В Швейцарии запрет на нищенство ударил по самым бесправным

«Раньше попрошайничество было оформлено рядом правил и ограничений. Нынешний же правовой порядок носит однозначно репрессивный характер». Yves Leresche

В большинстве швейцарских кантонов просить милостыню на улицах запрещено. Кантон Во ввел этот неоднозначный в глазах многих запрет одним из последних. Спустя полтора года власти подвели итоги и остались вполне довольны результатом. А вот те, кого запрет коснулся непосредственно, оказались в крайне сложной ситуации.

Этот контент был опубликован 10 июня 2020 года - 11:00

Начиная с 1 ноября 2018 года попрошайничество на всей территории кантона Во запрещено. Эта мера сильно ударила по сотням людей, которые жили прежде исключительно за счет нищенства. Серьезные изменения пришлось вносить в свою работу и правоохранительным органам. При этом такой режим тестировался Лозанне уже с 2013 года, когда там было запрещено просить подаяние и напрямую лично обращаться к прохожим, прося у них денег, в центре города на самых оживленных улицах и площадях. 

«Раньше попрошайничество было оформлено рядом правил и ограничений. Нынешний же правовой порядок носит однозначно репрессивный характер», — отмечает Кристиан Паннатие (Christian Pannatier), начальник отдела уличного патрулирования, социальных контактов и вопросов мультикультурности муниципальной полиции Лозанны. «Нельзя сказать, что это кардинально изменило работу полицейских, несущих службу на улицах, но при старых правилах мы все же действовали более гибко, и диалог был куда более возможен. В зависимости от обстоятельств все старались как-то договариваться. Сейчас схема принятия решений полицейскими более четкая, не допускающая «серых зон».

Попрошайничество запрещено везде в той или иной форме

В Швейцарии в настоящее время попрошайничество запрещено на территории 15 кантонов из 26: в настоящее время это Во, Женева, Невшатель, Фрибур, Гларус, Шаффхаузен, Цуг, Граубюнден, Цюрих, Тургау, Базель-городской, Обвальден, Санкт-Галлен, Ааргау и Тичино. При этом в одних кантонах наказывают за попрошайничество вообще, а в других — нельзя заниматься лишь «навязчивым» попрошайничеством, то есть активно просить денег. Стоять просто так и принимать деньги - кто сколько даст - можно. Кроме того, многие муниципалитеты своей властью также запретили у себя попрошайничество в отдельных регионах. 

«Этот запрет ударил по самым уязвимым, вынудил начать скитаться самых социально уязвимых людей. Запрет на нищенство отнюдь не улучшил их жизнь, скорее наоборот». Yves Leresche

Например, так сделали города Поррентрюи (Porrentruy) в кантоне Юра, Мартиньи (Martigny) в Вале и Лисс (Lyss) в Берне. В других странах Западной Европы, будь то Франция, Бельгия или Германия, подход очень похож на швейцарский, такие же нормы действуют в канадском Квебеке. Об этом нам рассказывает эксперт в области социальных вопросов Жан-Пьер Табен (Jean-Pierre Tabin), профессор Лозаннской Высшей школы социальной работы и здравоохранения (Haute école de travail social et de la santé). Многие муниципалитеты и общины вводят у себя запреты только в определенных местах или только во время туристического сезона.

В реальности ситуация выглядит следующим образом. Если дежурные полицейские регистрируют нарушения, они останавливают нищенствующего, информируют его о действующем законодательстве, информируют муниципальное управление, которое назначает сумму штрафа и высылает счет. «Запрет оказался действенным, нищие практически исчезли из поля зрения граждан», — отмечает Кристиан Паннатие. «Это обстоятельство положительно сказалось и на розничной торговле: теперь мы получаем гораздо меньше жалоб от продавцов и владельцев магазинов».

Нищие боятся полиции

Перед 1 ноября 2018 года сотрудники полиции специально проинформировали всех нищих о вступлении в силу нового законодательства. Социальный класс нищих в Лозанне составляют, как правило, просто маргиналы и наркоманы, но немало среди них цыган из Румынии. «И с того дня почти все те, кто промышлял улицах, почти полностью исчезли. Это было довольно неожиданно», — вспоминает Кристиан Паннатье. «Они боялись полиции и не хотели в тюрьму», — говорит Анн-Катрин Ремо (Anne-Catherine Reymond), президент объединения для помощи людям без определенного места жительства и без постоянных доходов S.Egidio Suisse.

Это христианское по своему характеру общество много лет работает совместно с цыганскими объединениями Opre Rrom и Point d’Appui. Они помогают, в частности, определять в школы детей, чьи родители живут нищенством. Благодаря такой поддержке в период с 2014 года по начало 2020 года более двух десятков детей из семей «профессиональных» нищих смогли учиться в школах кантона Во. Официальный запрет нищенства «оказал катастрофическое воздействие на всю эту работу», — сожалеет Анн-Катрин Ремо.

Она продолжает держать связь с некоторыми семьями и в курсе их судьбы: большинство нищенствующих цыган двинулись во Францию или Германию и теперь вынуждены регулярно кочевать с места на место, потому что их гонят отовсюду. «Этот запрет ударил по самым уязвимым, вынудил начать скитаться самых социально уязвимых людей. Запрет на нищенство отнюдь не улучшил их жизнь, скорее наоборот», — отмечает Вера Черемисинофф (Véra Tchérémissinoff), председатель организации Opre Rrom. 

Вечные странники

Попрошайки в Лозанне сегодня менее заметны, чем раньше, но они отнюдь не исчезли. Эти люди стали просто проявлять больше осторожности, они сразу прямо обращаются к прохожим, с тем чтобы целенаправленно попросить у тех «пару монет», они теперь куда мобильнее. Миндру и Богдана в привокзальной толчее заметить довольно трудно, но они — цыгане, они там, в толпе пассажиров. За горячим чаем эта пара рассказывает нам, насколько осложнилась их повседневная жизнь с официальным запретом на попрошайничество.

Они говорят, что приехали в Швейцарию в поисках работы в сельском хозяйстве. Миндра даже достает из своей сумки листок с резюме, которое она всегда дает потенциальным работодателям. Правда, до сих пор никто их на работу не нанял. Они плохо говорят на французском, не умеют ни читать, ни писать — то есть не очень-то вписываются в нормальный рынок труда. В период с 2013 по 2018 годы супруги выживали за счет подаяния, «напрошенного» в Лозанне. После вступления в силу нового закона они сбежали в Гренобль, во Францию. 

«Мы оказались в приюте с массой народа других национальностей из разных стран, это было не очень-то подходящее место для женщин. Здесь мне куда безопаснее», — говорит Миндра. Поэтому затем они вернулись в Швейцарию и каждый день ездят по разным кантонам для того, чтобы просить милостыню на еду и ночлег в приюте в Лозанне, который обходится им в 10 швейцарских франков за ночь. Деньги нужно экономить, и Богдан порой спит на улице, даже зимой. Свою собаку им пришлось отдать приемной семье, ведь в приют с животными нельзя.

«После запрета ужас что началось», — говорит Миндра. «Каждый день я отправляюсь то в Веве, то в Монтрё, Сьон или Невшатель, чтобы собрать хоть немного денег. Я все время пересаживаюсь на разные поезда, чтобы не попасться контролерам». Сегодня ей выдался особенно трудный день: в Вале на Миндру пожаловались прохожие, полиция арестовала ее и продержала три часа в участке. Ей даже пришлось раздеться, чтобы показать, что она не припрятала на себе денег. 

«Сегодня за весь день из еды у нас был только мандарин, и больше ни крошки, а на ночевку у нас не хватает денег. Такая вот жизнь», — заключает Миндра. В организации S.Edigio уже начали сбор средств на то, чтобы помочь супругам достроить их домик в Румынии и осесть наконец на родной земле. «Это наш ответ на запрет попрошайничества», — говорит Анн-Катрин Ремо.

Найти работу

Большинство нищих, живущих в кантоне Во, приехали в Западную Европу в поисках работы, но порой им приходится в буквальном смысле «протягивать руку, чтобы не протянуть ноги». В организации Opre Rrom им стараются помочь с поиском работы в Швейцарии, но сегодня, в связи с запретом попрошайничества, ситуация осложнилась в еще большей степени. В итоге некоторым уже удалось устроиться на временную работу, а кое-кому удалось даже получить постоянную занятость. 

«Решать эти задачи нелегко, потому что в большинстве своем эти люди элементарно неграмотны, а в Швейцарии к работникам предъявляются очень высокие квалификационные требования, включая наличие дипломов и сертификатов», — объясняет Вера Черемисинофф. Она приводит в пример трех женщин, которых отказались брать на курсы, где обучали на профессию уборщицы, потому что те не могли прочитать инструкции на чистящих средствах! «Мы помогаем им составить резюме так, чтобы высветить те их биографические данные, опыт и знания, которые помогли бы им найти работу в Швейцарии. Ведь в большинстве своем эти люди все же работали в своей стране, чаще всего — в сельском хозяйстве», — добавляет Вера Черемисинов. 

Например, один из ее молодых подопечных всю жизнь заботился о лошадях, а потом успешно нашел работу в школе верховой езды. «Нам следует бороться с причинами бедности, а не с самой бедностью. Мы в Швейцарии могли бы продемонстрировать реальную солидарность Европой в решении этой глобальной проблемы, но для этого швейцарским политикам надо иметь мужество проявить решимость, не боясь проиграть следующие выборы, — говорит Анн-Кетрин Реймонд.

Нищенство стало уголовным преступлением

Через год после вступления в силу нового закона правительство Лозанны оценила итоги как «очень удовлетворительные», отметив, что запрет привел к «немедленному и очень эффективным результату». «Если политическая цель состояла в том, чтобы просто выгнать нищих, не заботясь о собственно причинах этой проблемы, то да, тогда можно докладывать об успехах», — уверен Жан-Пьер Табен (Jean-Pierre Tabin). Этот ученый-эксперт был одним из организаторов исследования, проведенного в 2010 году кантоном Во с целью оценить, насколько велика степень вовлеченности детей в лозаннскую индустрию попрошайничества. 

В итоге был сделан вывод, что масштабы этой проблемы не столь и велики. После вступления в силу запрета на попрошайничество Жан-Пьер Табен продолжил свои исследования. По его мнению, «нищенство стало преступлением, как и факт отсутствия жилья и необходимость спать на улице. Таким образом идет криминализация бедности. Социальная проблема становится проблемой полиции, нищие не могут оплачивать штрафы, после чего следуют напоминания, судебные иски и, наконец, хоть и краткое, но пребывание в тюрьме».

Если они не являются швейцарцами, то такие люди становятся «преступными иностранцами» и их могут депортировать. «Это люди приехали сюда в попытке улучшить свое финансовое положение, а в итоге стали преступниками, причем их единственное преступление есть их бедность», — говорит Жан-Пьер Табен.

End of insertion

Запрет на попрошайничество в кантоне Во не остался без реакции, против него была подана жалоба, но сначала кантональный суд, а затем и Федеральный суд в Лозанне подтвердили правомочность нового законодательства, призванного «сохранить общественный порядок, безопасность и спокойствие», а также предупредить «создание мафиозных организованных группировок».

Следующей инстанцией стал Европейский суд по правам человека. Решение ожидается. А пока исследования в Швейцарии и других европейских странах показали, что люди, которые непосредственно занимаются попрошайничеством, не принадлежат здесь, как правило, к миру организованной преступности, как это имеет место в постсоветских странах. «Мафии нищих не существует, это выдумки, страшилки», — говорит Жан-Пьер Табен. «Зато что там существует, так это семейные связи».

Тем не менее власти Швейцарии и органы правопорядка постоянно ссылаются именно на этот аспект и на необходимость «поставить заслон на пути использования детей с целью попрошайничества», пусть даже исследования доказывают обратное, то есть что дети, как правило, в криминальном бизнесе не участвуют. «Это пустые слова, ни на чем не основанное стереотипное мнение. Но вам не удастся поменять стереотип с помощью аргументов, потому что речь идет не о рациональном мышлении, а о почти что религиозной вере», — отмечает Жан-Пьер Табен.

Поделиться этой историей