Как пандемия коронавируса отразилась на политической системе Швейцарии?

Здание швейцарского парламента в Берне, украшенное флагами всех кантонов по случаю Национального дня Швейцарии 1 августа. Keystone/Edi Engeler

Пресс-конференции и экстренные выступления политиков всех уровней позволяют в эти дни заинтересованным наблюдателям получить уникальное по четкости и ясности представление о внутреннем устройстве швейцарской политической системы и о том, как в стране строится система сдержек и противовесов в отношениях между национальными, кантональными и региональными центрами власти.

Урс Гайзер ( Урс Гайзер), русскоязычная версия материала и научная редакция: Игорь Петров, swissinfo.ch

С политической точки зрения нынешний год явно войдет в историю и Швейцарии вообще и швейцарского федерализма частности. С тех пор, как начиная с конца февраля 2020 года федеральное правительство начало постепенно усиливать свои полномочия с целью более эффективного противодействия распространению коронавируса, урезая постепенно не только права индивидуальной мобильности граждан, но еще и права и компетенции автономных субъектов федерации, кантонов, отношения между тремя уровнями федерализма (центр, кантоны, общины) начали характеризоваться все большей конфликтностью и все большей степенью напряженности. 

Любые антикризисные меры, предписываемые федеральным центром, включая распоряжения о закрытии строительных площадок, промышленных предприятий, горнолыжных курортов, а также ограничения в области личной мобильности граждан: все эти меры становятся предметом по меньшей мере напряженных дискуссий между федеральным правительством и кантонами. Парадокс: вопреки расхожим представлениям, регионы критикуют центр как раз не за введение жестких мер, а за неготовность вводить меры еще более жесткие. 

Призывы к сильному руководству и чуть ли не к «жесткой руке»? В Швейцарии, стране либеральной вольницы и кантонального суверенитета? В этом надо разобраться подробнее. «Нет, нет, ни о каком тупике (в отношениях центра и регионов) речи быть не может», — заявил недавно министр внутренних дел Ален Берсе (курирует здравоохранение) на пресс-конференции, отвергнув тем самым упрёки в том, что, мол, правительство в Берне и власти кантона Тичино не смогли урегулировать свои разногласия по поводу порядка реализации национальных нормативных актов на локальном уровне. 

Ален Берсе уже потратил немало времени, пытаясь объяснить журналистам характер принципов, лежащих в основе швейцарской политической системы, а также то, как и почему работает Федеральный совет, кабинет министров, с кантональными властями. И очевидно, что эта задача сохранится для него и в будущем в списке приоритетов. «В такие трудные времена, как сейчас, мы должны сохранять единство. А потому тем более все разногласия должны немедленно обсуждаться всеми заинтересованными сторонами за столом переговоров. В чём мы сейчас особенно нуждаемся, так это во взаимной доброй воле и прагматизме».

Медленно, но верно

В то время как одни эксперты и политики выражают тревогу в связи с возникновением очевидной напряженности между различными уровнями федеративного устройства страны, другие критикуют медленную и громоздкую трёхуровневую систему поиска компромиссов и выработки консенсусных решений. Социолог Катя Руст (Katja Rust) предпочла бы ускорить все процедуры, пропустив, например, обязательную для «мирного времени» фазу консультаций центра и регионов, обычно включающую в себя длительные дискуссии и дебаты. 

«Эта стратегия во времена кризисов не работает», — сказала она в недавно в интервью газетам издательского холдинга «Тамедиа». Для многих очевидно, что священная в Швейцарии кантональная автономия является объективно замедляющим фактором в рамках процессов принятия политических решений. Куда быстрее и эффективнее отменить все эти региональные вольности и не терять времени на утряску тонкостей и учет интересов всех заинтересованных сторон. Быстрее — да, но «эффективнее»? Не приведет ле централизованная система, построенная по принципу «сверху-вниз» вообще к полной неадекватности принимаемых решений? Откуда в центре знать, что действительно творится в регионах? 

Известные швейцарские политологи и социологи, такие, как Андреас Ладнер (Andreas Ladner) из Лозаннского университета и Клод Лоншан (Claude Longchamp), основатель, член правления и многолетний директор Научно-исследовательского института изучения общественного мнения GfS Bern, в один голос отмечают, что централизованные политические системы даже в таких демократических странах как Франция и Великобритания, отнюдь не смогли справиться с кризисом более эффективно, нежели Швейцария, у которой, считай, на этом фоне вообще никакого центрального правительства нет.

Гибкий, инновативный

«Федерализм, безусловно, будет способен в долгосрочной перспективе найти соответствующие решения всех существующих в стране проблем и вопросов. Он уже по одной своей внутренней сути отличается повышенной степенью гибкости и инновационности», — говорит Клод Лоншан. Андреас Ладнер добавляет, что решающее значение имеет то, какой позиции придерживаются все игроки, прежде всего кантоны (субъекты федерации), и то, как регионы сотрудничают друг с другом и с федеральным правительством в центре. 

У федерализма, безусловно, есть свои недостатки, он, например, затрудняет стратегическое мышление, и это хорошо видно на примере довольно хаотичных усилий Швейцарии в плане попыток выработать какую-то общую последовательную политическую линию в ее отношениях с Европейским союзом. Кроме того, Андреас Ладнер подчеркивает, что напряженности в отношениях между национальными компетенциями и кантональной автономией всегда были и остаются и сейчас неотъемлемой частью всей швейцарской политики, ее даже в какой-то степени животворящим ферментом. 

Экологическое законодательство, например, или же модернизация подходов к проблеме противодействия наркомании: все эти изменения сначала были опробованы на местном уровне, потом отмечены в центре, переработаны, и спущены уже обратно вниз в регионы в качестве составных частей общей модернизированной национальной стратегии. Это очень плодотворная система, она позволяет на регулярной основе модернизировать местное и федеральное законодательство так, чтобы они «не отрывались от живой жизни». Хотя сейчас, да, такая напряженность стала особенно заметной. 

Живее всех живых!

Нынешний кризис представляет собой особенный «стресс-тест» и для демократии, и для федерализма в Швейцарии. Несмотря на некоторые проблемы, федерализм, гарантирующий региональное многообразие и привлечение всех потенциально оппозиционных меньшинств к правительственной ответственности, в очередной раз доказал свою полную состоятельность. Оба швейцарских эксперта согласны в том, что такая система не нуждается в изменениях. По мнению Клода Лоншана, нынешний кризис ни в коем случае не означает конца кантональной автономии, завоеванной в ходе гражданской войны 1847 года и прописанной в конституции новой федеративной Швейцарии в 1848 году. 

А вот к чему он может привести, так это к лучшему пониманию важности национального уровня, потому что глобальную ответственность кантоны способны нести только в качестве единого во многообразии регионов национального государства. «Федерализм останется живым и здоровым, потому он находится в основе самого ДНК Швейцарии», — говорит он, а некоторые эксперты даже утверждают, что федеративный характер государственности Швейцарии по меньшей мере не менее, а то и более важен, чем даже теория и практика прямой демократии, то есть возможность прямого участия граждан в процессах принятия политических решений.

Ограничения автономии, налагаемые сейчас центральным правительством на кантоны и парламент, отнюдь не отменяют и не разрушают сложившуюся систему равновесия компетенций между кантонами и федеральным центром. В прошлом в истории Швейцарии уже были примеры, когда основные властные полномочия вдруг на некоторое время оказывались в руках кабинета.

Вспомним только прямые федеральные налоги, вообще впервые введенные в стране только во время Первой мировой войны по инициативе правительства, которому объективно понадобились дополнительные ресурсы. Нечто подобное произошло и в период Второй мировой, когда долгое время, опять же исходя из объективных предпосылок, кабинет министров правил единолично на основании чрезвычайных указов. 

Швейцарский прагматизм

И такой режим ему так понравился, что для возвращения к нормальной ситуации потребовались целая законодательная инициатива и референдум, при помощи которого народ в 1949 году буквально принудил правительство «вернуться к прямой демократии». Все эти примеры показывают, что чрезвычайные обстоятельства объективно приводят к росту значения центральных правительств и к тенденциям к централизации и концентрации власти. 

Так происходит всегда и везде, но только в Швейцарии есть инструменты, которые гарантируют от превращения режима «чрезвычайки» в нормальное состояние. Прагматизм, как показывает история, всегда в итоге побеждает в швейцарской политике. Поэтому если нынешняя напряженность в отношениях между Конфедерацией и кантонами будет сохраняться, то в этом не будет ничего особенного. И ничего страшного и кризисного! 

Пока все споры по поводу формата локальной реализации федеральных норм удавалось разрешать ко всеобщему удовлетворению. Но эти различия будут сохраняться. Центр всегда будет «пытаться», кантоны всегда будут «сопротивляться». Такое «перетягивание политического каната» является отличительной чертой Швейцарии наряду с такими ценностями, как компромисс и консенсус.

Эта статья была автоматически перенесена со старого сайта на новый. Если вы увидели ошибки или искажения, не сочтите за труд, сообщите по адресу community-feedback@swissinfo.ch Приносим извинения за доставленные неудобства.

Поделиться этой историей