Как швейцарский франк стал одной из самых надёжных валют мира

На референдуме 8 марта 2026 года швейцарские избиратели будут решать, нужно ли закрепить в Конституции «широкую доступность наличных денег».

На голосование вынесены два текста: народная законодательная инициатива «За независимую и свободную швейцарскую валюту с монетами или банкнотами / Наличные — это свобода» и прямой контрпроект к ней Федерального совета (правительства). Если народ одобрит оба варианта, избирателям предстоит ответить на дополнительный определяющий вопрос (Stichfrage), указав, какая из двух формулировок должна вступить в силу. На федеральном уровне такая процедура применяется редко; в последний раз она использовалась около 15 лет назад.

Инициативу «Наличные — это свобода» (Bargeld ist Freiheit) продвигает гражданское либертарианское движение Freiheitliche Bewegung Schweiz (FBS). Суть требований — внести изменения в Статью 99 Федеральной конституции Швейцарии: во-первых, гарантировать постоянное обращение наличных денег (монет и банкнот) «в достаточном количестве», во-вторых, закрепить право народа и кантонов голосовать по любому предложению о замене швейцарского франка на другую валюту, например евро.

Для инициаторов наличные — это не столько способ оплаты, сколько символ свободы, независимости и безопасности. Президент FBS Рихард Колер (Richard Kohler) акцентирует внимание на рисках, связанных с цифровыми платежными системами. Отдельно он подчёркивает роль наличных как инструмента социальной интеграции пожилых людей и тех, кто по мировоззренческим причинам отвергает цифровые платежи. В аргументации FBS присутствует и страх «стеклянного гражданина», ситуации, когда человек повсюду оставляет цифровые следы и становится потенциальным объектом наблюдения со стороны государства с опорой на механизмы, которые многие критики сравнивают с системой «социального рейтинга» в Китае.

Поэтому инициатива апеллирует не только к технике и экономике, но и к ценностям приватности и гражданских свобод. И Федеральный совет, и парламент в принципе разделяют тезис о значении наличных денег и о важности сохранения швейцарского франка в качестве национальной валюты. Власти указывают, что эти вопросы уже регулируются действующим федеральным законодательством, но они считают оправданным намерение закрепить их ключевые положения ещё и на уровне Основного закона. При этом формулировки инициативы, по оценке правительства, юридически недостаточно точны.

Контрпроект кабмина призван уточнить требования инициативы: он предусматривает закрепление в Статье 99 положения о том, что денежной единицей Швейцарии является швейцарский франк, а Швейцарский национальный (центральный) банк (Schweizerische Nationalbank, SNB) обеспечивает снабжение общества наличными деньгами. Тем самым предлагается опереться на более проверенные правовые нормы и избежать ситуации, при которой федеральный центр вмешивался бы в сферу полномочий Центрального банка. Существенная разница в том, что контрпроект говорит об обязанности SNB обеспечивать «наличное денежное обращение», тогда как инициатива оперирует расплывчатой формулировкой о «достаточном количестве» наличных.

Инициаторы, однако, инициативу не отозвали, считая, что контрпроект заходит недостаточно далеко. На сайте FBS говорится, что движение не может «с чистой совестью» утверждать, будто политики поняли, чего именно добиваются инициаторы. С точки зрения FBS обязанность обеспечивать возможность пользоваться наличными должна лежать на федеральном центре, а не на SNB, который, по мнению инициаторов, не располагает для этого достаточными возможностями. Есть и ещё один спорный для них момент: в контрпроекте используется термин «наличные деньги», который заменяет формулу инициативы «монеты и банкноты».

В FBS опасаются, что в будущем это может стать лазейкой: «хитрые юристы», как они выражаются, могли бы начать утверждать, что государственная цифровая валюта, обладающая базовыми свойствами наличных, но не имеющая физического носителя из бумаги или металла, тоже подпадает под конституционное понятие «наличных денег». В таком прочтении, считают инициаторы, «дверь» для введения государственной цифровой валюты, призванной заменить физические наличные, остаётся приоткрытой.

Взгляд в историю

Напомним, что в начале 19 века денежное обращение в Швейцарии напоминало непроходимый лабиринт. Единой валюты не существовало: в ходу были сотни монет, кантональных, городских, церковных и иностранных. Из-за этого торговля между регионами постоянно упиралась в сложные пересчёты и споры о том, «сколько на самом деле стоит» та или иная монета. Первую попытку унификации денег Швейцарии предпринял Наполеон Бонапарт (Napoléon Bonaparte). В период после 1798 года, во времена Гельветической республики (Helvetische Republik), в Швейцарии пытались ввести единый франк по французскому образцу.

Само слово franc связано с французской монетной традицией и закрепилось как обозначение валюты именно в этот период истории Европы. Однако уже через несколько лет, с крушением Гельветической республики, кантоны быстро вернулись к чеканке собственных монет. Лишь после создания современного федеративного государства в 1848 году в стране созрела политическая и экономическая потребность в общей валюте: без неё невозможно было ни выстроить единый рынок, ни сделать расчёты прозрачными и удобными. Выбор был между ориентацией на французский франк или на южногерманский гульден, но Швейцария остановилась на франке — как на более устойчивом и в то время более авторитетном эталоне.

Так началась современная швейцарская денежная система. В середине 19 века швейцарский франк приравняли к 4,5 грамма серебра; позднее Швейцария перешла на золотой стандарт. До Первой мировой войны франк оставался тесно связан с французским франком. Во время Второй мировой войны Швейцарский национальный банк (Schweizerische Nationalbank, SNB) поддерживал стабильность, активно скупая золото, в том числе у нацистской Германии — эпизод, который до сих пор вызывает споры.

После краха Бреттон-Вудской системы в 1970-х годах швейцарский франк стал свободно конвертируемым. С тех пор он только укреплял свою репутацию валюты-убежища: в периоды политических и финансовых кризисов инвесторы охотно переводят активы именно во франки. Сегодня швейцарский франк — это не просто национальные деньги. Это глобальный символ надёжности, и именно поэтому дискуссия о наличных в Швейцарии всё чаще звучит не как разговор об удобной привычке, но как дискуссия о том, кто должен отвечать за устойчивость национальной валюты.