Эксперты спорят о том, когда демократия перестаёт быть демократией

Каракас, апрель 2026 года: после многих лет авторитарного правления Николас Мадуро (Nicolás Maduro) был без особых церемоний отстранён от власти Трампом. Но станет ли Венесуэла после этого по-настоящему демократической страной? Pedro Mattey / Keystone

В наши дни демократия нередко приходит в упадок постепенно, для её демонтажа уже не требуется насильственного захвата власти. Демократические институты формально сохраняются, но во многих странах их реальное содержание постепенно выхолащивается. Об этом говорят многие эксперты. Но даже им не всегда ясно, в какой момент демократия действительно перестаёт быть демократией, да и можно ли вообще определить такую границу.

Кевин Касас-Самора (Kevin Casas-Zamora) возглавляет Международный институт демократии и содействия выборам (International IDEA), межгосударственную организацию со штаб-квартирой в Стокгольме, которая занимается вопросами выборов, политических институтов и устойчивости демократии. Он предлагает простой ориентир: демократия перестаёт быть демократией тогда, когда добиться реальных политических перемен через выборы уже невозможно. По его мнению, именно здесь проходит граница между такой страной, как Индия, где выборы по-прежнему что-то решают, и такой страной, как Венесуэла, где в последние годы они уже перестали значить вообще что-либо.

Но и этот ориентир становится всё менее надёжным. Раньше крах демократии было распознать гораздо проще: где-то происходил военный переворот, где-то отменяли выборы, где-то начинался «спор хозяйствующих субъектов». Конечно, путчи по-прежнему случаются и в 21 веке, но в целом граница между демократией и недемократией стала куда менее отчётливой. Всё чаще мы имеем дело скорее с постепенным закатом демократических правил и норм. Танки на улицах заметны сразу, а вот эрозия демократии происходит медленно и не всегда бросается в глаза. Например, означает ли тот факт, что исполнительная власть в США всё больше сосредотачивается в руках Дональда Трампа, что эту страну уже нельзя считать свободной демократией?

Будапешт, апрель 2026 года: сторонники партии Tisza отмечают свою победу на парламентских выборах, по итогам которых Виктор Орбан (Viktor Orbán), находившийся у власти 16 лет, потерпел поражение. Robert Hegedus / Keystone

Лишили ли Венгрию демократического статуса институциональные преобразования, которые Виктор Орбан (Viktor Orbán) проводил с 2010 по 2026 год? И произошло ли то же самое в Польше в период правления партии «Право и справедливость» (Prawo i Sprawiedliwość), когда суды и СМИ всё сильнее оказывались под политическим контролем? А если новые правительства начинают восстанавливать независимость судей, медиа или избирательной системы, то означает ли это, что страна тем самым сразу снова становится демократией? Усилилась ли демократичность Венгрии после того, как Виктор Орбан сразу и без оговорок признал своё поражение на выборах?

Критерии как детали конструктора Lego

И всё же, несмотря на размытость критериев, научные и аналитические центры по-прежнему пытаются оценивать, в каком состоянии находится демократия в разных странах. Так, в марте 2026 года вышли два крупных ежегодных доклада о положении демократии в мире: один подготовила американская организация Freedom House, другой — Институт Varieties of Democracy (V-Dem) в Гётеборге. Ни один из них не даёт особых поводов для оптимизма, хотя, когда речь заходит о конкретных странах, их оценки начинают заметно расходиться. Например, оба доклада зафиксировали в 2025 году резкое ухудшение ситуации с демократией в США, однако описали этот феномен очень по-разному.

По оценке V-Dem, скорость, с которой администрация Дональда Трампа сосредоточивала исполнительную власть в своих руках, не имела прецедентов в истории США. В особом разделе своего доклада (Regimes of the World) эта страна даже перешла из категории «либеральных» в категорию «электоральных демократий». Неправительственная организация Freedom House со штаб-квартирой в Вашингтоне тоже отметила в США серьёзные проблемы со свободой слова и коррупцией, но в её классификации страна всё же остаётся «свободной».

В апреле 2026 года свою оценку представил и Economist Intelligence Unit (EIU) в Лондоне. Ещё в 2016 году этот аналитический центр понизил статус США до категории «несовершенных демократий». По его оценке, в 2025 году положение дел в стране тоже ухудшилось, но лишь незначительно. Венгрия в классификации V-Dem — «электоральная автократия», по версии Freedom House — «частично свободная» страна, а по оценке EIU — «несовершенная демократия». В случае России расхождений уже меньше: V-DemВнешняя ссылка относит её к «электоральным автократиям», Freedom HouseВнешняя ссылка — к «несвободным» странам, а EIUВнешняя ссылка — к «авторитарным режимам».

Карл Хенрик Кнутсен (Carl Henrik Knutsen), один из ведущих исследователей центра V-Dem, согласен с Кевином Касасом-Саморой: точно определить момент, в который демократия перестаёт быть демократией, крайне трудно. Вероятно, ключевой признак здесь — всё-таки конкурентные выборы. Но и это понятие не так просто определить. Выборы проводят и многие недемократические режимы, например Россия. Но даже там, где бюллетени не фальсифицируют и оппозиционные партии не запрещены, выборы всё равно могут проходить в неравных условиях, особенно если действующая власть контролирует медиа и использует административный ресурс в свою пользу.

И можно ли тогда такие выборы по-прежнему считать демократическими? Именно поэтому современное понимание демократии уже не сводится только к наличию или отсутствию выборов. Речь идёт о более широком наборе либеральных и демократических прав и свобод. Как поясняет Карл Хенрик Кнутсен, V-Dem опирается в своих оценках на целый набор критериев, которые, по его выражению, можно сравнить с деталями конструктора Lego. На этой основе институт формирует несколько индексов, включая участие граждан в политике и равенство граждан с точки зрения их политических прав и возможностей, а затем размещает страны на шкале от более демократических к менее демократическим и присваивает им категории. Так, в 2025 году к «либеральным демократиям» по этой версии относилась 31 страна, к «электоральным демократиям» — 56, к «электоральным автократиям» — 57, а к «закрытым автократиям» — 35.

Не только академический характер

Итак, индикаторов, на основе которых можно измерить и оценить состояние демократии в обществе, очень много, поэтому переход страны из одной категории в другую как правило становится результатом сочетания самых разных факторов. Но, как говорит Карл Хенрик Кнутсен, в условиях нынешней глобальной «демократической рецессии» особенно быстро слабеет не электоральная, а либеральная составляющая демократии, то есть такие принципы, как независимость судов, парламентский контроль над правительством, защита гражданских прав и свобода прессы. Именно так и произошло в России. Отсюда и следующий вопрос: даёт ли ухудшение именно этих либеральных элементов основания опасаться, что под ударом оказалась уже сама демократия в этой стране как таковая?

Политолог Филип Маноу (Philip Manow) из Университета города Зиген (Universität Siegen) в Германии указывает, что, возможно, западное понимание демократии сейчас стало слишком общим именно за счет «либеральных критериев». Из-за этого меняется не только понимание того, что вообще можно считать демократией. Меняется и точка, после которой эксперты начинают говорить о её кризисе. Является ли конфликт между судами и правительством в Венгрии признаком демократического отката, или это часть обычной борьбы за власть внутри конкурентной демократической системы? По мнению Филипа Маноу, отраженному им в монографии Unter Beobachtung («Под колпаком»), Внешняя ссылка«кризис либеральной демократии» вполне может означать именно кризис либеральной демократии, а не демократии вообще.

Пекин, март 2026 года: в столице Китая открылась очередная сессия Всекитайского собрания народных представителей — формально высшего органа государственной власти страны. Ichiro Ohara / AFP

И это не только академический спор. В 2022 году Европейский парламент, применив формулировку, перекликающуюся формулой от V-Dem, заявил, что Венгрия больше не является полноценной демократией, а представляет собой лишь «электоральную автократию». «Выборы там проводятся, но уважение к демократическим нормам и стандартам отсутствует», — заявили депутаты, призвав Еврокомиссию добиваться реформ в Будапеште, увязывая их успех с выделением столь необходимых Будапешту средств из бюджета ЕС. Иными словами, подобные классификации носят далеко не только академический характер, они способны реально влиять на весьма важные политические решения и на выделение вполне конкретных денежных средств.

Но тогда возникает и другой вопрос: если определение демократии становится все более расплывчатым, то не слишком ли легко сегодня становится утверждать, что она где-то уже прекратила своё существование? И не превращается спор о демократии в ещё одну линию политического раскола того или иного общества? Профессор конституционного права Университета Фрибура (Université de Fribourg / Universität Freiburg) Ева Мария Бельзер (Eva Maria Belser) выступает за такое понимание демократии, которое учитывает не только факт проведения или непроведения выборов, но и такие критерии, как права человека и верховенство права. Но при этом она с осторожностью относится к жёсткому делению мира на «настоящие» демократии и все остальные.

Где проходят пределы демократии

Критиковать нарушения прав человека необходимо. Так считает Ева Мария Бельзер, представляющая Швейцарию в консультативном совете International IDEA (Стокгольм, Швеция), международной организации со специализацией в сфере оценки и анализа демократических институтов и процессов. Но, по её словам, после опыта 20 века, когда мир уже был расколот на враждующие политические блоки и системы, не стоит снова делить его на демократические и недемократические системы. По мнению Евы Марии Бельзер, важнее задавать вопрос не о том, когда демократия заканчивается, а почему это происходит — и почему всё меньше людей готовы её защищать.

Чтобы ответить на этот вопрос, считает она, нужно смотреть не только на институты, но и на результаты их работы. Людей прежде всего волнуют вполне осязаемые вещи: зарплаты, жильё, образование, перспективы их детей. И с этой точки зрения, говорит Ева Мария Бельзер, «нам придётся признать, что во многих странах демократические системы разочаровали людей». Но и такой взгляд, в котором на первый план выносятся результаты, а не процедуры, вовсе не обязательно делает картину менее запутанной, тем более что некоторые откровенно тоталитарные государства уже давно называют себя демократиями. Северная Корея, например, включает это слово даже в своё официальное наименование. Другие страны, включая Китай, активно возражают против западных критериев оценки демократии, считая, что Запад признает легитимной только одну — западную — модель и автоматически исключает все остальные модели.

Москва, 18 марта 2024 года: Владимир Путин, одновременно действующий президент России и кандидат на новый срок, приезжает в свой избирательный штаб на встречу с доверенными лицами. «Никогда и никто не сможет диктовать нашему народу, какое общество и на каких принципах мы должны строить». Keystone

Похожие аргументы раньше выдвигалВнешняя ссылка и Владимир Путин. Так, он был «убеждён, настоящая демократия в многополярном мире прежде всего предполагает возможность любого народа… выбирать свой собственный путь, собственную социально-политическую систему… и никто никогда не сможет диктовать нашему народу, какое общество и на каких принципах мы должны строить». Но тогда по такой логике в теории любой экономический спад можно будет трактовать как свидетельство того, что данная система уже не отвечает критериям демократии, или промышленный подъем, наоборот, можно будет считать началом периода торжества демократии.

По мнению Евы Марии Бельзер, некоторые опорные принципы всё же должны оставаться неизменными, в том числе основополагающие права и свободы человека и гражданина: «Само человеческое достоинство предполагает, что человек может и должен свободно высказываться и быть услышанным. Я убеждена, что это универсальный принцип. Но если говорить о демократии в целом, то саму идею «власти народа, осуществляемой народом и для народа» можно ведь при желании истолковать очень широко. Поэтому нынешние вызовы, с которыми сталкивается либеральная демократия, вполне могут стать возможностью снова сесть за общий стол переговоров, с тем чтобы лучше понять, что такое демократия, какой она может быть, какой она должна быть — и где проходят её пределы».

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.