Your browser is out of date. It has known security flaws and may not display all features of this websites. Learn how to update your browser[Закрыть]

Право знать истину


Швейцарский проект поможет избавиться от следов диктатуры


Автор: Марсела Агила Рубин (Marcela Aguila Rubín)


Тайные массовые захоронения жертв наркокартелей в Мексике, 30 тыс. молодых людей, бесследно пропавших в Аргентине в период военной диктатуры, Испания и наследие правления Франко, Россия и палачи Большого Террора, процесс мирного урегулирования в Колумбии, пытки и внесудебные казни в Сирии и на востоке Украины — эти и другие трагические эпизоды новейшей мировой истории показывают, насколько, мягко говоря, неоднозначна сейчас ситуация с соблюдением элементарных прав человека. Следует ли искать правду и добиваться справедливости даже десятилетия спустя после падения диктатуры и прекращения войны? Поиск ответов на непростые вопросы на примере одного из проектов, реализуемых Швейцарией в Латинской Америке.

Испанский судья Бальтазар Гарсон (Baltasar Garzón) с родителями жертв политических репрессий в Аргентине Эстеллой де Карлотто (Estela de Carlotto, слева) и Хебе де Бонафини (Hebe de Bonafini, справа) в 2012 году.  (REUTERS/Marcos Brindicci)

Испанский судья Бальтазар Гарсон (Baltasar Garzón) с родителями жертв политических репрессий в Аргентине Эстеллой де Карлотто (Estela de Carlotto, слева) и Хебе де Бонафини (Hebe de Bonafini, справа) в 2012 году. 

(REUTERS/Marcos Brindicci)

Чтобы узнать подробности, связанные с этим уникальным проектом, мы поговорили с его руководителем, профессором Невшательского и Женевского университетов Севан Гарибьян (Sévane Garibian). Она рассказала нам, что организован проект был сразу целым рядом авторитетных и влиятельных швейцарских и международных организаций, включая Министерство иностранных дел Швейцарии (ФДИД/EDA), швейцарский «Фонд мира» («Swisspeace»), экспертов Оксфордского и Колумбийского университетов, а также сотрудников «Международного центра по вопросам правосудия переходного периода» («International Centre for Transitional Justice» — «ICTJ»).

Название носит этот проект соответствующее: «Право знать истину, обретение истины посредством прав человека: безнаказанность массовых преступлений и переходные формы правосудия» («Right to Truth, Truth(s) through Rights: Mass Crimes Impunity and Transitional Justice»). В центре проекта стоит вопрос, который актуален для многих стран, включая Россию и республики постсоветского пространства, а именно, должно ли общество поименно знать своих палачей? Могут ли граждане узнать правду о самых трагических событиях национальной истории? И если да, то какие существуют правовые и политические инструменты, используя которые, граждане могли бы реализовать свое «право знать истину», особенно в условиях, когда доступ к потенциалу национальной системы правосудия ограничен или отсутствует?

Иными словами, что означает «право знать истину» в условиях, когда национальные суды не заинтересованы, а то и напрямую затрудняют юридическое «преодоление прошлого», когда власть, вместо того, чтобы вскрывать черные страницы национальной истории, наоборот, либо скрывает их, либо в прямом смысле называет черное белым? И как можно было бы заниматься сбором улик и сохранением следов массовых преступлений прошлого вне действующих криминалистических методик, но так, чтобы потом собранные таким путем доказательства могли бы быть допущены для рассмотрения в рамках судебных разбирательств?

Тысячи граждан Мексики вышли на демонстрацию против насилия, произвола и похищения людей.  (Reuters)

Тысячи граждан Мексики вышли на демонстрацию против насилия, произвола и похищения людей. 

(Reuters)

Уточним, что данный проект реализуется в контексте целого отдельного направления в юриспруденции под названием «Правосудие переходного периода». Эта научная дисциплина охватывает проблематику, касающуюся судебных и несудебных процессов и механизмов, связанных с попытками общества преодолеть наследие крупномасштабных репрессий, террора и других нарушений прав человека. К их числу относятся действия по судебному преследованию бывших палачей, порядок взимания репараций и возвращения реквизированной собственности, создания «комиссий по установлению истины», включая механизм люстрации и запрета на профессии.

Исходя из наработанного в данной сфере научно-практического опыта, проект «Право знать истину» рассматривает все вышеупомянутые судебные и несудебные процессы и механизмы в качестве особой формы права, действующего в переходных обществах, причем данное право, наряду с традиционными регуляторными и нормативными функциями, обладает еще и дополнительной «когнитивной» функцией, то есть юридически признанным порядком фиксации и учета улик, подразделяемых на три главных категории: свидетельские показания очевидцев, архивные материалы, человеческие останки.

Движение «Матери площади Плаза де Майо», в которое входят матери молодых людей, исчезнувших во время военной диктатуры 1976-1983 гг., существует с 1977 года. Именно их стараниями в Латинской Америке сейчас существует «Право на знать истину» (в связи с репрессиями).  (AFP)

Движение «Матери площади Плаза де Майо», в которое входят матери молодых людей, исчезнувших во время военной диктатуры 1976-1983 гг., существует с 1977 года. Именно их стараниями в Латинской Америке сейчас существует «Право на знать истину» (в связи с репрессиями). 

(AFP)

Междисциплинарный подход и международный контекст

«Швейцария традиционно занимает заметные позиции во всем, что касается международного права, прав человека, гуманитарного международного права, политического и военного посредничества, включая и вопросы теории и практики процесса «преодоления прошлого» («Dealing with the Past»), — указывает Севан Гарибьян в разговоре с порталом swissinfo. «Проблема, однако, заключается в том, что в наших вузах пока еще практически отсутствует академически организованная научно-исследовательская и преподавательская работа в рамках такого направления, как «Правосудие переходного периода».

«Швейцарский Национальный научный венчурный фонд» («Schweizerischer Nationalfond» — «SNF») придал проекту «Право знать истину» приоритетное значение и выделил на его реализацию соответствующую сумму, подчеркнув его методологическую новизну и ориентированность на междисциплинарный подход, рассматриваемый в контексте практического международного опыта. «Работая в Аргентине и Испании, я уже смогла накопить значительный, а главное, совершенно конкретный опыт в том, что касается „преодоления преступного прошлого“, и именно поэтому-то в итоге „SNF“ и счел возможным и необходимым поддержать нас финансами», — поясняет Севан Гарибьян.

Папа Римский Франциск жестко раскритиковал «глобализацию равнодушия» и провел молебен о душах погибших в водах Средиземного моря мигрантов (недалеко от острова Лампедуза), 8 июля 2013 года. (AFP)

Папа Римский Франциск жестко раскритиковал «глобализацию равнодушия» и провел молебен о душах погибших в водах Средиземного моря мигрантов (недалеко от острова Лампедуза), 8 июля 2013 года.

(AFP)

Аргентина — лаборатория справедливости в переходный период

Насколько, однако, сложным может быть процесс «преодоления прошлого», показывает пример Аргентины. Итогом военной диктатуры в этой стране стали почти 30 тыс. человек, без следа исчезнувших в застенках хунты. Стремясь пролить свет на обстоятельства всех этих преступлений Аргентина за последние тридцать лет перепробовала уже все имеющиеся правовые средства, включая организацию уголовных процессов и разного рода «комиссий по расследованию преступлений военного режима», издание законов об амнистии и о помиловании уже осужденных преступников, вплоть до общественных кампаний, направленных на установление в обществе настроя на взаимное прощение и примирение палачей (и их потомков) и жертв (и их потомков тоже).

Тем не менее, многие общественные и правозащитные организации оставались глубоко недовольными достигнутыми «результатами». В 1990-е годы они резко активизировали свою деятельность, выступая под лозунгом «Не забудем, не простим!» («¡Ni olvido, Ni perdón!») и жестко требуя, наконец, принятия совершенно конкретных, а главное эффективных и действенных мер, направленных на осуждение преступлений диктатуры и на восстановление справедливости. «Они критиковали нерешительную политику президента Карлоса Менема (Carlos Saúl Menem, президент Аргентины с 1989 по 1999 годы, — прим. ред) в области преодоления мрачного наследия военной хунты, указывая, что объявленная им широкая амнистия привела только к тому, что многие преступники смогли избежать заслуженного наказания. С этим они согласиться не могли», — рассказывает Севан Гарибьян.

Пример Аргентины показывает, чего можно добиться, даже если власти сознательно не дают возможности начать систематическое уголовное преследование военных преступников. Новые обстоятельства привели к возникновению новых правовых средств. «Как раз в тот момент и возник проект «Право знать истину», обеспечивший возможность проведения процессов совершенно иного характера. С юридической точки зрения это не были обычные уголовные процессы, но именно в их рамках на свет и были извлечены многие нелицеприятные факты».

Государство должно быть заинтересовано

«Право знать истину подразумевает, что государство само заинтересовано избавиться от груза прошлого, для чего оно создает условия для проведения следственных мероприятий, обеспечивает неограниченный доступ к архивам, организовывает мемориальные акции, включая установку памятников в честь жертв политических и военных репрессий. А главное, государство должно, по идее, делать все, что только можно, для борьбы с теми, кто отрицает факт совершенных в прошлом преступлений», — подчеркивает Севан Гарибьян. Не последнюю роль играют в этом контексте и новейшие технические методы установления истины.

Речь идет, в частности, о таком методе, как ДНК-дактилоскопия. В Аргентине этот метод в 1990-е годы, особенно с учетом дальнейшей модификации и совершенствования соответствующих положений международного права, вдохнул новую жизнь в деятельность таких, например, общественных правозащитных организаций, как «Матери площади Плаза де Майо», усмотревших в нем действенный инструмент поименного установления жертв репрессий на основе анализа даже небольших фрагментов человеческих останков.

«Оказалось, что даже в условиях неработающего права добиться здесь можно было очень многого. Есть вещи, которые с точки зрения права не являются правдой, но которые являются истиной с точки зрения морали жертв и их родственников. Это, если хотите, позитивное понимание понятия „постправда“, из которого возникает только не ложь, но справедливость, на обеспечении которой и настаивают жертвы или их близкие в ситуации полной безнаказанности бывших палачей, официально прощенных государством. А если параллельно нам удается настоять на возобновлении уголовного преследования конкретных преступников, то мы получаем обоснованную надежду на то, что истина однажды действительно восторжествует».

Нарушить заговор молчания

Проводя свои сравнительные междисциплинарные исследования профессор Севан Гарибьян занималась также и Испанией, где натолкнулась на абсолютную противоположность. «В Испании до сих пор действует негласный общественный договор, в основе которого лежит согласие всех слоев общества с тем, что ворошить прошлое не надо ни в коем случае», — говорит она.

«Родные и близкие жертв франкистской диктатуры тоже пытаются вскрывать темные страницы испанской истории, они тоже ищут останки жертв и пытаются их идентифицировать (при Франко без вести пропало как минимум 130 тыс. человек), но при этом государство не оказывает таким проектам никакой финансовой поддержки. В идеале нужно было бы перевести всю информацию в цифровую форму и создать архивы (о созданном в Швейцарии уникальном архиве преступлений, совершенных в ходе двух чеченских войн, читайте здесь). Но это очень трудно сделать, если государство никак не помогает и не выделяет для этого из бюджета никаких средств».

Войны, диктатуры, репрессии, бессудные убийства и казни, тягчайшие преступления против человечности — все это характерно не только для Латинской Америки. Везде, где шла или идет война, где свирепствовала диктатура, однажды воцаряется мир и начинается строительство демократического общества. И тогда наступает момент, когда общество сталкивается с вопросом «преодоления прошлого», с необходимостью поиска и наказания преступников, разбора собственной истории, и в особенности самых темных ее сторон.

Армения, Руанда и Гватемала в прошлом, Колумбия, Мексика и Сирия — сейчас, Россия и Украина в будущем: для всех этих стран вопрос поиска и идентификации жертв военных и политических преступлений, проблема адекватной исторической оценки прошлого, либо уже стоит на повестке дня, либо неизбежно встанет в будущем, пусть даже сейчас, как это происходит в России, государство ничего не делает для исторического осуждения коммунистической диктатуры. Сложно идет процесс декоммунизации и в Украине.

Такие российские проекты, как «Последний адрес», или решение российского общества «Мемориал» выложить в открытый доступ справочник «Кадровый состав органов государственной безопасности СССР. 1935-1939», в котором собраны сведения о 41 688 сотрудниках НКВД, принимавших непосредственное участие в репрессиях, позволяют надеяться, что однажды и страны постсоветского пространства найдут в себе силы решительно осудить свое темное прошлое.

«Есть такая поговорка: „Мертвый открывает глаза живому“. Этим и занимается проект „Право знать истину“. Мы не просто роемся в прошлом, но мы также обращаемся к настоящему и будущему. Война, диктатура, политическое насилие — после себя они всегда оставляют глубокие раны как материальные, так и моральные. Латинская Америка, впрочем, не только, она, знает, что это такое и как сложно бывает подвести черту под прошлым, но как важно назвать вещи своими именами, потому что без общественной оценки событий истории, даже самых трагических, не может быть движения вперед», — резюмирует Севан Гарибьян.

А как в Вашей стране происходит преодоление прошлого и избавление от наследия диктатуры? Поделитесь с нами своим опытом!

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта


Перевод на русский и адаптация: Юлия Немченко, под ред. Игоря Петрова, swissinfo.ch

×