Пожар в Кран-Монтане осложнил отношения Италии и Швейцарии

Освобождение Жака Моретти под залог вызвало дипломатический кризис между Италией и Швейцарией. Keystone / Alessandro Della Valle

Трагедия в Кран-Монтане, в результате которой погибли 40 человек, в основном совсем еще молодых людей, привела к осложнению отношений между Италией и Швейцарией. Отзыв итальянского посла в Рим, произошедший после освобождения под залог владельца сгоревшего бара, наглядно высветил культурные различия двух стран, расхождения между правовыми системами Италии и Швейцарии и, не в последнюю очередь, очень разные политические цели Рима и Берна.

Трагедия в Кран-Монтане, в результате которой погибли 40 человек, в основном совсем еще молодых людей, привела к осложнению отношений между Италией и Швейцарией. Отзыв итальянского посла в Рим, произошедший после освобождения под залог владельца бара, в котором произошёл пожар, наглядно высветил культурные различия двух стран, расхождения между правовыми системами Италии и Швейцарии и, не в последнюю очередь, очень разные политические цели Рима и Берна.

Эта новогодняя ночь должна была стать праздником. Однако для четырех десятков молодых людей популярный бар Le Constellation в Кран-Монтане (Crans-Montana, кантон Вале), превратился в смертельную ловушку. Среди погибших — шесть граждан Италии, 21 гражданка и гражданин Швейцарии, девять граждан Франции, а также четыре человека из других стран. Эта трагедия стала шоком и очень быстро привела к дипломатическому кризису в отношениях Рима и Берна.

«Правосудие продано»!

Поводом для резкой эскалации стало освобождение из предварительного заключения под залог в размере 200 000 франков Жака Моретти (Jacques Moretti), 49-летнего владельца бара. Соответствующее решение суда первой инстанции (Zwangsmassnahmengericht Sitten) вызвало немедленную реакцию итальянского правительства. Уже на следующий день Рим отозвал своего посла в Швейцарии Джана Лоренцо Корнадо (Gian Lorenzo Cornado) для «консультаций»: шаг сугубо символический, который, однако, официально зафиксировал кризис в отношениях двух стран.

Как сообщила пресс-служба правительства Италии, возвращение посла в Берн состоится лишь после выполнения ряда конкретных требований. Среди них — создание совместной следственной группы, ускорение расследования и полная прозрачность в вопросе личности поручителя (гаранта), внёсшего залог, под который был отпущен на свободу Жак Моретти. По утверждению Рима, возвращение посла Корнадо в Берн «напрямую зависит от полной готовности швейцарских властей к сотрудничеству».

На страницах газеты Corriere della Sera глава итальянского правительства Джорджа Мелони (Giorgia Meloni) заявила о своём «глубоком возмущении и потрясении в связи с решением (суда в Швейцарии), причиняющем семьям погибших новую боль». Тон итальянской стороны стал ещё жёстче после реакции вице-премьера Маттео Сальвини (Matteo Salvini), который опубликовал в сети X только одно короткое слово: «Позор!».

Министр иностранных дел Антонио Таяни (Antonio Tajani) указал, что швейцарское расследование причин пожара «испещрено дырами» и добавил, что «правосудие в этом кантоне было продано за 200 000 франков». В Швейцарии вся эта критика не осталась без внимания. Посол Швейцарии в Италии Роберто Бальцаретти (Roberto Balzaretti) в интервью газете La Stampa напомнил, что «один из фундаментальных принципов швейцарского уголовного права заключается в том, что обвиняемый до решения суда остаётся на свободе».

Признавая обоснованность чувства возмущения, возникшего в Италии, дипломат, однако, подчеркнул, что швейцарская правовая система исходит из иных процессуальных основ. Федеральный президент Ги Пармелен (Guy Parmelin) со своей стороны отметил, что прямое сопоставление двух правовых систем «лишено смысла, мы обязаны уважать принцип разделения властей, и политика не должна вмешиваться (в ход следствия)».

Вмешательство во внутренние дела?

Ни одно швейцарское официальное ведомство пока этот термин не использовало. Профессор Миланского государственного университета и специалист по международным отношениям Марко Педрацци (Marco Pedrazzi) также высказывается сдержанно: «С учётом тяжести происшествия и большого числа жертв из числа граждан Италии вполне понятно и легитимно, что Рим внимательно следит за этим делом и настаивает на тщательном проведении расследования».

Вместе с тем он признаёт, что реакция Италии содержит проблемные элементы с точки зрения принципа невмешательства во внутренние дела суверенной страны. «Наиболее сомнительный момент состоит в том, что Италия, по-видимому, игнорирует один из фундаментальных принципов любого правового государства — принцип разделения властей», — отмечает этот эксперт.

А раньше между Италией и Швейцарией пробегала схожая «черная кошка»?

Швейцарию и Италию традиционно связывают устойчивые добрососедские отношения. Однако история двусторонних связей знает и периоды заметного взаимного охлаждения.

1902 год. Итальянский посол в Берне требует выдачи итальянского журналиста-анархиста, выступавшего с резкой критикой в адрес правительства Италии. Федеральный совет (правительство) Швейцарии отвергает это требование, ссылаясь на суверенитет страны и принцип свободы выражения мнений. Эскалация конфликта приводит к разрыву дипломатических отношений. Посредническую роль в урегулировании кризиса берёт на себя немецкий посол в Швейцарии.

1942 год. В разгар Второй мировой войны швейцарский посол в Риме, который в тот период представлял также интересы нескольких иностранных государств, занимает критическую позицию по отношению к фашистскому режиму. Бенито Муссолини требует его отзыва и объявляет дипломата persona non grata. Этот шаг становится кульминацией, наверное, самого серьёзного дипломатического кризиса в истории отношений двух стран.

1980 год. Конфиденциальная служебная записка ДСП с жёсткими оценками в адрес Швейцарии, подготовленная итальянским послом в Берне Джерардо Зампильоне (Gerardo Zampiglione), попадает в прессу. Федеральный совет действует решительно, но деликатно: он воздерживается от громкого официального требования об отзыве дипломата, однако добивается того, чтобы после летних каникул итальянские власти больше его обратно в Швейцарию не направляли.

По мнению Марко Педрацци, в самой Италии никто бы никогда не допустил такого давления на итальянские следственные органы, поскольку это стало бы ударом по автономии всей правовой и судебной системы. В эту же логику вписывается и отзыв итальянского посла из Берна в Рим. «Формально это вполне допустимый с точки зрения международного права шаг, однако это жест довольно-таки недружественный и, на мой взгляд, чрезмерный», — считает Марко Педрацци. Эксперт подчёркивает, что все события следует рассматривать в настоящий момент в уголовно-процессуальном контексте: «Речь идёт о предварительном следствии, которое проходит еще до начала какого-либо судебного разбирательства, кроме того, речь идет только лишь о подозреваемом (имеется в виду Моретти), степень вины которого ещё подлежит установлению».

Кому выгоден этот кризис?

Решительная позиция правительства Джорджи Мелони в целом вписывается в политическую и коммуникационную стратегию, от которой прежде всего выигрывает сама Италия. В первую очередь выгоду получает исполнительная власть: она укрепляет свой образ защитницы национальных интересов и демонстрирует способность к «сильному лидерству» — пусть даже ценой возникновения дипломатической напряжённости в отношениях с традиционно дружественной Швейцарией.

Политолог Николя Пазини (Nicola Pasini), профессор Миланского государственного университета, предлагает иную интерпретацию курса Джорджи Мелони. «Она сталкивается сейчас с трудностями по целому ряду тем внутренней политики: слабый экономический рост, заработные платы, покупательная способность которых не поспевает за инфляцией, ощущение общей опасности, сложности с поддержанием общественного порядка. В таком контексте трагическое событие, подобное Кран-Монтане, может использоваться для отвлечения общественного внимания от всех этих проблем при помощи обращения к коллективному чувству морального возмущения».

Два правовых режима — два подхода

Этот сюжет случай также выявил различия между швейцарским «следственным арестом» (Untersuchungshaft) и итальянским «предварительным заключением» (vorsorgliche Inhaftierung), которые нередко становятся источником взаимных недоразумений. Роза Руджеро (Rosa Ruggiero), профессор уголовно-процессуального права Университета Тушии (Università della Tuscia), поясняет, что в обеих странах лишение свободы до вынесения приговора рассматривается в качестве меры, которая реализуется не каждый раз и «лишь при наличии строгих условий». При этом условия и критерии как помещения под стражу до суда, так и освобождения из-под стражи существенно различаются.

«В Италии при принятии решения о предварительном заключении наибольший вес имеют тяжесть преступления и его социальные последствия», — объясняет профессор Руджеро. Такая мера предусмотрена для правонарушений, по которым законом установлена максимальная мера пресечения в виде не менее пяти лет лишения свободы. В Швейцарии, напротив, суд обязан отдавать предпочтение менее жёстким мерам, особенно если они позволяют достичь той же цели. В деле Моретти риск бегства был признан судом «контролируемым с помощью альтернативных средств», таких, как подписка о невыезде из Швейцарии, изъятие удостоверяющих личность документов, обязанность ежедневно отмечаться в полиции, а также внесение значительного денежного залога.

Что касается денег…

Правовые основания внесения денежного залога являются одними из наиболее показательных различий между двумя правовыми системами. В Швейцарии залог рассматривается в качестве технического инструмента снижения риска бегства, сумма которого строго соотносится с экономическим положением обвиняемого. Эта мера применяется на ограниченный срок и подлежит постоянной переоценке. «В Италии же возможность выйти из-под стражи под залог больше не предусмотрена действующим уголовно-процессуальным правом», — подчёркивает Роза Руджеро.

Она уточняет, что этот инструмент упразднён с принятием нового итальянского Уголовно-процессуального кодекса 1988 года, поскольку его сочли несовместимым с принципом равенства всех перед законом, коль скоро залог увязывал личную свободу с финансовыми возможностями данного конкретного лица. Именно это культурное и правовое различие объясняет, почему в Италии освобождение из-под следственного ареста происходит значительно реже, и почему общественная реакция на подобные решения оказывается гораздо более жёсткой.

Читайте также:

Русскоязычная версия материала создана с использованием искусственного интеллекта, затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch (ИП / НК / АП).