Необыкновенная судьба полицейского из Женевы, ставшего художником

Без названия, 1996-1997 гг., Филипп Жаккар. Сюжеты его картин — все то, что ему хорошо знакомо, то, что окружает его в повседневной жизни: деревья, дома… и сотни стульев. RTBF

Банк, потом полиция кантона Женева — вот лишь некоторые из этапов необычного жизненного пути этого живописца.

Это история художника, который долгие годы творил, оставаясь почти никому не известным. Филипп Жаккар (Philippe Jaccard) родился и вырос в Женеве. Проработав два года в банке Schweizerischer Bankverein (сегодня это банк UBS), в возрасте 24 лет он понял, что мир финансов — это не для него. Поступив на службу в полицию Женевы, он сделал выбор, который, как позже выяснится, станет лишь одним из этапов его необычной судьбы.

Очень скоро им овладела одна — но пламенная — страсть: живопись, ставшая для него единственным и подлинным содержанием и оправданием всей его жизни. При первой же возможности он уходил со службы, чтобы, порой даже не сняв униформы, как можно скорее встать за мольберт и посвятить часы, которые на самом деле должен был бы проводить на дежурстве, своим полотнам, создаваемым в напряжённом лихорадочном ритме. Такая двойная жизнь — между уставом полицейской службы и внутренней экзистенциальной необходимостью творчества — не могла продолжаться долго.

В 35 лет Филипп Жаккар перенёс тяжёлый психический срыв. Его официально признали «постоянно нетрудоспособным», и к прежней работе в полиции он уже не вернулся. Позднее он говорил, что именно искусство уберегло его от психиатрической клиники. Живопись стала для него не утешением и не терапией, а единственной формой существования — абсолютной необходимостью, без которой его жизнь утратила бы всякий смысл. В 1992 году Жаккар приобрёл свою первую персональную мастерскую площадью около 80 квадратных метров. Там он и работал — без сна и отдыха. Когда жизненные обстоятельства вынудили его покинуть это ателье, он оставил после себя более четырёх сотен живописных широкоформатных работ. Швейцарский арт-дилер, с которым Жаккар был знаком, приобрёл все эти картины за буквально символическую сумму.

На старой лесопилке

Однако и это не принесло художнику настоящего признания. Арт-дилер, специализировавшийся, казалось бы, на современном искусстве, оказался не готов ни к масштабу его работ, ни к их радикальному творческому высказыванию. В течение многих лет картины хранились на старой лесопилке под слоем древесной пыли, в совершенно неподходящих условиях: краски тускнели, их художественная сила становилась трудно различимой даже для специалистов. «Нам пришлось провести настоящее расследование, чтобы вообще установить, где находятся его полотна», — рассказывает брюссельский галерист Эрве Пердриоль (Hervé Perdriolle).

«У меня сразу сработала интуиция, — вспоминает Эрве Пердриоль. — Я оценил и качество показанных им мне работ, и всё своеобразие личности этого художника. Нам удалось найти значительное количество его полотен, вернуть их в оборот и начать реставрацию». RTBF

По его словам, условия хранения на лесопилке были катастрофическими, холсты нуждались в серьёзной реставрации. А ведь ими творческое наследие Филиппа Жаккара не ограничивалось: в него входили ещё около 160 полотен, созданных в Бургундии, на родине его матери. Эти работы он оставил в распоряжении местных коммунальных властей, однако и там картины годами хранились в столь же неудовлетворительных условиях. На этом история могла бы завершиться — тихо и бесповоротно, как это нередко происходит с художниками, оказавшимися вне рынка. Но вмешался его величество случай.

Однажды, находясь в Брюсселе, Филипп Жаккар зашёл в одну из местных галерей — его привлекла выставленная там коллекция работ с плотной, тёмной энергетикой. «У меня сразу сработала интуиция, — вспоминал галерист Эрве Пердриоль. — Я оценил и качество показанных им мне работ, и всё своеобразие личности этого художника. Нам удалось найти значительное количество его полотен, вернуть их в оборот и начать реставрацию». Так начался поздний этап художественной биографии Филиппа Жаккара — так началось его возвращение из почти полного творческого небытия в момент, когда его судьба, казалось бы, уже была решена окончательно.

Спасти от забвения

«Сделать художника известным по-прежнему крайне сложно. Мы мобилизуем все ресурсы — участие в арт-ярмарках, подготовку публикаций, создание каталога, а это огромная работа — не зная, чем всё в итоге обернётся», — признаётся галерист. Сам Филипп Жаккар не считает себя живописцем: он называет себя ремесленником. Более того, он предпочитает не использовать выражение «писать картину» — он говорит, что «делает» свои полотна. Художник рассказывает, что в детстве, как и все дети, он пробовал рисовать, но никогда не занимался рисунком всерьёз, оставшись самоучкой.

Посетители, впервые открывающие для себя его работы, нередко соотносят их с экспрессионистской традицией экзистенциальной фигуративной живописи. RTBF

Зато со временем у него сформировалась собственная, легко узнаваемая манера письма на основе быстрого, почти инстинктивного полёта кисти. «Я всегда работаю даже над большим холстом очень быстро, от двух до трёх часов», — говорит он. Сюжеты его картин — все то, что ему хорошо знакомо, то, что окружает его в повседневной жизни: деревья, дома… и сотни стульев. По всей видимости, это единственный предмет мебели, которым он располагает у себя дома в избытке. Есть и натюрморты, они возникают благодаря флористу, который почти ежедневно одалживает ему свои цветочные композиции.

И, наконец, автопортреты, которым несть числа. Большинство его работ не имеют названий, за исключением случаев, когда он пишет портрет конкретного человека. «Он работает с мрачными и сдержанными мотивами, но при этом добивается ощущения внутреннего света и напряжённой жизни, — говорит Эрве Пердриоль. — Он никогда не вешал у себя дома ни одной своей картины, не архивировал, не документировал и не фотографировал свои работы».

В итоге: 40 лет живописного труда — и всего лишь несколько выставок. Всё его наследие сегодня насчитывает около шестисот работ, выполненных на холсте и бумаге. Большинство из них никогда не демонстрировались массовой публике. Посетители, впервые открывающие для себя его работы, нередко соотносят их с экспрессионистской традицией экзистенциальной фигуративной живописи, сравнивая художника с Эгоном Шиле (Egon Schiele) или Фрэнсисом Бэконом (Francis Bacon). Остаётся и вопрос цены.

Читайте также:

«Определить стоимость его картин чрезвычайно сложно: аукционных ориентиров у нас нет, любые оценки носят условный характер. Но мы стараемся выйти на справедливый уровень цен», — поясняет галерист. Часть работ предлагается по цене 6–7 тысяч евро за полотно, другие — по 22 тысячи. Сам же Филипп Жаккар все еще продолжает «делать» свои картины. В живописи он наконец обрёл полную свободу. Его история — это напоминание о том, что искусство способно десятилетиями существовать в тени, терпеливо ожидая взгляда со стороны, способного вывести его из забвения. Работы Филиппа Жаккара можно было увидеть в Galerie Modesti Perdriolle в брюссельском районе Э́лсене (нид. Elsene), или Иксе́ль (фр. Ixelles) до 18 декабря 2025 года.

Эта статья была первоначально опубликована на сайте RTBF Внешняя ссылка1 декабря 2025 года. Русскоязычная версия материала создана с использованием искусственного интеллекта, адаптирована для целевой аудитории и затем прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch (ИП / НК / АП).