«Исключение из программы Horizon Europe – серьезная проблема»

С 1 февраля 2022 года Гюнтер Диссертори замещает должность ректора цюрихской ВТШ / ETH. © Keystone / Christian Beutler

Мы поговорили с ректором цюрихской ВТШ о его карьере, конкуренции в науке, о роли многоязычия и о том, почему в этом вузе не будет вступительных испытаний.

Специалист в области физики элементарных частиц и ректор Высшей технической школы Цюриха ВТШ / ETHZ Гюнтер Диссертори (Günther Dissertori) по происхождению итальянец, но вся его научная жизнь и карьера была сосредоточена на пространстве между Женевой и Цюрихом. Он убежден, что без государственных инвестиций в образование и науку ETHZ никогда бы не стал вузом, способным конкурировать с другими родственными учебными и научно-исследовательскими заведениями за рубежом.

Гюнтер Диссертори родился в 1969 году, должность ректора ВТШ он занимает уже год. Мы встречаемся с ним в его просторном кабинете на втором этаже главного корпуса вуза. Из его окон прекрасно виден весь город. Родом Гюнтер Диссертори из курортного города Лагундо, расположенного в итальянском немецкоязычном Южном Тироле (нем. Algund, итал. Lagundo). Учился в Инсбруке, работал в ЦЕРН, занимал, будучи в возрасте всего 32 лет, профессорские должности.

С 2001 года преподает в ETHZ, c прошлого 2022 года — ректор этого вуза, четырежды становился лауреатом премии «Золотая сова» (нем. Goldene Eule), ежегодно присуждаемой Ассоциацией учащихся в ВТШ (Verband der Studierenden an der ETHZ / VSETH) за выдающиеся успехи на преподавательском поприще, что говорит о его невероятной популярности среди студентов. В 2013 году также получил премию Credit Suisse Award по результатам своей научной и преподавательской деятельности работы в качестве профессора ВТШ.

SWI: Господин профессор Диссертори, о чём вы мечтали в детстве?

Г. Д.: В детстве я мечтал стать космонавтом, как и многие другие дети. Но меня всегда интересовали естественные науки и технологии, и в определенный момент я принял решение изучать физику. С тех пор я ни разу в жизни с этого пути не сходил и совершенно не жалею об этом, поскольку я считаю, что этот выбор был абсолютно верным.

Ваша Родина — это регион Финшгау или Валь Веноста (нем. Vinschgau, итал. Val Venosta) на западе Южного Тироля, а оттуда рукой подать до швейцарского кантона Граубюнден. Как вы думаете, Швейцария была предначертана вам судьбой?

Я никогда не был так уж далёк от Швейцарии, она всегда для нас была «вон за той горой». В детстве я любил смотреть лыжные гонки по швейцарскому телевидению и хорошо знал тамошний диалект немецкого языка. В той или иной степени Швейцария была и остаётся важной частью моей жизни.

Не могли бы вы рассказать о своем научном пути, который и привел вас в итоге в Цюрих?

В самом начале своего пути в науке я поехал изучать физику в Инсбрук. Выбор был продиктован желанием учиться на родном немецком языке. В Инсбруке мне посчастливилось познакомиться с одним из профессоров, у которого была своя исследовательская лаборатория в ЦЕРН. С его подачи начались мои, если можно так сказать, отношения со Швейцарией. Я подал заявку на получение австрийской стипендии, которая позволяла мне продолжить учёбу в Женеве и защитить потом кандидатскую диссертацию в Университете Инсбрука.

По условиям австрийского гранта мне было предоставлено право не прекращать работу в ЦЕРН даже на время подготовки к защите диссертации — это и привело к тому, что с 1994 года я окончательно «осел» в Швейцарии. После защиты ЦЕРН повысил меня до должности старшего научного сотрудника, а в 2001 году, что несколько удивительно, поскольку я был еще очень молод [32 года — прим. ред.], я стал профессором ВТШ, а с февраля 2022 года — его ректором.

Удивительно, ведь в таком возрасте мало кто точно рассчитывает посвятить себя исключительно научно-преподавательской деятельности. А вы действительно сознательно занесли этот пункт в свою повестку дня?

Сначала я сам в это верил с трудом и думал: может, мне всё это снится? Но именно этот путь и стал для меня реальностью.

То есть выбор Швейцарии не был случаен?

Многое в жизни зачастую сводится к совокупности различных факторов, к удаче, даже к нужным знакомствам в нужный момент. И в моем случае, я думаю, всё было именно так. Но во многом это был все-таки осознанный выбор, потому что меня очень интересовали исследования в ЦЕРН, и, как только появилась возможность защитить кандидатскую диссертацию в Женеве, я ни секунды не колебался… Хотя бывают такие вещи, которые невозможно запланировать, но ты понимаешь это только тогда, когда они случаются. Например, таковым событием стал для меня переезд в Цюрих.

Такой вуз, как ВТШ, является символом мирового лидерства швейцарской научной школы в области точных наук. Но имеет ли сейчас какой-то смысл разводить науку по странам и национальностям, ведь мир науки вообще-то не знает границ?

Я склонен считать, что международная конкуренция в научной сфере развивается не с опорой на какую-либо страну —  она скорее привязана к значимым вузам и университетам, раскиданным по всему миру. ВТШ всегда занимала лидирующие позиции именно благодаря своему международному характеру. Этот вуз был и остается глобальной высшей школой, поддерживающей активные международные академические связи и обмены. Швейцарская особенность тут заключается только в том, что основные инвестиции в сферу НИОКР и в целом образовательных процессов поступают в этой стране из федерального бюджета. Это очень весомый вклад, позволяющий ВТШ оставаться лидером на международной научной арене.

Следует отметить, что ВТШ стабильно каждый год входит в десятку лучших вузов мира. Имеют ли для вас все эти рейтинги какое-либо значение?

И да, и нет. Важность таких рейтингов состоит в том, что благодаря высоким позициям в них ВТШ имеет возможность привлекать «лучших из лучших». Учиться в магистратуру и докторантуру сюда приезжают студенты со всего мира. В этом смысле чем выше наш рейтинг, тем лучше, да находиться в первой «десятке» всегда приятно. Учёные в наше время привыкли работать в очень конкурентной среде. Рейтинги помогают им добиваться желанных успехов на пути к вершине карьеры. Если же мы говорим об организации образовательного и научно-исследовательского процессов, то тут рейтинг не столь и важен. Мы просто хотим, чтобы учащиеся получали у нас образование в наилучших условиях и на самом высоком уровне. И тут никого особенно этот рейтинг не заботит, он ведь просто становится как бы «побочным» результатом нашей работы.

Швейцарские вузы, а значит, и ВТШ, сейчас исключены из европейской программы финансирования научных исследований Horizon Europe. Как вы оцениваете сложившееся положение?

Не скрою, это серьёзная проблема. Сложившаяся ситуация вызывает беспокойство, и мы неоднократно уже обращались с этой темой в соответствующие швейцарские органы власти. Все это напрямую касается вышеупомянутого рейтинга и привлекательности ВТШ для ученых всего мира. Если нас исключают из европейской исследовательской программы, то для тех, у кого принадлежность к таким программам является важным критерием выбора дальнейшего научного пути, логичным вариантом становится подача документов, например, в Германию. Более того, опытные учёные впоследствии часто становятся блестящими преподавателями, так что в долгосрочной перспективе мы можем лишиться еще и качественных профессорско-преподавательских кадров. Но я пока все еще надеюсь, что мы сможем найти выход из этой ситуации.

С вашей точки зрения, какие задачи на данный момент являются приоритетными для ВТШ?

С тех пор как я стал ректором, меня беспокоит проблема постоянного увеличения притока учащихся в наш вуз. За последние 10–15 лет их число постоянно растёт — и очень существенно. Я понимаю, что, с одной стороны, это хорошо, поскольку стране нужны подготовленные специалисты, но, с другой стороны, при росте числа студентов я не вижу увеличения финансовой поддержки. Каким образом ETH вынужден сам закрывать возникающие лакуны в финансировании, сохраняя одновременно на высоком уровне качество преподавания, условия научной работы и так далее?

Так, может быть, стоит ввести вступительные экзамены и так ограничить численность учащихся?

Нам по этому пути невозможно пойти по нескольким причинам. Прежде всего потому, что у нас существует правовая база, которую я считаю абсолютно обоснованной: в Швейцарии любой человек со швейцарским школьным аттестатом зрелости имеет право получить высшее образование. Стране нужны высокообразованные специалисты, а такое решение приведет к сокращению числа столь необходимых для будущего Конфедерации трудовых кадров, не так ли? Таким образом, проблема, которую необходимо решить, заключается в поддержании высокого качества преподавания в условиях, когда количество студентов увеличивается быстрее, чем финансовые ресурсы вузов.

Как вы думаете, насколько вашему назначению на должность ректора ВТШ поспособствовало знание итальянского, одного из национальных языков Швейцарии?

Не думаю, что в каком-то значительном масштабе. Возможно, что кто-то и придавал этому факту какое-то значение, но в целом я стал ректором не поэтому. Точно могу сказать, что знание нескольких национальных языков Швейцарии сослужило мне добрую службу, когда я работал в ЦЕРН, где очень ценится знание нескольких языков. Умение говорить на иностранных языках дает огромное преимущество в общении с коллегами. Общий «третий язык» становится ненужным, люди лучше и быстрее понимают друг друга. Определенные двери, безусловно, открываются гораздо быстрее. Если рассматривать языковую компетенцию с этой точки зрения, то да, знание языков помогло мне в моей научной карьере. Да и вообще, те, кто вырос в странах, где контактируют сразу несколько языков и культур, всегда имеют значительные преимущества.

Вернулись бы Вы в Италию, если бы для вас были созданы все условия для этого?

Должен сказать, что я не рассматриваю это как серьезный вариант, поскольку очень доволен своим нынешним положением в Цюрихе. Может быть, когда-нибудь я и подумаю о том, чтобы вернуться жить в Южный Тироль. В конце концов, там я родился и вырос, но в профессиональном плане я здесь вполне доволен.