Navigation

Skiplink navigation

«Теперь Швейцарии придется заново определить свои позиции в мире»

Правительство Швейцарии в 1989 году (слева направо): Адольф Оги, Флавио Котти, Арнольд Коллер, Жан-Паскаль Деламюра, Отто Штих, Рене Фельбер, Каспар Филлигер. Keystone

В Швейцарии внимательно следили за процессами, которые привели к падению Берлинской стены. Но, сколь бы праздничным ни было общее настроение, какие-то неловкость и озабоченность все равно ощущались. Мало кто в мире понимал в тот момент, чего ожидать от окончания холодной войны. Не понимала этого и Швейцария.

Этот контент был опубликован 09 ноября 2019 года - 12:09
Давид Ойгстер (David Eugster)

Ровно 30 лет назад, 9 ноября 1989 года, железный занавес, отделявший ГДР от ФРГ, престал быть полосой смерти и оказался просто старой бетонной стеной. Вместе с Германией ликовала и Швейцария: хит Дэвида Хассельхоффа Looking for Freedom стал гимном перемен, его крутили здесь на всех радиостанциях. Корреспондент швейцарского телевидения в Берлине с энтузиазмом сообщал об «историческом моменте» — и в кадре были люди, которые преодолевали стену уже без опаски погибнуть от выстрелов восточногерманских пограничников. 

Открытие границы с ГДР многими газетами было названо «Сумерками богов» посткоммунистической Европы. Они были не так уж неправы: в течение следующих недель мирные революции охватили большинство коммунистических государств Европы.

Отсутствие чутья

А вот официальная Швейцария, напротив, отреагировала довольно сдержанно на падение Берлинской стены. 10 ноября 1989 года тогдашний президент страны Жан-Паскаль Деламюра (Jean-Pascal Delamuraz, 1936-1998) сообщил о «положительной реакции» Швейцарии на события в Германской Демократической Республике. Но за день до этого его коллега, министр иностранных дел Рене Фельбер (René Felber, род. 1933), посчитал это событие слишком малозначимым для того, чтобы комментировать его прессе — в конце концов, что-то важное в мире происходит каждый день.

«Да каждый день происходит что-то важное»: министр иностранных дел Швейцарии Рене Фельбер в день падения Берлинской стены. Keystone / Str


Через несколько месяцев он же говорил об угрожающей Европе опасности «германизации» в результате объединения двух немецких государств. А еще десять лет спустя Рене Фельбер признался, что был просто «застигнут врасплох» падением Стены. В середине декабря 1989 года в парламенте благодаря нескольким депутатским запросам это историческое событие все-таки стало предметом обсуждений, хотя и весьма кратких. В зале заседаний прозвучали жидкие аплодисменты, но дискуссии так и не состоялось, вопрос же о том, как воспринимать падение Стены, так и остался без ответа утомленных депутатов, потому что было уже 9 часов вечера.

Газета Neue Zürcher Zeitung возмущалась позже: «Только лишь отсутствием чутья, позволяющим правильно расставлять приоритеты, можно объяснить тот факт, что парламент не скупится терять время и дискутирует в ходе бюджетных дебатов о второстепенных вещах, но при этом важнейшие вопросы (европейского и мирового) будущего задвигая на поздний вечер предпоследнего дня парламентской сессии».

Наблюдали с растерянностью

Примечательно, что на празднование 20-й годовщины падения Берлинской стены швейцарская официальная делегация в Берлин приглашена не была, что и понятно: неспособность Швейцарии увидеть и по достоинству оценить исторически значимое событие по ту сторону северной границы увидели и зарегистрировали весьма отчетливо. В журнале Spiegel в конце 1989 года была даже опубликована статья, в которой говорилось, что официальная Швейцария «растерянно наблюдает за объединением и консолидацией Европы. У Конфедерации нет видения, как вести себя в мире после окончания холодной войны».


Хорошей иллюстрацией к этой «растерянности» являются воспоминания Адольфа Оги (Adolf Ogi, род. 1942 г.), также бывшего президента Швейцарии. Оценивая факт падения Стены, он, в отличие от других знаменитостей, говорил тогда не «о великом поворотном дне», а о том, что, включив у себя дома в Бернском Оберланде телевизор, он сразу понял своим трезвым швейцарским умом, что «теперь Швейцарии придется решительно пересмотреть свои позиции в мире и определить их заново».

«Красная зараза»

Что касается армейского руководства, то в его сознании перемены произошли лишь через несколько недель, и то только тогда, когда народная законодательная инициатива «За Швейцарию без армии» (Für eine Schweiz ohne Armee) хотя и была отвергнута народом на референдуме, но с неожиданно значительной долей (более 30%) тех, кто ее поддержал. 

Интересно, что в момент падения Берлинской стены швейцарская армия проводила недельные военные учения, в которых приняли участие около 44 000 военнослужащих. В ходе этих манёвров отрабатывался гипотетический сценарий войны «зелёных» против «желтых», под которыми, однако, все еще, конечно же, подразумевались «красные». 

Руководство вооруженных сил Швейцарии с недоверием отнеслось к падению Стены и к демократическим преобразованиям в Европе. В конце 1980-х годов все ведущие швейцарские эксперты были еще убеждены, что Перестройка в СССР есть лишь очередная уловка в психологической войне Москвы против Запада.

С наибольшим же недоверием к новой эре относились традиционные швейцарские антикоммунисты, у которых, по идее, были все основания для безудержной радости. Через три месяца после падения Берлинской стены в национал-консервативной газете «Швейцарское время» (Schweizerzeit) было опубликованы следующие строки:

У всех сейчас праздник

Но не рано ль так сразу?

Ведь бушует еще

Красная зараза.

("Man feiert jetzt ein grosses Fest / man feiert es vielleicht zu früh / denn noch grassiert die rote Pest.")

Внешний контент


Эта статья была автоматически перенесена со старого сайта на новый. Если вы увидели ошибки или искажения, не сочтите за труд, сообщите по адресу community-feedback@swissinfo.ch Приносим извинения за доставленные неудобства.

Поделиться этой историей