Швейцарским парламентариям все труднее понимать друг друга?

Все большее кличество швейцарских политиков и парламентариев не понимает ни слова по-французски. На днях депутат из франкоязычного кантона Во решил «бросить камень в болото», подняв этот вопрос на страницах национальной печати. Что это было? Провокация или тут и в самом деле существует серьезная проблема? Мы попросили высказать своё мнение нейтральных свидетелей — италоязычных депутатов.

Даниэле Мариани ( Даниэле Мариани)
Для общения швейцарские парламентарии используют и немецкий, и французский языки. Но некоторые при этом устают… Keystone

«Вопреки расхожим предрассудкам в Берне, в Федеральном дворце, франкоязычные парламентарии вовсе не являются самыми отстающими в области владения иностранными языками. Чего не скажешь о многих парламентариях из „немецкой“ части страны, которые часто не понимают ни слова по-французски». Таким мнением депутат Фатхи Дердер (Fathi Derder) от кантона Во (партия швейцарских либералов / FDP) поделился с франкоязычной газетой Le Temps 6 июня 2016 года, и это не осталось незамеченным в остальной части страны.

Уже два дня спустя цюрихская еженедневная газета Tages-Anzeiger опубликовала статью под названием «Сведение счетов с немецкоязычными швейцарцами, не сведущими во французском языке и культуре» («Abrechnung mit Deutschschweizer Französisch-Banausen»), в которой были подробно изложены критические замечания Фатхи Дердера. Это вызвало лавину комментариев. Кроме того, газета спросила читателей, должны ли будущие члены парламента проходить тест на знание языков до вступления в должность. Мнение читаталей было безапелляционным: почти 70% ответили на этот вопрос утвердительно.

Уроженец кантона Тичино Игнацио Кассис (Ignazio Cassis), с 2007 г. член Национального совета, возглавляющий парламентскую фракцию либералов (FDP) в парламенте, считает, что провокационные заявления в статья его коллеги по партии «не лишены оснований».

Взаимное недопонимание?

«Трудно сказать, была ли (языковая ситуация в парламенте) в прошлом лучше или хуже. Однако у меня складывается впечатление, что со временем наличие взаимопонимание (между депутатами, говорящими на разных языках) стало встречаться не так часто, как хотелось бы», — утверждает Игнацио Кассис. Родной язык у него итальянский, но он свободно говорит так же как на французском, так и на немецком языках. При этом он подчеркивает, что вывод, сделанный в нашумевшей статье, касается вовсе не только носителей немецкого языка, но и франкоговорящих депутатов тоже.

Парламентарий от социалистов кантона Граубюнден Сильва Семадени (Silva Semadeni), избиравшаяся в парламент в период с 1995 по 1999 годы, а затем снова прошедшая в Национальный совет (большую палату федерального парламента) в 2011 году, отмечает, что у неё нет «доказательств» ухудшающейся языковой ситуации. Однако, продолжает она, в самом деле, «особенно парламентарии из регионов Восточной Швейцарии (кантоны Тургау, Санкт-Галлен, Аппенцелль-Внутренний и Внешний – прим. ред.) порой вовсе не говорят по-французски».

Марко Кьеза (Marco Chiesa), избранный депутатом от Швейцарской народной партии (SVP/UDC) в 2015 году, утверждает, что он пока никаких особых языковых проблем не заметил. «В нашей фракции мы свободно общаемся на французском и немецком языках. Кроме того, многие коллеги по партии хорошо понимают итальянский язык».

В комиссиях не все так просто

На самом деле, проблема недопонимания возникает в первую очередь не во время пленарных заседаний. В Национальном совете, те, у кого есть трудности с пониманием языка Гёте или Мольера, могут воспользоваться синхронным переводом. А вот на уровне парламентских комитетов и комиссий, где порой формулируются и принимаются очень важные решения, ситуация сразу меняется в худшую сторону.

«Я присутствовал при достаточно неловких ситуациях, когда через полчаса дебатов некоторые коллеги чувствовали себя настолько изнурёнными, что были уже не в состоянии следить за дискуссией на другом языке, а порой мне даже приходилось переводить находящимся рядом со мной депутатам», — рассказывает Игнацио Кассис. Поскольку подавляющее большинство парламентариев говорит на немецком языке, становится понятно, кто утомляется первым.

Хорошо владеющий французским языком и несколько хуже немецким, депутат Марко Кьеза признается, что иногда при обсуждении очень уж особых вопросов технического характера ему трудно идти в ногу со всеми. «Однако знание немецкого — это для нас обязанность, и я серьезно работаю над улучшением моего немецкого языка», — говорит он.

Для Сильвы Семадени проблема заключается в другом: часто коллеги просто не обращают внимания на парламентария, говорящего по-французски, поэтому многие изначально выбирают для своих выступлений немецкий.

Равнодушие к французскому языку?

Действительно, именно такой вариант общения выбирает для себя очень часто министр иностранных дел Дидье Буркхальтер (Didier Burkhalter). Однажды в ходе парламентской дискуссии по вопросам помощи развитию стран третьего мира он заявил буквально следующее: «Я лучше скажу это на немецком языке, в противном случае меня не поймут». Именно об этом эпизоде и упоминает в своей статье Фатхи Дердер.

«Многоязычие в Швейцарии: даже хлеб называем по-разному» (Марина Лутц, 10.06.2016). Marina Lutz

Как утверждает этот депутат, равнодушием и безразличием по отношению к французскому языку отличаются, прежде всего, парламентарии от право-популистской Швейцарской народной партии. Игнацио Кассис с этим не согласен. «Всё зависит от темы. Равнодушие, о которой говорил Ф. Дердер, имело место в рамках дебатов по вопросам помощи развитию. При этом нужно принимать во внимание, что данная тема не относится к „любимым“ темам SVP...»

Марко Кьеза не скрывает легкого раздражения по поводу высказываний Ф. Дердера: «Я абсолютно никогда не чувствовал неприязни к французскому языку, или какого-то отторжения. Тем более, что число франкоговорящих членов нашей фракции после выборов октября 2015 года увеличилось, а с начала 2016-го года наша партия вообще представлена в правительстве франкоязычным министром Ги Пармеленом (Guy Parmelin)».

2 тыс. франков на язык

Швейцарские парламентарии имеют возможность посещать языковые курсы, изучая национальные языки страны (их четыре) плюс английский. Они могут получить возмещение своих расходов на такие курсы в сумме до 2 тыс. швейцарских франков в год.

На эти цели парламентские службы располагают годовым бюджетом в размере 60 тыс. франков.

End of insertion

Национальная сплочённость

Настоящее ли это равнодушие или лишь кажущееся, так или иначе, факт остаётся фактом: в некоторых кантонах немецкоязычной Швейцарии французский язык уже не является приоритетным языком в рамках школьного преподавания. Кантон Тургау, например, намерен отменить преподавание французского языка в начальной школе, сделав акцент на английском как первом иностранном. Другие кантоны немецкой Швейцарии сейчас также рассматривают вопрос о целесообразности проведения похожей политики.

«Подобные инициативы, поддерживаемые в основном Швейцарской народной партией, укрепляют идею — существующую среди многих парламентариев — что французский язык не так уж и важен. Я удивлена, что парадоксальным образом именно национально-консервативные силы демонстрируют вдруг такую степень равнодушия ко второму национальному языку», — говорит Сильва Семадени.

Данная тенденция также очень беспокоит Игнацио Кассиса: «Потребовались годы, чтобы прийти к межкантональному соглашению в сфере школьного образования, который был реализован в формате так называемого конкордата „Harmos“, в рамках которого фиксируется минимальный общий знаменатель в области преподавания иностранных языков. А теперь появляются кантоны, которые де-факто начинают этот с таким трудом выработанный консенсус ставить под вопрос. Если посмотреть на примеры других стран, таких как Бельгия или Канада, то легко понять, насколько хрупок этот языковой баланс, насколько непрочен языковой мир и какие неблагоприятные последствия могут иметь место, если этот мир будет нарушен. Языковой мир является одним из ключевых факторов национальной сплоченности и экономического благосостояния Швейцарии. Поэтому мы должны быть очень осторожными, чтобы не дай Бог не нарушить сложившееся равновесие».

А как насчет итальянского языка?

Есть мнение, что если парламентское выступление на французском языке может стать большим «минусом» в рамках дебатов, то попытка озвучить своё мнение на итальянском практически вообще сводит шансы быть понятым на нет. Так ли это?

«Иногда я говорю по-итальянски, отдавая себе отчёт в том, что здесь есть четкие границы понимания», — говорит Игнацио Кассис. «Выступление на итальянском с трибуны может иметь демонстративную цель или быть рассчитано на СМИ. Но реально рабочим языком итальянский в парламенте не является». А вот депутат Марко Кьеза принял решение, выступая на пленарных заседаниях, всегда из принципа говорить на родном языке.

Сильва Семадени — настоящий полиглот, ведь кроме своего родного языка она владеет немецким, французским и ретороманским (четвертым национальным языком Швейцарии, на котором в парламенте говорят всего четыре депутата), а потому, в зависимости от ситуации, она может выступать на разных языках.

«Например, если я хочу сказать что-то очень важное для меня лично, то тогда я говорю по-итальянски. Но я в любом случае стараюсь сделать так, чтобы итальянский язык использовался в парламенте чаще, с тем, чтобы он был больше на слуху, и чтобы коллеги-депутаты его лучше воспринимали».

End of insertion

Как Вы считаете: должны ли в Швейцарии политики и депутаты федерального уровня владеть по крайней мере двумя национальными языками? 

Эта статья была автоматически перенесена со старого сайта на новый. Если вы увидели ошибки или искажения, не сочтите за труд, сообщите по адресу community-feedback@swissinfo.ch Приносим извинения за доставленные неудобства.

Поделиться этой историей