используют, а в законе они не прописаны. А другой посвящен вопросам огласки дела в прессе».

Сергей Шаров-Делоне

Один из организаторов митинга на Болотной площади 6 мая 2012 года. Активный член Комитета 6 мая, член рабочей группы Общественного расследования событий на Болотной площади 2012 г. Занимался организацией опросов очевидцев тех событий и детальной обработкой результатов.

Родился в семье потомственных ученых. Двоюродный брат известного советского диссидента Вадима Делоне. Закончил МАрхИ. Работал в ЦНИИН Градостроительства. Много лет занимался охраной памятников архитектуры и реставрацией, разработал проекты зон охраны памятников Иркутска, Вологды, Великого Устюга.

Главный архитектор иконостаса Храма Христа Спасителя. Автор монографии о владимирской архитектуре "Люди и камни Северо-Восточной Руси. XII век" и ряда статей по истории и истории архитектуры.

Записаться в школу может любой. Обучение в Школе бесплатное. Курс слушает обычно 15-20 человек, проходит он в Сахаровском центре, который является партнером этой программы. Среди лекторов можно назвать таких адвокатов, как Алхас Абгаджава, Светлана Сидоркина, Сергей Панченко, то есть одни из лучших адвокатов России в области прав человека. Лекции также читают журналист и общественный защитник Дмитрий Борко, Ольга Романова, Сергей Шаров-Делоне и другие. Обучение происходит на общественных началах, то есть лекторы никакой зарплаты не получают.

Как не получает денег за свою работу и гражданский защитник. Эта деятельность является важной гуманитарной функцией, особенно в обществе, «в котором нет гражданского общества и фактически нет граждан в политическом смысле», — замечает Сергей Шаров-Делоне. «Сделать из населения граждан нетрудно, но это противоречит всей нынешней системе. Люди отдали свое право решать другим: а если они не хотят нести ответственность, то и общества нет», — уверен он.

«Я вам всё сейчас объясню»

Идея создания подобной школы, по мнению Ольги Романовой, витала в воздухе и «стала очевидной с началом откровенных политических процессов в России, таких, как процесс по делу 6 мая или над Ильдаром Дадиным». Она считает, что «политические процессы просто ярко высветили создавшуюся проблему, которой просто не видно, если не сталкиваешься сам: правовой нигилизм попавших в беду людей и полная неспособность, а иногда и нежелание бороться за себя и своих близких.

Приходящая к нам за помощью мать не в состоянии рассказать, по какой статье УК обвиняют сына. Жена не может ответить на вопрос, вступил ли в законную силу приговор по делу мужа. Взрослая дочь заболевшего осужденного не в состоянии затребовать медицинские документы для его освобождения».

Сергей Шаров-Делоне отмечает и еще одну проблему. Она состоит не всегда в том, что «следствие плохое — оно может быть каким угодно. Проблема в том, что суды принимают все что ни попадя. Оправдательных приговоров в России на данный момент 0.2%. К примеру, у средневековой инквизиции их было 75 %. Поэтому воспитывать защитников крайне важно».

Еще одна цель Школы — подготовить людей к тому, как себя вести если случается арест или обыск. С. Шаров-Делоне приводит в пример историю с Игорем Сутягиным. «К нему пришли, а он вдруг говорит „я вам всё сейчас объясню“. И, конечно, сел. Ни в коем случае такие вещи нельзя говорить и чего-то там объяснять — сказал, значит, будет почти 100-процентная вероятность того, что сядешь. Даже примитивные ошибки могут стоить свободы. Избежать всего этого можно только зная, как система устроена».

Хотеть, чтоб тебе помогли

О том же говорит и Ольга Романова, называя главной целью Школы «насыщение общества элементарными правовыми знаниями». Она считает, что вполне реально выпускать «хотя бы по 100 подготовленных защитников в год. Есть и чуть более отдалённые планы — открытие таких Школ по всей стране».

Она указывает также на наличие проблем у Школы. Прежде всего на отсутствие простых и понятных методических материалов. «Те, что существуют, например, знаменитый Уголовный кодекс в иллюстрациях художника Меринова, стоят серьезных денег, которых у нас нет. Нам не хватает ресурсов, — временных, человеческих и финансовых, — чтобы сделать такие материалы самостоятельно. Но мы сделаем, конечно. В общем, главная и пока не решенная проблема: надо написать учебник. Напишем», — уверена Ольга Романова.

Школа не выдает дипломов и не проводит экзаменов. «Как ученики усвоили материал, становится ясно из вопросов, которые они задают в первый день курса и в последний.  Насколько всё это эффективно, мы увидим, когда кто-то из них станет защитником», — говорит Сергей Шаров-Делоне. В Школу люди приходят по разным причинам: кто-то потому, что хочет стать в будущем защитником, кто-то хочет защищать родных и близких, которые уже обвиняются. «Одно важное правило нужно знать: задержанный или обвиняемый должен хотеть сам, чтоб ему помогли. Нельзя помочь человеку, который этого не хочет», — напоминает общественный защитник и активист.

Проекты Руси Сидящей

Ольга Романова: «Планов у нас очень много. Что-то в разработке, что-то мы уже реализуем. У нас есть большой действующий проект оказания материальной помощи семьям осужденных, проект реабилитации предпринимателей после тюрьмы, реабилитации женщин с детьми, родившимися в тюрьме, много информационных проектов.

Кроме того, мы также участники большого образовательного проекта по повышению финансовой грамотности родственников осужденных, хотя бы потому, что люди в такой незащищенной ситуации часто становятся жертвами мошенников».

swissinfo.ch

Авторское право

Все права защищены. Контент веб-сайта swissinfo.ch защищен авторским правом. Он предназначен исключительно для личного использования. Для использования контента веб-сайта не по назначению, в частности, распространения, внесения изменений и дополнений, передачи, хранения и копирования контента необходимо получить предварительное письменное согласие swissinfo.ch.Если вы заинтересованы в таком использовании контента веб-сайта, свяжитесь с нами по электронной почте contact@swissinfo.ch.

При использовании контента для личных целей разрешается использовать гиперссылку на конкретный контент и размещать ее на собственном веб-сайте или веб-сайте третьей стороны. Контент веб-сайта swissinfo.ch может размещаться в оригинальном виде в без рекламных информационных средах. Для скачивания программного обеспечения, папок, данных и их контента, предоставленных swissinfo.ch, пользователь получает базовую неэксклюзивную лицензию без права передачи, т.е. на однократное скачивание с веб-сайта swissinfo.ch и сохранение на личном устройстве вышеназванных сведений. Все другие права являются собственностью swissinfo.ch. Запрещается, в частности, продажа и коммерческое использование этих данных.

×