Людовико Антонио Давид: художник-бунтарь из Тичино в Риме

«Поклонение пастухов»: одна из двух картин Людовико Давида, находящихся в церкви Сант-Андреа-аль-Квиринале (Sant’Andrea al Quirinale). tvsvizzera.it

В своем трактате All’amore dell’arte, на протяжении столетий остававшемся неопубликованным, склонный к полемике и эклектичному синтезу самых разных идей и жанров Людовико Антонио Давид выступил с резкой критикой римских художественных институций. В центре новой научной монографии находятся как его фигура, так и фигура его сына Антонио.

В барочном Риме, где с кистью в одной руке и с пером в другой, однажды появился тичинский художник Людовико / Лодовико Антонио ДавидВнешняя ссылка, искусство существовало не ради искусства — оно было языком власти. Склонный к полемике и эклектичному синтезу самых разных идей, методов и жанров, Людовико Давид родился во второй половине 17 века на территории нынешнего швейцарского кантона Тичино. Сегодня почти забытый, он совмещал в себе качества живописца, гравёра и теоретика искусства. Его история — вместе с историей его сына Антонио — дает возможность посмотреть на связь швейцарской культуры и столицы христианского мира с неожиданного ракурса.

Давид был человеком своего времени, но он не умел и не хотел приспосабливаться к установленным художественным канонам и нормам. Свою итальянскую одиссею он начал в Венеции в качестве гравёра. Давид быстро стал своим в кругу выходцев из Тичино, вносивших заметный вклад в культурную жизнь Серениссимы (так в то время поэтически называли Венецианскую республику). Именно здесь он утвердился как художник и как интеллектуал. Его интересы, однако, выходили далеко за пределы только изобразительного искусства. Он изучал математику, естественные науки и астрономию. «Эклектик», — так характеризует его сегодня проф. Лука Пеццуто из Университета Л’Акуила (Università degli Studi dell’Aquila).

Читайте также:

Совместно с профессором Стефанией Вентра он готовит первую научную публикацию одного из главных и до сих пор неопубликованных сочинений Давида. «А еще он был склонен к жесткой полемике», — добавляет профессор Пеццуто, подчёркивая тем самым явное нежелание художника из Тичино подчиняться общепринятым в Риме той эпохи правилам. Он с недоверием относился к академической среде и проявлял нетерпимость к жёстким иерархическим отношениям, царившим обычно между мастером и учеником.

Его жизнь проходила в постоянных столкновениях и конфликтах с институциональным порядком и с коллегами. После своего начального венецианского периода он долго путешествовал между Мантуей, Болоньей и Пармой, изучая великих мастеров и переосмысливая их наследие в ситуации доминирования в то время тоскано-римской школы, прославленной первым теоретиком истории искусства Джорджо Вазари и ориентированной на античный идеал формы и иерархическую модель художественного развития, из-за чего северные традиции культуры Италии оказывались на периферии.

Человек с Севера

Мыслитель как раз северного склада, Давид оставался верен своим ломбардо-швейцарским культурным корням и был решительно настроен вернуть «школе Севера» заслуженное достоинство. Когда в конце 17 века он прибыл в Рим, исходные условия для этого проекта казались более чем благоприятными: он был знаком с влиятельными людьми и сам происходил из уважаемого рода. Однако и здесь разногласия и конфликты не заставили себя долго ждать. Людовико Антонио Давид выступил с прямой критикой Академии Святого Луки (Accademia di San Luca), обвиняя её адептов том, что они, по сути, математику приравняли к живописи.

В этом видео историк искусства Илария Сгарбоцца представляет римские работы Людовико Давида (на итальянском языке):

Он резко выступал против чрезмерной опоры на анатомические рисунки, против культа Рафаэля и в целом против косных традиций. Однако его понимание изобразительного искусства как синтеза цвета, перспективы и геометрии вскоре привело к тому, что он оказался на обочине художественной жизни. «Давид выступал против простого подражания образцам и стремился к более научному и более строгому подходу к живописи», — говорит профессор Пеццуто. Тем не менее Давид оставил в Риме заметные следы. Две его картины, «Поклонение пастухов» и «Поклонение волхвов», заказанные в 1691 году князем Джованни Баттистой Памфили, и по сей день находятся в церкви Сант-Андреа-аль-Квиринале (Sant’Andrea al Quirinale).

Он работал также, применяя свою теорию математической перспективы, над росписью купола позднее разрушенной капеллы Collegio Clementino. Для церкви Санта-Мария-делла-Скала (Santa Maria della Scala) Давид написал расположенную в капелле Святого Иосифа картину «Обручение Девы Марии», которая на протяжении долгого времени приписывалась его сыну Антонио. Людовико Давид при этом отнюдь не утратил интереса и к теоретическим штудиям. Он писал и редактировал тексты, многие из которых так и не были никогда опубликованы. Его главное сочинение — All’amore dell’arte — представляет собой корпус рукописей, включающий в себя более трёхсот трактатов и до настоящего времени так научно и не опубликованный.

Великий свидетель

В этом историко-хроникальном труде он с мрачной иронией описывает заблуждения и пороки римской культурной сферы. Текст рассказывает нам драматическую историю художника, противостоящего своей эпохе — историю северного интеллектуала, перенесённого в самое сердце итальянского классицизма и убеждённого в том, что истинное искусство создается не копированием статуй, но путем изучения законов природы, прежде всего света, и науки. «Речь идёт о тексте, который позволяет нам понять не только художественную технику, но и римское общество того времени, — отмечает профессор Стефания Вентра, — Этот текст содержит подробные сведения о контрактах, заказах и повседневной жизни художников, будучи написанным языком необычайно богатым, в котором переплетаются тичинские, ломбардские, тосканские и римские влияния».

Проект научно-критического издания текста All’amore dell’arte был осуществлён Лукой Пеццуто и Стефанией Вентра при поддержке Архива современности Университета итальянской Швейцарии (Archivio del Moderno, Università della Svizzera italiana) и в ближайшее время должен выйти в издательстве Officina Libraria. «Давид является исключительным источником для реконструкции отношений между художниками и римскими меценатами, — добавляет профессор Пеццуто. — Первая полная транскрипция его рукописей наконец позволяет нам понять весь масштаб его мышления».

Несмотря на весь свой блестящий ум, Людовико Антонио Давиду так никогда и не удалось ни обрести внутренний покой, ни добиться признания великих современников. Вероятно, он умер около 1716 года вдали от Рима, побывав сначала в Неаполе, а затем где-то (где именно, точно неизвестно) в зоне романо-германских культурных контактов, где он занимался астрономическими вопросами и реформой григорианского календаря. Его последние письменные труды, в том числе трактат Il Disinganno, на страницах которого он намеревался пересмотреть историю итальянского искусства, сместив акцент с центральных школ на школы Севера, на данный момент считаются утраченными. И здесь начинается вторая часть этой истории — история его сына Антонио Давида.

Сын Антонио и отказ от отцовской полемики

В отличие от отца, Антонио родился не в Швейцарии, а в Риме. Он был целиком и полностью человеком своей эпохи. «Это европейский художник 18 века, гармонично интегрированный в свою эпоху, — говорит профессор Вентра. — Если отец обращался к прошлому, то сын действовал в настоящем, в мире дворов и художественных академий». Будучи востребованным портретистом, он выполнял заказы знати, кардиналов и Римских Пап, многие его произведения вошли в передававшиеся по наследству из поколения в поколение собрания картин знатных римских семей.

Антонио Давид был прежде всего портретистом: на этом изображении представлена Мария Беатриче д’Эсте, супруга короля Англии, Шотландии и Ирландии Якова II Стюарта. wikipedia

Уже в молодые годы он был введён в папские круги — в том числе благодаря связям своего отца, и его карьера развивалась без скандалов и конфликтов. «Антонио сумел упрочить и развить клиентскую сеть, созданную его отцом, не поставив при этом под угрозу собственную карьеру», — отмечает профессор Вентра. В художественном отношении Антонио Давид был «профессионалом», специализировавшимся на портретах крупного плана — с чётко очерченными лицами и тщательно прописанной одеждой, но при этом с минимальной психологической глубиной. Качество его работ неоднородно: одни из них превосходны, другие скорее посредственны и конвенциональны.

При этом весь корпус его полотен может оказаться более обширным, чем принято считать сегодня. Инвентарный список, хранящийся в Государственном архиве Рима, включает в себя домашнее собрание живописи и копий картин старых мастеров, в том числе и произведений северных художников. Это может указывать на художественный вкус, унаследованный им от отца. Самая любопытная гипотеза, которую разделяют несколько исследователей, состоит в том, что Антонио сам способствовал исчезновению части полемических сочинений своего отца, стремясь защитить собственную карьеру от нападок критиков и оппонентов.

Будучи сыном бунтаря, он ведь работал для потомков тех самых семей, характеризуя которые его отец порой сознательно слов не подбирал. Это был, наверное, прагматический шаг, скорее всего, неизбежный в той ситуации. Так история семьи Давидов в пределах одного поколения проходит путь от художника, сражавшегося с академиями, к художнику, пользующемуся предоставляемыми ими привилегиями. От одинокого, опередившего свое время теоретика — к признанному, но сдержанному профессионалу, не хватавшему, что называется, звезд с небес.

Сегодня оба Давида вновь выходят из забвения благодаря совместной работе итальянских и швейцарских историков. «Людовико Антонио Давид не был великим живописцем, но был великим свидетелем своей эпохи, — говорит профессор Пеццуто. — А его сын Антонио — более сдержанный, но не менее интересный человек — завершает портрет семьи, сформированной неуёмным интеллектом тичинских художников. Это история, которая и спустя три столетия продолжает рассказывать нам о талантах и упорстве людей, пришедших издалека, чтобы быть услышанными в Вечном городе даже ценой конфликта буквально со всеми вокруг».

Русскоязычная версия материала создана с использованием искусственного интеллекта, адаптирована для целевой аудитории и затем прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch (ИП / НК / АП).