Бывший посол Ив Россье: «Я вижу Россию во мгле»

Украина-то снова поднимется при поддержке Запада. Меня беспокоит то, что я вижу, как Россия просто падает в никуда, что она сожгла все мосты. Keystone

«Меня беспокоит то, что я вижу, как Россия просто падает в никуда, что она сожгла все мосты. А куда Россия могла бы прийти? Никуда. Вот почему я вижу в перспективе Россию во мгле».

Западные компании в России подвергаются экспроприации, многие фирмы уже ушли с российского рынка, хотя некоторые остались. Ив Россье, бывший Чрезвычайный и Полномочный посол Швейцарии в Москве (работал до 2020 года), объясняет в этом интервью швейцарскому общественному телерадиоканалу SRF, что делало российский рынок таким привлекательным для западных компаний, с какими рисками связано сегодня ведение бизнеса в России и почему будущее этой страны выглядит более чем мрачным.

SRF News: Почему Россия была столь привлекательной для западных компаний?

Ив Россье: Для начала, в России проживает 145 миллионов человек. Это в целом очень хорошо образованные люди, и при этом в стране нет структур, достойных называться профсоюзами. Заработная плата в стране также была не очень-то высокой. Поэтому, конечно, (западным компаниям) было очень выгодно инвестировать в эту страну и работать в России.

Россия никогда не была легкой страной, но она стоила того, чтобы (присутствовать в ней). Вот почему после коллапса Советского Союза Россия и Запад активно инвестировали друг в друга. Российская экономика была плотно интегрирована в процесс глобализации, будучи (важным звеном) во всей цепочке создания добавленной стоимости.

А что произошло после начала войны?

После войны, конечно, нам всем пришлось начать рвать все эти связи. Российская экономика последовательно отрезает себя от всех механизма взаимных инвестиций. Я думаю, проблема в том, что экономическая конвергенция сопровождалась (все эти годы) политической дивергенцией. Экономически Россия приблизилась к Европе, но политически она последовательно отдалялась от нее. И вот в какой-то момент все эти связи лопнули, и мы сейчас находимся там, где и находимся.

Каковы самые большие риски для западных компаний в России на данный момент?

Большой риск для западных компаний — это прежде всего имиджевый риск. Именно поэтому они теперь и пытаются уходить с российского рынка. А это нелегко, потому что они вложили туда уже очень много средств. На них там работает много людей. И многие делают следующее: они просто продают свой российский бизнес за небольшую цену, но с правом обратного выкупа через пять, шесть или семь лет.

Россия просто падает в никуда, она сожгла все мосты

Как все эти предприятия будут все это время функционировать — это большой вопрос. Например, город Москва купил недавно завод Nissan Renault. Но я не могу себе представить, как город Москва сможет производить автомобили. Так что нет, эти компании уходят, но на определенный период времени, в надежде, что через десять лет они смогут вернуться, и каким-то образом они снова окажутся в нормальной ситуации.

Было ли это вторжение для Вас неожиданным?

Оглядываясь, этому можно найти очень хорошие объяснения. Но я был очень удивлен, потому что я всегда думал, что оккупировать и контролировать такую страну, как Украина, просто физически не представляется возможным. Особенно страну, которая не хочет становиться частью России. И вот, как мы видим, война продолжается уже больше года, потери с обеих сторон очень велики. Эта война — кошмар для всех, кто в ней участвует, для людей, которые гибнут каждый день. И я боюсь, что она будет продолжаться еще долго.

Вы очень хорошо знаете Россию. Какие чувства вызывает у Вас эта война?

Чувство печали. И за Украину, и за Россию. И на самом деле больше за Россию, потому что я думаю, что после этой войны Украина-то снова поднимется при поддержке Запада. Меня беспокоит то, что я вижу, как Россия просто падает в никуда, что она сожгла все мосты. А куда Россия могла бы прийти? Никуда. Вот почему я вижу в перспективе Россию во мгле, ту Россию, которая мне нравится, которую я люблю, включая и тех людей, которых я знаю и особенно ценю. И это меня очень, очень огорчает.

Интервью взяла Камилла Херрманн (Camilla Herrmann). Оригинал на немецком языке по этой ссылкеВнешняя ссылка.