О чем идет речь, когда мы говорим о «сферах влияния»?

В ситуации вторжения России в Украину эксперты обеспокоены возвращением в мировую политику логики «сфер влияния». Но что это за «сферы»? Illustration: Helen James / swissinfo.ch

В ситуации продолжающегося вторжения России в Украину, а также все более активных притязаний Китая на Тайвань, эксперты нередко в последнее время выражают обеспокоенность возвращением в мировую политику «права сильного» и логики «сфер влияния». Именно такой, так или иначе логике, следуют Россия, оправдывая нападение на Украину, и США, оправдывая, например, захват Николаса Мадуро и угрозы в адрес Гренландии. О чем же идет речь, когда мы сегодня используем понятие «сфера влияния»?

«Подлинная суверенность Украины возможна именно в партнерстве с Россией». Об этом российский президент Владимир Путин заявлялВнешняя ссылка в своей статье от 12 июля 2021 года. Ему вторилВнешняя ссылка и глава МИД Сергей Лавров: «Мы не можем допустить, чтобы на территории Украины создавались угрозы безопасности России». «Американское доминирование в западном полушарии больше никогда не будет поставлено под сомнение». Об этом заявил уже Дональд ТрампВнешняя ссылка 3 января 2026 года после захвата в Каракасе президента Венесуэлы Николаса Мадуро.

Это высказывание содержит явную отсылку к новой Стратегии национальной безопасности США, опубликованной в конце 2025 года и в которой прямо заявляется о преемственности нынешнего курса США с так называемой доктриной Монро 1823 года, провозгласившей принцип невмешательства европейских держав в дела американских континентов и тем самым закрепившей особую роль США в этом регионе. Противоречащий международному праву захват Николаса Мадуро почти сразу был продолжен угрозами Соединённых Штатов установить контроль над Гренландией регионом, который Дональд Трамп считает ключевым для безопасности своей страны.

Вышеприведенные цитаты Путина и Лаврова продолжились столь же противоречащим международному праву полномасштабным вторжением России в Украину, тем более что, как мы видим, Владимир Путин никогда и не скрывалВнешняя ссылка своего стремления восстановить влияние Москвы на бывшие советские республики (вспомним тезисВнешняя ссылка Владимира Путина о распаде СССР как о «крупнейшей геополитической катастрофе 20 века»). А если еще прибавить к этому тот факт, что Китай традиционно рассматривает «воссоединение» с Тайванем в качестве стратегической и исторической необходимости, то не удивительно, что всё больше экспертов сегодня говорят о возвращении мира, разделённого на «сферы влияния», мира, в котором доминируют «империи» и действует право сильного, а не сила права.

О чём именно идёт речь?

«Когда говорят о сферах влияния, имеют в виду порядок, существовавший до нынешней мировой системы, то есть до Второй мировой войны, когда планета была поделена между империями», — считает Седрик Дюпон (Cédric DupontВнешняя ссылка), профессор международных отношений Женевского института международных исследований (Geneva Graduate Institute). «Это система, противоположная порядку, основанному на международном праве, это логика, при которой державы перестают уважать национальный суверенитет и если одна из стран считает необходимым по соображениям экономической, военной или гуманитарной безопасности вмешаться в дела „своего“ региона, то она просто делает это, не спрашивая ничьего согласия».

Что происходит сейчас?

«Стремление Дональда Трампа установить контроль над Венесуэлой действительно вписывается в логику раздела сфер влияния», — считает Седрик Дюпон. Однако, по его словам, остаётся открытым вопрос, готовы ли Россия и Китай признать право иметь сферы влияния не только за собой, но и за Соединёнными Штатами, что означало бы взаимное принятие логики «права сильного». Пекин и Москва осудили незаконность американской интервенции, однако ни Китай, вложивший миллиарды долларов в Венесуэлу, ни Россия, союзник режима Мадуро, никак не вмешались.

Можно ли рассматривать это как своего рода карт-бланш для Соединённых Штатов?

«Россия, ослабленная четырьмя годами войны против Украины, не располагала возможностями для того, чтобы оказать помощь Венесуэле», — поясняет Седрик Дюпон. По его словам, сдержанную реакцию российской стороны не следует интерпретировать в качестве жеста доброй воли в адрес Вашингтона; скорее, речь идёт о признании того, что Россия предпочитает сосредоточиться на собственной «сфере влияния». Что касается Китая, то, по словам Седрика Дюпона, гораздо интереснее было бы понаблюдать за реакцией Пекина в случае американского удара по Ирану: «Пекин действует прагматично. Его ключевые интересы в Латинской Америке сосредоточены в других странах региона, а не в Венесуэле, поэтому отказ от вмешательства в события в этой стране не повлёк для Китая ощутимых потерь».

Почему возвращается «право сильного»?

«Возвращение логики раздела мира на сферы влияния проистекает из логики, базирующей на принципе „игры с нулевой суммой“, и это логика и лежит в основании мировоззрения Владимира Путина и Дональда Трампа», — считает Седрик Дюпон. Речь идёт о логике, при которой выигрыш одной державы обязательно означает проигрыш другой державы. По словам эксперта, как раз Си Цзиньпин делает ставку на торговлю с максимально широким кругом партнёров и эту установку он в полной мере не разделяет.

Кроме того, возврат к этой логике объясняется осознанием ограниченности запасов важнейших ресурсов, включая энергоносители, редкоземельные элементы, критически важные минералы, и пониманием того, что, несмотря на весь технологический прогресс, некоторые направления технического развития окажутся в будущем доступными лишь для некоторой части передовых государств. Это, добавляет эксперт, во многом и подталкивает «великие державы» к «хищническому» поведению.

Насколько полно модель «сфер влияния» объясняет все происходящее сегодня в международных отношениях?

Понятие «сфера влияния» часто используется в средствах массовой информации, однако оно далеко не полностью объясняет нынешнюю ситуацию. Прежде всего неясно, готовы ли Соединённые Штаты действительно ограничиться американским континентом. «Вашингтон никогда не уйдёт с Ближнего Востока, — отмечает Седрик Дюпон, указывая на высокое качество нефти, добываемой в этом регионе и на наличие таких союзников как Израиль. — США также заинтересованы в том, чтобы Тайвань, крупнейший производитель полупроводников и компьютерных чипов, не перешёл под контроль Китая».

Специалист по США из Французского института международных отношений (Institut français des relations internationales, IFRI) Лоранс Нардон (Laurence NardonВнешняя ссылка) подчёркивает, что необходимо различать политические и экономические сферы влияния, которые на карте очень часто не совпадают. По её словам, анализ актуальных мирохозяйственных связей показывает, что в ряде стран, которые Вашингтон всегда считал находящимися под своим влиянием, фактически уже доминирует Пекин. Китай стал главным торговым партнёром нескольких стран Южной Америки, включая Бразилию, Чили и Перу. Его инициатива «Новый шёлковый путь», предусматривающая щедрое финансирование инфраструктурных проектов за счёт китайских кредитов, также широко представлена в этом регионе.

А как быть с агрессией России против Украины?

Как подчеркивает профессор Седрик Дюпон (Cédric Dupont) в ответ на вопрос SWI swissinfo.ch, логика «сфер влияния» лишь частично объясняет российскую агрессию против Украины. По его словам, в классической модели зона влияния предполагает прежде всего политический контроль над соседним государством — например, смену власти и установление лояльного режима, а не прямой захват территорий. Именно такой сценарий — приход в Киеве пророссийского правительства — был бы, с точки зрения Седрика Дюпона, более «совместим» с концепцией сфер влияния и мог бы рассматриваться как изначальный мотив Москвы начать войну. Однако дальнейшее развитие войны показало, что речь идёт не только о стремлении контролировать Украину политически, но и о фактическом «земельном захвате», то есть о закреплении контроля над территориями. Поэтому, считает этот эксперт, понятие «сфера влияния» лучше подходит для анализа российской политики в Центральной Азии — именно там в будущем возможны столкновения интересов России и Китая.

Является ли такой мир стабильным?

«Мир, разделённый на сферы влияния, системно нестабилен, — считает Лоранс Нардон. «Он превращается в арену постоянного силового противостояния. Державы будут стремиться навязать друг-другу свою волю в пределах своих сфер влияния, будет неизбежно (на эти действия) возникать и противодействие, да и сами сферы влияния будут сталкиваться друг с другом». По ее мнению, в 19 веке этим понятием описывали зоны влияния колониальных держав, каждая из которых устанавливала в своей сфере собственные правила, не оставляя подчинённым территориям (протекторатам) пространства для самостоятельных решений. Сегодня Украина и Тайвань демонстрируют, что даже в условиях давления великих держав сопротивление логике сфер влияния остаётся возможным, хотя оно и сопряжено с высокими издержками.

Какова роль ООН?

Ослабленная финансовым кризисом, Организация Объединённых Наций оказывается беспомощной перед лицом имперских амбиций великих держав. Совет Безопасности, парализованный правом вето Китая, Соединённых Штатов, Франции, Великобритании и России, не смог ни предотвратить, ни адекватно отреагировать, например, на вторжение России в Украину. «Означает ли всё это конец ООН или же ей просто придётся в итоге отказаться от вопросов безопасности и сосредоточиться исключительно на экономических и социальных проблемах? Этот вопрос остаётся открытым», — считает Седрик Дюпон.

Почему СБ ООН является структурой для «хорошей погоды» и почему в кризисные времена он «впадает в ступор»? sda-ats

После выхода по собственному решению из Всемирной организации здравоохранения и Совета по правам человека США недавно объявили о своём выходе ещё из десятков органов и агентств системы ООН. Будучи исторически крупнейшим донором ООН, эта страна также сократила свои взносы в ряд важных сфер деятельности ООН, включая гуманитарную помощь. Россия, даже несмотря на полномасштабную агрессию против Украины, не была исключена из ООН и остаётся частью её системы, хотя после начала войны и была исключена из Совета Европы, а её членство в Совете ООН по правам человека было приостановлено решением Генеральной Ассамблеи.

«Независимо от того, идёт ли речь о многосторонних институтах глобальной дипломатии или о специализированных агентствах ООН, сегодня эти организации и структуры переживают едва ли не самый сложный период своей истории, — констатирует Лоранс Нардон. — В настоящее время лишь либеральная Западная Европа по-прежнему заинтересована в сохранении мирового порядка, существовавшего на протяжении последних восьми десятилетий, то есть порядка, основанного на уважении международного права и суверенитета государств, на равенстве стран и на равноправном представительстве всех государств в рамках ООН».

Во время Всемирного экономического форума в Давосе Дональд Трамп объявил о создании собственного «Совета мира», прямо представленного в качестве альтернативы Организации Объединённых Наций. Для получения постоянного места в этом органе заинтересованные государства должны будут заплатить 1 миллиард долларов. Официальной реакции Москвы на это заявление пока не последовало, но Владимир Путин на совещании с членами Совета Безопасности России (21–22 января 2026 г.) заявилВнешняя ссылка, что Россия готова внести один миллиард долларов за место в «Совете мира», при условии, что эти средства будут взяты из замороженных в США российских активов.

Читайте также:

Русскоязычная версия материала создана с использованием искусственного интеллекта, затем адаптирована и дополнена для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch (ИП / НК / АП).