Прямая Демократия

Пятьдесят оттенков демократии: как измерить власть народа?

Раньше диктатура брала власть в результате иностранных вторжений или после военных переворотов. Сегодня этот процесс уже имеет более тонкий характер, замаскированный внешне легальными изменениями в законодательстве. Типичный пример такого «законного» развития в сторону автократии мы наблюдали только что в России. 

Этот контент был опубликован 17 июля 2020 года - 07:00

Филип Шауфельбергер (Philip Schaufelberger, иллюстрация) 

«Не все, что считается важным, можно посчитать, и не все, что можно посчитать, оказывается действительно важным».

Альберт Эйнштейн

Рейтинговые сравнения стран по самым разным стали в последнее время очень популярными во всём мире. Регулярно выпускаются разного рода «индексы» и «топовые десятки и пятерки» всего и вся, начиная от степени счастья и заканчивая здоровьем. Делаются также попытки измерить и сравнить разные политические системы — но какую шкалу здесь следует выбрать? И можно ли действительно сравнивать, например, Швейцарию с постсоветским пространством?

Швейцария — «это демократия на закате»! Об этом поведал недавно городу и миру вашингтонский научно-исследовательский институт Freedom House в своем очередном аналитическом докладе за 2020 год. В чем причины такой критической оценки? Оказывается, в Швейцарии «значительная часть населения не обладает, а если и обладает, то в ограниченной степени, правом голоса, а мусульмане сталкиваются с правовой и фактической дискриминацией».

Исследовательский отдел британского журнала «Экономист», еще одна известная «мыслительная фабрика» в области изучения демократии, предлагает похожую оценку альпийской демократии, но уже по другой причине: «Здесь очень низка средняя явка избирателей на голосования и выборы». 

Роже де Век (Roger de Weck), швейцарский публицист, журналист (бывший генеральный директор телерадиокомпании SRG SSR, подразделением которой является и наш портал SWI Swissinfo), выпустил в начале 2020 года книгу, в которой излагаются, в частности 12 предложений, направленных на то, чтобы сделать швейцарскую демократию еще более демократичной. 

Он отмечает, что даже для такой страны, как Швейцария, которая уже в 1848 году совершила успешную либеральную и демократическую революцию, оказавшись на долгое время республиканским островом на монархическом континенте, эти критические оценки волне могут и должны стать «серьезным звонком» и поводом перестать почивать на лаврах.

Разумеется, не только Швейцария нуждается в пересмотре привычных инструментов демократического контроля, тем более что пандемия Ковид-19 бросила «открытому обществу» (К. Р. Поппер) весьма серьезный вызов. Но как сделать демократическую системную аналитику адекватной, справедливой и прозрачной?

Давид Альтман (David Altman), профессор политологии Католического университета в Сантьяго-де-Чили и автор вышедшей в 2019 году книги «Гражданские права и современная прямая демократия» (Citizenship and Contemporary Direct Democracy), регулярно отслеживает попытки создать какой-то эффективный и признанный экспертным сообществом «демократомер». 

«Мы сейчас видим, как (все эти попытки и проекты) наконец-то возвращаются к экспертизе на основе научной методологии с опорой на эмпирические факты», — подчеркивает Д. Альтман, который также является одним из авторов и экспертов исследовательского проекта «Разновидности демократии» (Varieties of Democracy, сокращенно V-Dem, ссылка на русском здесь) — крупнейшего в мире компаративистского проекта по сбору эмпирических данных, которые затем применяются с целью концептуального осмысления самого явления демократии во всем его многообразии.

Проект V-Dem предлагает совершенно иной методологический и концептуальный подход. «На нас работают 170 страновых координаторов и около 3 000 экспертов, собирающих и сопоставляющих данные по более чем 350 различным показателям», — говорит Анна Люрманн (Anna Lührmann), заместитель директора V-Dem и научный сотрудник Гётеборгского университета (Швеция). 

Внешний контент

В отличие от других подобных проектов, V-Dem делает свою статистику доступной для всех желающих. «Наши выборки данных могут быть использованы, как кирпичики конструктора Lego, как для построения ваших собственных исследований, так и для анализа данных третьих сторон», — говорит Анна Люрманн. 

Непредвзятые критерии?

Неудивительно, в рамках такой сложной — а некоторые даже сказали бы, субъективной — темы, как сравнение качества «демократий», любая попытка составить какой-то рейтинг не обходится без критики. Можно ли сравнивать, и если да, то как, «суверенную демократию «глубинного народа» и «либеральное прямое народоправство самозанятого населения»?

«Большинство рейтингов демократии имеют две проблемы, — говорит Мэтт Квортруп (Matt Qvortrup), профессор политологии и международных отношений Университета Ковентри. — Во-первых, используемые ими необработанные „сырые“ данные не являются общедоступными. Во-вторых, все их показатели изначально сформулированы и отобраны предвзято по отношению к традиционным формам представительской демократии».

Поэтому все новые формы партиципативной (демократии участия) и прямой демократии в таких рейтингах системно недооцениваются, а в итоге «наказанными», по мнению Мэтта Квортрупа, получаются страны, как Швейцария, Уругвай, Тайвань или даже Германия или Соединенные Штаты (особенно там, где речь идет о демократических структурах и институтах регионального и локального уровня). 

Например, такой показатель, как «степень участия граждан в демократических процессах» в некоторых рейтингах оценивается только на основе таких критериев, как явка на выборы или членство в профсоюзах. В результате Норвегия, например, монархия, которая вообще не предусматривает права граждан на референдум, парадоксальным образом регулярно получает от журнала «Экономист» титул страны «с самым высоким в мире уровнем демократического участия граждан в общественных процессах».

End of insertion

Сегодня открытый банк данных V-Dem используется такими структурами, как Всемирный банк, а также такими аналитическими проектами, как Communities of Democracy и International IDEA. Расположенный в Гётеборге, проект также публикует свой собственный годовой отчет и использует накопленные данные для выпуска конкретных ситуационных отчетов, таких, например, как «Страновый рейтинг риска нарушения критериев демократии под предлогом пандемии» (Pandemic Backsliding Risk Index).

Тем не менее, несмотря на всё может быть их несовершенство, результаты таких рейтингов имеют сегодня огромное значение. «Страны ежегодно тратят миллиарды долларов и евро на „продвижение“ демократии как у себя, так и за рубежом, — говорит Анна Люрман из V-Dem. — Действенность этих инвестиций во многом зависит от того, насколько адекватны наши оценки текущего положения страны и ее перспектив на будущее. Именно поэтому нам нужны (научно) убедительные способы «измерения демократии».

В случае Швейцарии это имеет первостепенное значение, поскольку «поддержка демократии во всем мире» является здесь конституционной нормой. И именно поэтому, в частности, Швейцария оказывает консультационную поддержку такой стране, как Украина, в части разработки современного законодательства, регулирующего порядок применения норм и инструментов современной прямой демократии.

Что пошло не так?

Что касается методологических проблем диагностики, то, несмотря на все различия и трудности в измерении демократий и автократий, большинство рейтингов сегодня сходятся во мнении, что «никогда прежде так много людей не жило в условиях демократии, и в то же время никогда еще ценность демократии не ставилась под вопрос так активно, как сейчас». Таково мнение Кевина Казас-Замора (Kevin Casas-Zamora) из проекта International IDEA. 

Сейчас в мире более половины всех стран остаются демократическими, и это в условиях общего кризиса самой идеи демократического правления. При этом нынешняя «третья волна автократизации» имеет и некоторые принципиально новые черты и особенности: если раньше такие «волны» происходили в странах, где базис для отказа от демократии уже имел место, или же в странах со слабыми демократическими традициями, то сейчас эта «волна» охватывает старые, исконные демократии. 

В самом деле, при демократии пожили, может пора попробовать автократию, которая позволяет «быстрее решать» вопросы, на которые в условиях демократий порой уходят годы? И если раньше диктатура брала власть в результате иностранных вторжений («Восточный блок» после 1945 года) или после военных переворотов (диктатуры в Греции или Португалии, диктаторские режимы в Латинской Америке), то сегодня этот процесс уже имеет более тонкий характер, зачастую замаскированный демократическими изменениями в кодифицированном законодательстве.

Типичный пример такого «законного» развития в сторону автократии мы наблюдали только что в России, где в тени коронавирусной пандемии был быстро (сверху вниз) организован правительственный плебисцит, который позволил Владимиру Путину остаться у власти до 2036 года. Все остальные 205 поправок, по которым голосовали граждане, не имели на этом фоне никакого значения. Все это, мягко говоря, очень сомнительные практики, которые представляют собой полную противоположность исправно функционирующему демократическому обществу.

Русскоязычную версию подготовила Людмила Клот.

Поделиться этой историей