Навигация

Навигация по ссылкам

Основной функционал

Культура и природа Из истории швейцарских шале, настоящих и фальшивых

«Шале», каким мы его все знаем, является результатом сплава многих региональных культурно-исторических традиций Швейцарии и Европы.

(Keystone)

Не хотите ли снять шале где-нибудь в Церматте или Давосе? Дороговато, зато можно пожить по-королевски! И какие удобства! Фитнес, сауна, джакузи на балконе, домашний кинотеатр и бильярдная комната. И невозможно даже себе представить, что когда-то шале просто означало «приют, убежище, бункер»! И не стоит преувеличивать его значение и рисовать себе романтические пейзажи. Шале — это всего лишь форма, которую всякий раз нужно наполнять живыми человеческими историями.

В швейцарском шале Одри Хепберн, самая красивая женщина двадцатого века, спасалась от депрессий и папарацци. Роман Полански сидел в своем райском уголке, шале «Мilky Way» на горном курорте Гштаад, под домашним арестом. Ему надели электронный браслет и конфисковали удостоверение личности, зато разрешали свободно ходить по альпийской даче и даже дышать свежим воздухом на балконе и в саду.

Французская королева Мария Антуанетта из-за шале даже потеряла голову, сначала в переносном, а потом в самом что ни на есть прямом смысле. Ее швейцарский хутор, пусть даже совсем не в Альпах, а в парижской летней резиденции Бурбонов, был для нее игрушечным любимым государством, ее приютом, где она пряталась от интриг и скуки Версаля.

Рождение мифа

Кстати, нынешнее шале, каким мы его все знаем, является, скорее, воплощенным образом, неким идеальным типом, результатом сплава многих региональных культурно-исторических традиций Швейцарии и Европы. Во-первых, словом «шале» называли альпийские хижины, в которые пастухи уходили на лето, чтобы пасти скот. Говорят, такие же, один в один, стоят на склонах Гималаев и в долинах Кашмира.

Во-вторых, свой «генный материал» в возникновение нынешнего шале привнесло и традиционное жилье крестьянина Бернского Нагорья (Berner Oberland). Первые туристы-ученые, посещая в 18-м веке немецкую Швейцарию и ведя путевые заметки, называли такие дома когда шале, а когда и просто «швайцерхауз» («швейцарский дом» ).

Конструкция, проверенная временем и стихией.

( swissinfo.ch)

Все это, в-третьих, наложилось на проповеди «гражданина Женевы» Жан-Жака Руссо с его призывами вернуться к естественному, природному состоянию и с мечтами о чудесном слиянии человека и «натуры». В культовом романе «Новая Элоиза» он не раз упоминает о шале.

Герцог Фридрих фон ВюртембергскийВнешняя ссылка (1732-1797), который переписывался с Руссо, живо воспринял его философию, прежде всего в том, что касалось садово-парковой архитектуры. Беседки, оплетенные розами, островки на реке с перекинутыми между ними китайскими мостиками, полные сталактитов гроты, триумфальная арка стали стандартным «джентльменским набором» в рамках тогдашней архитектурной моды.

Шале в русском стиле

Неотъемлемым элементом здесь была и молочная ферма в швейцарском стиле — по крайней мере, так выглядело герцогское поместье Этюп. Создавать в регулярных парках с четким геометрическим узором швейцарские хутора стало тогда не просто модой, а чуть ли не делом чести. Шале уже не было похоже ни на бернские крестьянские дома, ни на альпийскую хижину где-нибудь над Монтрё, но уже и не важно! Родился миф – и это было куда значительней.

Дочь герцога, Софию-Доротею-Августу-Луизу принцессу Вюртемберг-Монбельярскую, в православии назвали Марией ФедоровнойВнешняя ссылка. Она стала второй женой Павла I. На рождение ее первенца Александра ее свекровь Екатерина Вторая преподнесла молодым родителям презент — лесные угодья, пашни и две деревеньки, и все это добро назвали Павловским селом.

Мария Федоровна с немецкой педантичностью и, как она сама говорила, «разумной бережливостью», проверяя каждую смету, каждый счет подрядчиков, взялась за дело — стала обустраивать парк. Такой, чтоб был похож на родной Этюп, но только с русским размахом.

«Старое ШалеВнешняя ссылка» в Павловске — круглая каменная постройка на краю луга — идеально вписывался в стилистику парка. Снаружи он похож на домик поселянина: соломенная кровля в форме конуса, сбитые из досок ставни, фруктовый садик и овощные грядки вокруг. Внутри — резная позолоченная мебель, зеркала, хрустальные люстры, кабинет с библиотекой из ста книг, картины, шелковые драпировки с росписью и наборный паркет. Кстати, судить о домике можно только по картинкам и мемуарам: он сгорел во время Второй мировой войны.

Иногда, чтобы подурачиться, Мария Федоровна и дети (а среди них было два будущих императора — Александр и Николай) в костюмчиках крестьян сами угощали придворных и гостей, фланирующих по парку, черным хлебом и свежим молоком, наливая его из вазы. С претензией на альпийский стиль павильон был сложен из валунов и булыжников, а перед входом висел колокол. Коров выписывали из Англии, Голландии и Курляндии, а ухаживать за ними Мария Федоровна пригласила фермеров из Швейцарии. Хотелось, чтобы все было натурально и не хуже, чем у другой Марии — Антуанетты.

Потемкинский фасад в Версале

А в это же время в парке Антуанетты Малый ТрианонВнешняя ссылка, подаренном ей Людовиком XVI, строится ферма — декоративный хутор с голубятней, мельницей, крестьянскими постройками. Для правдоподобия приглашаются статисты, коровницы с коровами, охотники, пастухи, сыровары. На берегу журчащего ручейка (воду ведут по трубам) сидят прачки, оставляются навозные кучи, трещинами на стенах и кусками сбивающейся штукатурки создается эффект естественного старения.

Видео Обермуттен

Прославившись благодаря кампании в сети Фейсбук, горная деревушка Обермуттен переживает теперь настоящий наплыв туристов. 

В Версале чопорно и скучно, замучили книксенами и реверансами, но, наверное, самое обидное, молодая королева чувствует, что ее не любят, что она чужая. И она придумывает свой искусственный мир, прячется в нем и просится пожить барышней-крестьянкой. Именно за Трианон, за его чудовищный абсурд, ей придется отвечать перед народом, в который она играла, и взойти на эшафот в качестве государственной преступницы.

Так что в конце восемнадцатого века шале, популярное в Европе, не имеет ничего общего со швейцарским домиком. Оно было символом простой жизни, воспоминанием о никогда не существовавшей пастушьей идиллии, передающем, скорее, определенное мироощущение, нежели являясь точным сочетанием деталей соответствующего стиля. Что это, как ни первая виртуальная реальность?

Оплачено тяжелым трудом

Если вы еще никогда не были в швейцарских Альпах, например, в регионе Бернского НагорьяВнешняя ссылка или в ГраубюнденеВнешняя ссылка, то обязательно побывайте там! Вы окунетесь в запах свежескошенной травы, монотонный перезвон колокольчиков на шее счастливых буренок, в шум водопадов и реальную идиллию разбросанных по тесным долинам и по склонам деревянных домиков.

В Бернском Нагорье, например, Байрон сочинял Манфреда, Толкиен нашел пейзаж для страны эльфов из «Властелина колец», Карамзин вслед Руссо тосковал по первобытному состоянию: «Для чего не родились мы в те времена, когда все люди были пастухами и братьями!». А сверху нависают каменные исполины, вершины Айгер, Менх и Юнгфрау, с вечным снегом на этой швейцарской крыше мира. В Граубюндене, в городке Зильс-Мария, воспетом недавно в фильме с несравненной Жюльетт Бинош, жил великий Ницше. Мы в Альпах. Именно здесь и нужно искать настоящие шале.

Только здесь можно набрести на целые деревни, состоящие из домов-шале. Домам этим лет по двести и триста, бывают и старше, стены у них темные, выжженные солнцем. Не пирамиды, конечно, но конструкция проверена и временем, и стихией. Горы и весь этот сногсшибательный ландшафт, за который, кстати, заплачено ежедневным тяжким трудом обычных крестьян и фермеров, вся эта природа — они не просто создают антураж, они формируют архитектуру, создавая суровый домик-шале для себя и в гармонии с собой.

Но зато дом получается прочный, устойчивый, и ты чувствуешь себя в нем как за каменной стеной. Хотя стены как раз делали из хвойных пород деревьев, а каменными были только фундамент, подвал и цокольный этаж. Очень похожие дома, кстати, строили и на севере России, например в КижахВнешняя ссылка, и это понятно - суровая природа диктует везде одни и те же решения. В Альпах же дерево брали поблизости, непременно оставляя участок леса вокруг дома, ведь он останавливает лавины. Бревна сушили, иногда лет по десять. Кровлю делали двухскатной и под очень большим наклоном, так что сбоку у шале почти нет окон, зато на фасаде окна теснятся, как туристы на террасе горного ресторана. Непременный атрибут — цветные ставни и яркая герань.

Крыши выступают над стенами длинным козырьком, образуя навес, защищающий дрова, сложенные у стен, а также балкон-галерею на резных колоннах, большую и просторную, охватывающую дом с двух, а иногда и с трех сторон. В шале много резьбы по дереву: наличники окон, карнизы и стенки балконов похожи на кружева воротничков, манжет и оборок на платьях Марии-Антуанетты.

«Тут никогда не будет войны»

Строя себе такой дом, основательный и трудолюбивый житель Бернского нагорья и не подозревал, что его сельский быт стал реквизитом для дворцовых парков. Однако Карл Фридрих Шинкель (Karl Friedrich SchinkelВнешняя ссылка; 1781 — 1841), архитектор, художник, лидер «романтического историзма» в немецком зодчестве, человек, практически заново построивший Берлин, путешествуя по Альпам, активно делал зарисовки крестьянских построек. Вернувшись, он построил шале на «Острове павлинов» (Pfaueninsel) на юго-западе Берлина.

Жилье и горы Инвестиционная игла

PLACEHOLDER

Одобренная народом в прошлом году законодательная инициатива, цель которой — остановить неконтролируемую застройку горных туристических регионов, заставила заморозить в Альпах большое количество инфраструктурных проектов. Понятно, что настроение в обществе местами также оказалось близко к точке замерзания. Что происходит сейчас в затронутых нововведениями регионах? Репортаж из кантона Вале.

Зимой в Валлийские Альпы в регионе долины Лётченталь (Lötschental) на высоту 2 тыс. метров можно подняться только по канатной дороге — или пешком. Летом ситуация также непроста. Узкие горные серпантины для частного автотранспорта закрыты, и чтобы добраться на машине к снятому шале или к своему отелю, туристы и гости региона должны получить специальное разрешение от местного муниципалитета.

В этот солнечный рабочий день в конце июня в атмосфере обычно спокойных Альп явно ощущается какое-то напряжение. Ревущий грузовик покидает стройку и медленно начинает спускаться по дороге в долину. Двое рабочих-электриков спешат куда-то, садятся в служебную машину — у них нет времени (или они просто не хотят) отвечать на вопросы журналиста.

Ситуация в Лётчентале

В регионе Лётченталь к услугам туристов имеются 11 отелей, 175 апартаментов, один туристический комплекс и 15 горных шале. Все они в общей сложности могут разместить 2 200 гостей.

Из них 784 человека могли бы проживать непосредственно в Лаухернальпе, где из существующих двух сотен шале 75 зарегистрированы именно как «вторые квартиры», которые сдаются в аренду туристам на время их отпуска. О числе квартир, которые вообще не сдаются, муниципалитет информации не предоставил.

После успеха законодательной инициативы «Против неконтролируемой застройки Альп объектами туристической инфраструктуры» в адрес властей кантона Вале уже проступило почти полсотни жалоб, касающихся разрешений на строительство в деревне Вилер (Wiler), выданных несмотря на то, что инициатива уже вошла в силу.

Автором большинства этих жалоб стал фонд эколога Франца Вебера «Helvetia Nostra», который, напомним, и был автором данной инициативы.

Конец инфобокса

Времена изменились. Еще в прошлом году, везде, куда ни глянь, можно было увидеть башенные краны и строительные заборы. Сегодня на большинстве строительных площадок царят тишина и спокойствие. Неужели дает о себе знать решение Федерального суда в Лозанне, который в мае этого года постановил немедленно ввести в законную силу положения народной законодательной инициативы «Против неконтролируемой застройки Альп объектами туристической инфраструктуры», за которую швейцарские избиратели отдали большинство голосов на референдуме в марте 2012 года?

В наибольшей степени результатами этого референдума оказались затронуты именно туристические районы, где на долю так называемых «вторых квартир», — инвестиционного жилья, строящегося не с целью личного проживания, а для сдачи в наем туристам, — приходятся в среднем 20 процентов всего жилого фонда.

Одно из таких мест - городок Лаухернальп, относящийся к общине Вилер (Wiler), расположенной в исторической Лётчентальской долине. В этом городе, где еще полсотни лет назад не было ничего, кроме загонов для скота и амбаров, сегодня выстроено около двух сотен туристических шале, а также многоквартирный жилой комплекс, гостиница, три ресторана и канатная дорога.

PLACEHOLDER

«Как после пожара»

Ханс-Якоб Ридер (Hans-Jakob Rieder), бизнесмен, занимающийся отоплением, водопроводом и кровлей, разочарован и не скрывает этого. Политически мотивированная остановка большинства строительных проектов в Альпах для него равноценна вошедшему в историю пожару июня 1900 года, когда большая часть деревни Вилер была уничтожена практически полностью, и погорельцам пришлось отстраиваться с нуля.

Мы бы и хотели узнать подробнее о том, как конкретно отражается на экономике региона народная воля, однако господин Ридер говорить с журналистами не желает. Дело в том, что однажды ведущий одной из швейцарских новостных телепрограмм, рассказывая о Лётчентале, что-то перепутал, а потому в деревне Вилер народ решил «больше не оказывать содействие федеральным СМИ». Об этом он честно предупредил нас заранее по электронной почте. От своего решения Ханс-Якоб Ридер не отступится и во время нашего личного визита.

«Скромные доходы»

Экономическая модель «инвестиционного жилья», на которую в своем развитии делали ставку туристические регионы, оказалась, в итоге, не такой уж и прибыльной. Таково мнение Кристофа Клива (Christophe Clivaz), профессора «Центра Курта Бёша» («Universitätsinstitut Kurt Bösch») в городе Сьон (Sion), кантон Вале.

Более того, данная модель стала причиной возникновения постоянно раскручивающейся спирали затрат на строительство и эксплуатацию систем электро- и водоснабжения, транспортной сети, на уборку мусора и т. д.

Чем больше инфраструктура, тем больше нужно средств, и тем большее количество новых шале и апартаментов, по идее, надо строить. «Есть районы, например, в кантоне Вале, где оборот в строительной отрасли уже выше, чем в туристической, а это ненормально», — отмечает ученый.

В знаменитом туристическом регионе Кран-Монтана (Crans-Montana) все существующие отели и шале способны, в общей сложности, разместить более чем 40 тыс. человек.

Используя подвесные канатные и железные дороги, они генерируют годовой оборот в размере примерно 20 млн швейцарских франков. При этом, отмечено в этом исследовании, в Кран-Монтане круглый год пустуют примерно 2 тыс. квартир.

Исследования показали, что экономическая польза, получаемая туристической отраслью от концепции «вторых квартир», весьма скромна. А потому, в итоге, инициатива «Против неконтролируемой застройки Альп объектами туристической инфраструктуры» стала шоком — но вовсе не для туризма, а для многих строительных компаний и фирм, работающих в сфере недвижимости.

Большой потенциал К. Клива видит в таких областях, как ремонт и реконструкция зданий, повышение их комфорта и степени энергоэффективности. Он предлагает финансово стимулировать санацию уже имеющихся объектов с тем условием, что затем они будут сданы в аренду с определенным минимальным сроком.

«С учетом того, что в кантоне Вале уже существуют 70 тыс. квартир и апартаментов, сдающихся исключительно для нужд туристов, увеличение количества таких квартир всего лишь на 10 процентов привело бы к тому, что общее предложение съемной каникулярной площади в частном секторе сравнялось бы с количеством мест во всех отелях кантона вместе взятых», — резюмирует К. Клива.

Конец инфобокса

Куда более словоохотливым оказался его однофамилец Беат Ридер (Beat Rieder). Председатель муниципального совета города Лаухернальп весьма обеспокоен фактом остановки практически всех местных строительных проектов. «Строители не знают, чего им ждать от будущего, правовые гарантии в этой отрасли фактически утрачены», — сожалеет он. Для него речь идет о буквально жизни и смерти.

«Для некоторых регионов в кантоне Вале народная инициатива об остановке строительных проектов туристического назначения стала огромным шагом в сторону экономической и финансовой пропасти. В ближайшие два года мы увидим, сколько рабочих мест потеряет наш регион и выживет ли вообще местная экономика. А ведь экономическим двигателем региона всегда было именно жилье, арендуемое отпускниками на время каникул, ну и дорогие спортивные автомобили, которые берут на прокат богатые туристы.

Регион фактически живет только за счет зимнего туризма, а его сезон длится порой несколько недель, концентрируясь практически исключительно на этом небольшом участке Альпийских гор. Остальной ландшафт кантона Вале практически полностью находится под защитой в качестве природного заповедника. Такое решение идет «на пользу всей Швейцарии в целом, однако остается вопрос — а как нам-то жить? Как зарабатывать на пропитание?», — задает риторический вопрос Б. Ридер.

«Сельскохозяйственные угодья Лаухернальпа не принадлежат банкам или миллионерам из Цуга, Цюриха и Женевы», — говорит председатель. «Они находятся в собственности местных жителей, которые обращаются со своими землями как хорошие хозяева. „Вторые квартиры“ всегда были „неплохой прибавкой к пенсии“, но теперь, после принятия инициативы о прекращении застройки, некоторые жители в долине по-настоящему разозлены».

Инфраструктурные излишества

Интересно, но «бизнес-модель с опорой на „вторые квартиры“ находит в регионе Лётченталь, где девять из десяти граждан выступили за продолжение строительства инвестиционного жилья, не только сторонников», — говорит Карл Майер (Karl Meyer), председатель местного лоббистского объединения «Interessengemeinschaft Lauchernalp». Сам он родился в Лётчентале и постоянно живет здесь, владея агентством недвижимости и собственным шале в Альпах.

Критически факт продолжающейся застройки Альп в основном оценивают только приезжие, уточняет он. Ситуация, однако, реально такова, что помещения и апартаменты, не находящие своих арендаторов, практически не приносят дохода. «Туристы, если дела идут хорошо, приобретают, например, сезонный абонемент на местные подвесные дороги и покупают свежие продукты, поддерживая местных производителей. Консервы и замороженную еду из супермаркета они привозят, правда, сами», — говорит К. Майер.

«Но не это беспокоит нас, а тот факт, что многие приезжают сюда лишь на одну-две недели в году и чаще всего — на Рождество, в самый разгар зимнего сезона». В результате в Альпах накопился очевидный излишек туристической и родственной инфраструктуры, потенциал которой — за исключением нескольких дней в году — намного превышает реальные потребности людей.

«Одно только водоснабжение, необходимое для работы установок искусственного снега на многочисленных горных трассах, уже является для нашей общины громадной проблемой. А к этому нужно еще добавить поддержку в рабочем состоянии очистных сооружений, электроснабжения, дорог, улиц и парковок. Инфраструктура огромна, и средств на ее поддержание нужно все больше и больше. И что нам теперь делать, после того, как народ запретил строительство «вторых квартир»?

Законопроект

Народ одобрил в прошлом году народную законодательную инициативу «Против неконтролируемой застройки Альп объектами туристической инфраструктуры».

Следуя народной воле, правительство разработало законопроект, в котором прописан порядок реализации положений данной инициативы.

Именно на этом этапе в Швейцарии правительство имеет шанс «тихой сапой» приглушить чрезмерно радикальные положения, и вообще придать новому закону более рациональные черты, очистив его от ненужного популизма.

Так произошло и на этой раз. Реализуя эту инициативу, правительство довольно далеко пошло навстречу затронутым горным кантонам.

Оно составило целый каталог исключений с тем, чтобы строительство «вторых квартир» оставалось возможным, например, и для некоторых населенных пунктов, где доля инвестиционных объектов недвижимости уже составляет 20% от общего жилого фонда.

В итоге туристические апартаменты — то есть квартиры, построенные специально для сдачи в аренду туристам — строить все-таки разрешат. Их можно будет возводить в рамках так называемой концепции «структурированного размещения туристов», которая очень напоминает бизнес-концепцию по ведению отеля. Эти квартиры, как ожидается, должны использоваться исключительно для кратковременного размещения гостей, а не для постоянной аренды.

Федеральное правительство может пойти на уступки и в вопросе строительства себе собственниками вторых квартир в жилых кондоминиумах. Но затем их собственники будут обязаны выставлять эти объекты для аренды на международных и внутренних швейцарских сайтах недвижимости.

Кроме того, при возведении нового жилья под собственные нужды местным жителям должно быть разрешено в том же доме покупать вторые квартиры для сдачи в аренду с тем, чтобы получать дополнительный доход.

В то время как горные кантоны в целом одобрили предложения Федерального совета (правительства), авторы инициативы выразили свое разочарование тем, как власти намерены реализовывать их детище.

«Законопроект похож на плотину, в которой столько дыр, что она не сможет удержать воду», — считает Вера Вебер (Vera Weber), дочь эколога Франца Вебера (Franz Weber), главного автора идеи инициативы «Против неконтролируемой застройки Альп объектами туристической инфраструктуры».

(Источник: Агентство «sda»)

Конец инфобокса

Безлюдные дома

Причина нынешней почти кладбищенской тишины в деревне связана не только с замороженными стройками, но и с отсутствием туристов. Дело в том, что многие собственники шале в последнее время избегали, по разным причинам, сдавать их в аренду гостям.

В результате сотни пустующих квартир как здесь, так и во многих других туристических регионах Швейцарии, вызвали народное недовольство якобы чрезмерным увлечением «вторыми квартирами» в ущерб экологии и способствовали успеху вышеупомянутой народной инициативы.

Среди немногочисленных туристов мы встречаем семью Шнайдер (Schneider) из г. Устер (Uster), кантон Цюрих. Их шале расположено на горном хребте выше речушки на краю поселка. В Лаухернальпе они проводят свои отпуска последние 45 лет. «Летом иногда мы проводим тут почти все три месяца».

Шнайдеры были одними из первых «Üsserschwyzern» (дословно в переводе с валисского диалекта немецкого — «внешние швейцарцы», а по смыслу «швейцарцы из других регионов страны»), повадившихся проводить здесь свой законный отпуск.

Эта пара старожилов особенно ценит развитую инфраструктуру в деревне, без которой жизнь пожилых супругов была бы довольно затруднительной. Шнайдеры также хвалят то, как разумно здешние власти распоряжаются земельными и экологическими ресурсами региона.

Владелица шале госпожа Бирхли (Birchli) сама из Восточной Швейцарии. Сегодня она приехала, чтобы покосить траву вокруг ее собственного просторного дома. Нет, этот дом она не сдает. Она говорит, что живет в нем сама, в среднем один раз в месяц в течение нескольких дней.

Вообще-то, год назад на референдуме она выступила за продолжение строительства, — признается госпожа Бирхли после минутного колебания. «Все-таки нельзя быть таким эгоистом: самой покупать дом, а потом голосовать за замораживание других строек».

На строительном участке прямо перед ее домом есть достаточно места для еще одного шале, которое, возможно, еще и построят когда-нибудь. Против строительства она бы не возражала — солнца все равно тут достаточно, хотя вид из окон, может быть, и пострадал бы слегка.

«Потому что хватит!»

Однако так думают далеко не все владельцы инвестиционных шале. Супруги Хафнер (Hafner) из города Мюнзинген (Münsingen), кантон Берн, как раз отдыхают после работы в саду и наслаждаются солнцем на балконе своего дома. Отсюда открывается чудесный вид на гору Бичхорн (Bietschhorn) высотой почти 4 тыс. метров. Ее северо-восточный и южный склоны даже включены в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Хафнеры голосовали в марте 2012 года за прекращение массового строительства инвестиционных объектов недвижимости. Почему? «А потому что хватит уже», — обосновывают они свое решение.

От четырех до шести месяцев в году пара живет в шале со своими детьми и внуками. Когда их семья купила дом, а было это почти 30 лет назад, «здесь не было ни электричества, ни асфальтированных дорог, а соседей, почитай, было не больше дюжины», — предаются ностальгии супруги Хафнеры. Потом дома и шале стали появляться как грибы после дождя. «Сегодня это деревня, которая в остальное время, кроме лыжного сезона, как будто вымирает. И это непорядок»!

В 1837 году опубликовал в Германии и Англии книгу с иллюстрациями — и у швейцарцев вдруг открылись глаза. Они внезапно осознали всю красоту стиля шале. И началось… Швейцарские лесопилки массово превращаются в фабрики по производству сборных «шале». В Женеве и Лозанне, Куре и Интерлакене они изготавливают своего рода наборы-конструкторы, экспортируя их по всему миру.

Дом собирается в цеху, детали нумеруются, потом постройка разбирается, упаковывается в ящики и отчаливает, обычно по морю, к дальним берегам. Так «швайцерхауз» попадает в конце 19-го века на Всемирные выставки в Париж, всем своим видом рекламируя швейцарский туризм и превращаясь в один из символов Швейцарии.

Шале может быть чем угодно: швейцарским банком, вокзалом или торговым центром! Ведь оно — это всего лишь футляр, в который можно вложить любой смысл и любую историю. Во второй половине 20-го века в Швейцарии массово строят типовые шале, все на одно лицо, — они становятся синонимом такой вот швейцарской «дачи». Но шале может еще служить в армии. Пока был жив Советский Союз и швейцарцы каждый день ждали вторжения «красных орд» через Боденское озеро, по всей стране строили так называемые «фальшивые шалеВнешняя ссылка». 

Открываешь двери амбара, а там — артиллерийское орудие, поковыряешь темное дерево фасада, а под ним трехметровая бетонная стена. Насколько такие оборонительные сооружения эффективны? Никто не знает, ведь им так и не пришлось ни разу побывать «в деле». В любом случае для хрупкой и комплексующей Одри Хепберн ее арендованное на десять лет шале «Бетания» на горе Бюргеншток — это и крепость и дом родной. Да и вся Швейцария для нее — убежище, она и выбрала эту страну только потому, что тут, говорила она, «никогда не будет войны».

swissinfo.ch

Neuer Inhalt

Horizontal Line


subscription form

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта

Подпишитесь на наш бюллетень новостей и получайте регулярно на свой электронный адрес самые интересные статьи нашего сайта