СМИ Швейцарии: «Старлинк», война и дом, роль Швейцарии

Для журналистки Саши Брицко поездка в Киев становится попыткой увидеть, как живёт общество, для которого война — не фон, а привычная среда существования. AP Photo

Сегодня в обзоре: анализ технических аспектов агрессии и повседневного опыта украинского общества, а также посреднической роли Берна в условиях затянувшейся войны.

Швейцарская общественная телерадиокомпания SRF обращает внимание на значение спутниковой системы Starlink. По данным телеканала, недавние тактические успехи ВСУ совпали с ограничением доступа российских подразделений к неавторизованным терминалам системы. Сеть Starlink остаётся критически важной инфраструктурой для управления беспилотниками. Россия, подчёркивает SRF, пока не располагает полноценной альтернативой, а локальные успехи Украины демонстрируют уязвимость российских коммуникаций, хотя и не означают стратегического перелома в войне.

Газета Tages-Anzeiger публикует большой репортаж журналистки Саши Брицко (Sascha Britsko), приуроченный к четвертой годовщине начала полномасштабной войны России против Украины. Поездка в Киев становится для неё попыткой увидеть, как живёт общество, для которого война — не фон, а привычная среда существования. В центре текста тема языка и идентичности: реальность войны заставляет заново выбирать «свой» язык и тем самым определять свою принадлежность.

Правоконсервативный журнал Weltwoche в колонке Ги Меттана (Guy Mettan) делает акцент на «устойчивости» России и критикует позицию Запада. Автор утверждает, что Россия не находится в состоянии коллапса, как мечтают на Западе, а переговорный процесс тормозится прежде всего из-за непоследовательности западных стран. Он считает, что Швейцария могла бы вернуть себе посредническую роль, если бы только она проявила большую самостоятельность и нашла более «сбалансированный» подход к мирному урегулированию и к своей роли в этом процессе.

Система Starlink остаётся критически важной инфраструктурой

Cистема связи Starlink остаётся критически важной инфраструктурой для управления беспилотниками и для обмена информацией в районах с разрушенной стационарной связью. SRF

Швейцарская общественная телерадиокомпания SRF Внешняя ссылкасообщает, что последние успехи ВСУ совпали по времени с ограничением доступа российских войск к спутниковой системе Starlink. Эта система играет ключевую роль в войне дронов и цифровой координации боевых действий.

Со ссылкой на независимых американских экспертов телеканал сообщает, что украинская армия за несколько дней вернула себе 200 квадратных километров территории — это крупнейшее продвижение ВСУ с 2023 года, хотя говорить о стратегическом переломе на фронте пока рано. В целом динамика войны остаётся вялой: Россия в 2025 году заняла менее 1% территории Украины и понесла очень большие потери, которые, по разным оценкам, превысили 100 тысяч погибших военнослужащих.

Корреспондент SRF отмечает, что система Starlink остаётся критически важной инфраструктурой прежде всего для управления беспилотниками и для обмена информацией в районах с разрушенной стационарной связью. Украина использует систему официально, тогда как российские подразделения применяли контрабандные «серые» терминалы. Технические специалисты, как утверждается, нашли способ блокировать неавторизованные устройства, и это решение резко снизило возможности российских подразделений на линии фронта.

Телеканал SRF подчёркивает, что Россия пока не располагает полноценной заменой Starlink. Российские компании задерживают разработку собственного спутникового аналога. Китайский проект спутниковой сети связи также сталкивается с трудностями. В результате россияне часто используют оптоволоконную связь и радиоканалы, однако такие системы сложнее применять, и они менее устойчивы в боевых условиях. Дополнительным фактором стало «торможение» самими российскими властями мессенджеров Telegram и WhatsApp, поскольку власти пытаются перевести пользователей на контролируемый государством мессенджер Max.

Корреспондент SRF считает, что военное значение Telegram иногда переоценивается, однако потеря ещё одного канала связи дополнительно осложняет положение российских войск. В итоге SRF делает вывод, что локальные успехи Украины не означают еще перелома в войне, однако они демонстрируют уязвимость российских коммуникаций и могут повлиять на будущие мирные переговоры. Москва продолжает настаивать на передаче Украине новых территорий, даже еще не занятых российскими войсками, однако актуальная ситуация на фронте показывает, что России порой с трудом удается контролировать даже занятые ею регионы.

«Реальность войны заставляет заново выбирать «свой» язык»

Поездка в Киев — это попытка увидеть собственными глазами, как устроена повседневность страны, где война не «фон», а основная среда существования людей. TA

В своем большом репортаже к четвертой годовщине начала российской агрессии против Украины газета Tages-AnzeigerВнешняя ссылка публикует репортаж швейцарской журналистки украинского происхождения Саши Брицко (Sascha Britsko), в центре которого попытка автора понять, чем стала Украина для тех, кто остался там, «внутри войны». Журналистка родилась и выросла на Донбассе в русскоязычной среде, в возрасте семи лет переехала в Швейцарию.

С начала полномасштабного вторжения в феврале 2022 года её не отпускает чувство, что она живёт «в безопасности чужой жизнью» и что она могла бы сделать для своей исторической родины гораздо больше. Поездка в Киев — это попытка увидеть собственными глазами, как устроена повседневность страны, где война не «фон», а основная среда существования людей. Первая важная линия репортажа — ежедневная информационная война. У её бабушки в Шаффхаузене телевизор и планшет постоянно включены на украинские новости: а там одни ракеты, дроны и новые жертвы. Бабушка задаёт ключевой вопрос материала: почему Европа «не понимает», что Россия проверяет пределы допустимого и что эта угроза касается не только Украины.

Отсюда выраженное в репортаже противоречие между нынешним украинским опытом и европейской дистанцией: для одних война — ежедневная реальность, для других — новостной сюжет, который можно отложить в сторону. Вторая линия репортажа — миграция. Журналистка напоминает: около пяти миллионов украинцев уехали в другие европейские страны, страну покинула почти восьмая часть населения. Многие говорят, что хотели бы вернуться после войны домой, но возникает болезненный вопрос: «Куда именно возвращаться?»

Её собственная география детства уже разрушена: дома у Азовского моря в селе Приморск с первых дней оказались под российским контролем, бабушка бежала в Швейцарию, дед остался в Украине. Личная утрата становится рамкой для общего фона: война не только убивает людей, она превращает некогда родные места в недоступную чужбину. Третья, центральная тема репортажа — язык как маркер идентичности и как поле конфликта. В Варшаве журналистка видит украинок, говорящих между собой по-русски, и объясняет это собственным опытом: многие в Украине росли русскоязычными, но чувствовали себя украинцами, это было «нормально» и в постсоветской Украине.

Саша Брицко признаётся, что украинского почти не знает: в детстве это была неприоритетная, «непрестижная» речь, которую в семье интеллигенции связывали скорее с «деревней» (что тогда означало «отсталая провинция»). Война переворачивает эти иерархии: доля русскоязычных, по её словам, в стране резко сократилась, язык становится способом выстроить между собой и агрессором ментальный барьер. Но для журналистки это очень болезненный опыт: она ощущает, что её критикуют и атакуют не за поступки, а за язык, она боится «не принадлежать к своим», стать для киевлян «европейкой», слишком давно живущей в Швейцарии. Четвёртая сюжетная линия — Киев как прифронтовой город войны, встроенной в повседневный быт. На вокзале её встречает изуродованный ракетой стеклянный небоскрёб, везде указатели к убежищам и вооружённые люди.

Дальше: воздушные тревоги, мобильное приложение Air Alert, которое постоянно воет, подземные паркинги как укрытия. Пятая сюжетная линия — молодёжь и дилемма «остаться/уехать». Шестнадцатилетняя Арина говорит на идеальном английском, так как она жила в Канаде, и она формулирует настроение целого поколения: они «хотят одновременно быть здесь и там». Здесь, чтобы помогать стране, там, потому что за границей больше возможностей. Этот разговор запускает главный эмоциональный механизм текста: автор текста чувствует, как к ней возвращается чувство её вины, особенно когда её спрашивают, думала ли она сама вернуться в Украину.

Шестая линия — энергия сопротивления и цена этой энергии. София, 25-летняя создательница проекта Spend with Ukraine, живёт в Киеве почти на грани выживания, работает одна, делает промо украинским компаниям и одновременно мыслит свою работу как часть военных действий: всё должно приносить деньги армии. Её радикальный выбор — сознательно не говорить по-русски: «это мой способ ударить в ответ». Её биография — ключ к событиям: она выросла в русскоязычном Мариуполе, но «открыла» для себя свою украинскую идентичность в Киеве; её пророссийски настроенные дедушка и бабушка отказались эвакуироваться из Мариуполя и погибли после российского ракетного удара.

После этого, говорит София, «во мне что-то сломалось»: депрессия, эмоциональная пустота, а затем — понимание, что язык и культура для России были только инструментом агрессии и подчинения. Седьмая линия репортажа — исторический контекст. Профессор Керстин Сюзанна Иобст (Kerstin Susanne Jobst) объясняет в репортаже колониальный характер российско-украинских отношений: запреты украинского языка в 19 веке, советская «украинизация» 1920-х, но затем опять репрессии в отношении украинской элиты, Голодомор и превращение русского языка в язык власти и социального подъема.

Эта рамка подводит к современной пропаганде: тезис «русскоязычный значит русский» используется в России в качестве оправдания агрессии и способа поменять местами жертву и виновника. Восьмая линия — вина как универсальное состояние души. София формулирует главный тезис репортажа: украинец будет чувствовать себя виноватым в любой позиции — уехал ли он, остался ли в стране, пошёл ли в армию или не пошел. Это ощущение «нахождения всякий раз не на своём месте» становится психологическим фоном целого общества. В то же время София говорит об «общности», единство которой она впервые ощутила именно после начала войны; в Киеве люди живут без «середины», на крайних эмоциях, и это создаёт основу для взаимопонимания без слов.

Финал — сцены после ночного «прилёта»: дым, выгоревшие дома, дыры на фасадах, люди, которые просто заменят окна и вернутся в свои квартиры, потому что другого выхода у них нет. И символическая находка, детская книжка на русском языке о том, что все народы похожи и «мы одна большая семья». Эта цитата звучит как горькая ирония: общий гуманистический язык существует в прошлом, реальность войны заставляет заново выбирать «свой язык», то, кем ты являешься сейчас и на чьей ты стороне.

«Швейцария может вновь обрести свою историческую роль посредника, если у неё, конечно, хватит на это смелости»

Ги Меттан скептически оценивает дипломатический процесс вокруг Украины. Keystone

Правоконсервативный швейцарский журнал Weltwoche Внешняя ссылкаопубликовал колонку женевского политика и публициста Ги Меттана (Guy Mettan) о его недавней поездке в Москву и перспективах мирного процесса по Украине. Ги Меттан пишет, что Россия не выглядит страной в состоянии экономического или политического коллапса, как это часто представляют европейские медиа. По его утверждению, российская экономика в 2025 году продолжила расти темпами, сопоставимыми с Францией, а повседневная жизнь в Москве остаётся стабильной, несмотря на войну и санкции.

Ги Меттан утверждает, что российские силы на фронте продолжили постепенное продвижение в Донбассе. Он также пишет, что в российском обществе усилилось разочарование в Европе. По его версии, речь идёт не о росте антипутинских настроений, а о восприятии Запада как «непоследовательного и враждебного» игрока. Он считает, что «отмена» российской культуры в 2022 году стала для многих шоком, а дальнейшее ужесточение санкций усилило ощущение разрыва и подорвало доверие к европейским столицам.

Ги Меттан скептически оценивает дипломатический процесс вокруг Украины. Он полагает, что прежние попытки продвинуться к компромиссу, включая инициативы, которые обсуждали летом в Анкоридже и осенью в рамках «плана из 28 пунктов», были сорваны под давлением Киева и европейских стран. По его оценке, Соединённые Штаты демонстрируют переменчивую позицию, что снижает предсказуемость переговоров. Он предупреждает, что на этом фоне возрастает риск прямого военного столкновения России и Североатлантического альянса, а послевоенная система международных отношений переживает глубокий кризис.

Ги Меттан уделяет особое внимание роли Швейцарии. Он считает, что Берн утратил часть своей традиционной посреднической функции после присоединения к санкциям против России в 2022 году. Он рассматривает визит российской парламентской делегации в Женеву и поездку федерального советника Иньяцио Кассиса в Москву как возможные сигналы к возобновлению диалога. Он предлагает частично смягчить санкции и пересмотреть ограничения в отношении российских граждан и активов как шаг к восстановлению «исторической роли» Швейцарии. В заключение Ги Меттан говорит об «окне возможностей» для Берна и призывает швейцарские власти проявить политическую волю, чтобы вновь позиционировать страну в качестве посредника, даже если это вызовет резкую реакцию критиков внутри страны и за её пределами.

Самые интересные заголовки этой недели в СМИ Швейцарии:

Зеленский обвиняет Путина в политической зависимости от войныВнешняя ссылка

Путин – раб собственной войны?Внешняя ссылка

Путин использует холод как оружие. Но украинцы знают, как себе помочьВнешняя ссылка

Заклятые враги ведут переговоры в Женеве – а выигрывает ШвейцарияВнешняя ссылка

На полях сражений в Украине наступила эра роботов-убийц. Внешняя ссылка

Если у Вас есть свое мнение или если Вы хотите, чтобы мы осветили какую-либо тему, то вот Вам наш электронный адрес: [e-mail]. 

Следующий обзор швейцарской прессы мы пришлем Вам 2 марта 2026 года. А пока удачной новой недели и, конечно же, информативного чтения! 

Обзор прессы подготовил Игорь Петров, бильдредактор — Людмила Клот.