Navigation

Skiplink navigation

Лига Наций, ООН и наследие межвоенного времени

Народ Парижа приветствует 28 июня 1919 года президента США Вудро Вильсона (в черном цилиндре) в период подписания Версальского договора. Gallica.bnf.fr/Bibliothèque nationale de France

Нужна ли нам ООН? Или это просто трибуна, по которой просто можно постучать пресловутым ботинком, и всё?

Этот контент был опубликован 02 октября 2020 года - 09:17

Русскоязычную версию материала подготовил Игорь Петров.

Нынешняя Генеральная Ассамблея ООН, которая вообще-то отмечает свое 75-летие, а потому ей было бы на самом деле что отпраздновать, превратилась в призрак самой себя, вновь поставив вопрос о своей функции, да и вообще, о самом смысле существования такой структуры. Нужна ли нам ООН? Или это просто трибуна, по которой просто можно постучать пресловутым ботинком? Но что мы на самом деле осуждаем, когда критикуем ООН? Над кем смеётесь? Ответ известен!

Опустели гранд-отели Манхэттена, правительственные делегации сидят по домам, тишина водворилась во дворцах, в которых обычно идет игра в глобальный дипломатический бисер. На трибунах 75-й Генеральной Ассамблеи ООН выступают второстепенные представители. Не до праздника! 

И даже не столько из-за пандемии или из-за глобального международного и военного хаоса, в который погрузился мир, старающийся хоть как-то преодолеть экономические последствия коронавирусной напасти. В Нагорном Карабахе снова война, напряженность в отношениях между крупнейшими державами Азии и Ближнего Востока серьезно подрывают международный порядок, воплощенный в образе такой структуры, как ООН.

Возникают законные вопросы, например: а что, принципы многосторонней международной дипломатии и коллективного кризисного менеджмента можно уже хоронить? Неужели мировой порядок, установленный в 1945 году по итогам Второй мировой войны, вот-вот рухнет и на его место придёт национальный эгоизм, который в конечном итоге и задушит международное сотрудничество?

А было ли это самое сотрудничество? Может быть, мы внушаем себе просто то прошлое, которое нам хотелось бы иметь? Разве мир после глобального военного катаклизма стал устойчивей? Разве не было многочисленных «войн заместителей», от Кореи и Вьетнама до войны в Биафре и в Афганистане? Может быть, просто все эти конфликты находились в жестких рамках биполярного мира с его гарантией взаимного ядерного уничтожения? 

Давиде Родоньо (Davide Rodogno) занимает должность профессора истории международных отношений в знаменитом женевском Graduate Institut, этой кузницы чиновных кадров для многочисленных структур глобальной дипломатии. С его точки зрения, дело не в рушащемся порядке, а в степени эффективности существующих межправительственных организаций. 

Куда разумнее было бы спросить, указывает он, что они могут и что они хотят делать? Ведь многие вопросы и проблемы, решения которых они вроде бы обязаны предоставлять международному сообществу, элементарно находятся вне зоны их досягаемости. И помочь понять все это, как всегда, может взгляд в историю, на то, как возникла и почему фактически погибла Лига Наций, размещавшаяся в Женеве в тех же самых дворцах, в которых сегодня живет Европейское отделение ООН.

Разрыв между идеалами и реальностью

Организация Объединенных наций преуспела в широковещательной пропаганде собственных идеалов и достижений — и в сокрытии своих имманентно ей присущих слабостей и ошибок. Эпоха агрессивного маркетинга и анонимных социальных сетей, давно взявших на себя роль бесцеремонного формовщика моральных норм и претензий, только усиливают такого рода дискурс. Успехи ООН давно существуют прежде всего не в реальности, а на красивых сайтах и в умело продвигаемых пабликах в соцсетях. 

Вместо Sein сплошной Schein: не быть, но казаться! Такова теперь новая идеология ООН! Но реальность ведь порой выглядит совершенно иначе. И вот эта самая пропасть между претензиями и реальностью как раз тщательно и скрывается от общественного сознания. «Исторический нарратив, созданный для себя ООН, полностью выносит за скобки самокритику, и это очень грустно, приходится признать! ООН смешивает политику и мораль, а результаты получаются у нее неудовлетворительными», — говорит Давиде Родоньо. 

«Конечно, и ООН, и Лига Наций привнесли в международную дипломатию образца Вестфальского конгресса 1648 года много нового, будь то решение проблемы беженцев или структуры, регулирующие мирохозяйственные связи и торгово-экономические отношения, включая контакты в таких областях, как здравоохранение, транспорт или коммуникации».

Но куда важнее и одновременно, как показывает история, взрывоопаснее стал провозглашенный при создании Лиги Наций принцип, предоставляющий народам право на самоопределение. Этот принцип буквально пронизывает те самые знаменитые 14 пунктов, то есть проект мирного договора, завершающего Первую мировую войну. Он был разработан президентом США Вудро Вильсоном и представлен 8 января 1918 года. 

Проект включал в себя вывод немецких частей из России и Бельгии, провозглашение независимости Польши и создание Лиги Наций. Сдержанно одобренная союзниками США, эта программа частично легла в основу Версальского мира, во многом потому, что альтернативный вариант, разработанный Лениным так называемый «Декрет о мире», был для них вообще уже принципиально неприемлем. 

Она сама не верила в свои же идеалы

«Эти 14 пунктов относились только к нациям, которые сами считали себя цивилизованными», — говорит Д. Родоньо. Однако куда важнее было право наций на самоопределение. На его основе стремление народов, оказавшихся на руинах четырех погибших в результате войны империй (Османской, Австро-Венгерской, Российской и Германской), создать собственные государства, были частично признаны и узаконены Версальским договором.

Однако потом наступила эпоха двусторонних сделок великих держав, в результате чего мечты многих народов о собственных государствах были задушены на корню: прежде всего речь идет о Ближнем Востоке, где вместо государств возникли подмандатные территории, а так же о бывшей Российской Империи, на территории которой победил большевизм, который право наций на самоопределение просто попрал ногами. Нагорный Карабах — прямое следствие ленинско-сталинского курса в национальном вопросе. 

А что Лига Наций? Была ли она тогда способной быть действительно механизмом национального освобождения, обеспечивающим точное соблюдение буквы и духа принципа самоопределения наций и народов? «Об этом не может быть и речи, — считает Д. Родоньо. — Лига Наций была материальным выражением воли держав, одержавших победу в Первой мировой войне. Это были колониальные империи, которые строили Лигу Наций по своим лекалам». Спорное мнение. Узкое.

Ведь уже в тот период мир был разделен не на два лагеря, а на три: победители войны, проигравшие и советская империя, которая с тех пор постоянно пыталась натравить первых на вторых или наоборот. Под тонким слоем идеалов всегда можно было почти без труда разглядеть интересы национально-эгоистического, имперского, захватнического характера. Очень хорошо эту проблему очертил швейцарский представитель, выступавший в Лиге Наций в связи с предложением принять в нее красную Россию. 

Министр иностранных дел Швейцарии Джузеппе Мотта (Giuseppe Motta) в своём выступлении 17 сентября 1934 года агитировал против приёма СССР в члены Лиги Нации. Это была страстная речь убежденного противника тоталитаризма и советского репрессивного режима. «Советский Союз, так нам говорят, являет собой огромное пространство, на котором обитают сто шестьдесят миллионов душ. Оно растянулось на два континента, и было бы-де опасно оставлять его без внимания или сознательно задвигать на обочину. 

Лига Наций, говорят нам, есть форма международного сотрудничества. Она есть не моральный институт, но политическое объединение, цель которого — недопущение войн и сохранение мира во всем мире. Если прием России в члены Лиги и в самом деле может служить делу мира, то почему бы тогда нам не проглотить молча всё это, вне зависимости от того, какие опасения, какие угрызения совести, какое внутреннее противодействие могут испытывать те или иные государства при мысли об этом. 

Что ж, не вредно помечтать о том, что продолжение сотрудничества Советской России с другими странами в лоне Лиги Наций внесет вклад в развитие, которое благотворно скажется на всех и в первую очередь на России. Однако сама Швейцария в такое развитие не верит». Тем не менее возобладала идея «диалога», и Москва была принята в Лигу. СССР пробыл в ней очень недолго. 

После нападения на Финляндию Советская Россия была признана агрессором и изгнана из Лиги. Но основная слабость этой структуры уже тогда была очевидна: противостоять настоящим агрессорам Лига не могла просто потому, что она сама не верила в свои же идеалы. Этот-то генетический код и унаследовала от Лиги Наций ООН в лице Совета Безопасности. 

Мир, но какой ценой?

Мир и международная безопасность — в этом и состоит сам смысл существования ООН, в этом был и смысл Лиги Наций, которая «была одержима идеей сделать все возможное, чтобы такая война, то есть Первая мировая, больше не повторилась. Для этого Лига Наций расширила сферу своей деятельности, включив в нее разработку правил и средств международной коммуникации, а также свода правил глобальной торговли или норм в области защиты беженцев», — говорит Д. Родоньо.

«Как и ООН, Лига Наций исходила из убеждения, что ее легитимность больше суммы легитимностей составляющих ее государств. Но этот подход совершенно не соответствовал силовым правилам „реальной политики“ государств, которые и сейчас, как и тогда, тянут за ниточки и стремятся добиться сначала только своих целей».

Этот историк не считает, что сегодня базовые принципы многосторонней международной дипломатии находятся под серьезной угрозой. «Мы часто говорим о кризисе идеи и практики многосторонности, но есть множество областей, где такого рода принципы работают эффективно и тихо, не привлекая к себе особого внимания. ООН продолжает играть очень важную роль на мировой арене. Престиж, авторитет и легитимность ООН вполне сохранились». Чрезмерный оптимизм?

С одной стороны ООН, равно как и ее предшественница Лига Наций, всегда действует в пределах пространства, согласованного государствами-членами. Это позволяет добиваться прогресса, но это не всегда, увы, позволяет предотвращать худшее. Так, должность Верховного комиссара по делам беженцев, предусмотренная еще Лигой Наций, была создана лишь при ООН, а Международная организация труда вполне пережила Вторую мировую войну, и это лишь два примера.

Но тогда, как и сейчас, эти организации зависят от доброй воли великих держав, сидящих в Совете Безопасности ООН, который все еще отражает послевоенные реалии, ведь в нем нет двух локомотивов сегодняшней глобальной экономики: Германии и Японии. Члены СБ ООН всегда склонны формировать международное сотрудничество с учетом своих целей и своих интересов. И когда, как это происходит в настоящее время, возникает международная напряженность, такого рода институты демонстрируют свою исконную генетическую слабость: ведь в свои собственные идеалы они не верят.

Поделиться этой историей