Кристиан Больт: «Любовь и смерть завораживают меня»

Скульптор за работой: швейцарско-немецкий художник Кристиан Больт учился у итальянских мастеров и сформировал собственную технику в диалоге с мрамором, глиной и другими материалами скульптурной традиции Италии. Atelier Bolt

Переосмысляя хранящегося в парижском Лувре «Умирающего раба» Микеланджело, Кристиан Больт, скульптор из швейцарского кантона Граубюнден, пытается заново провести границу между жизнью и смертью, размышляя о том, какую роль в современном мире способно еще сыграть старинное искусство ваяния. 

В начале 16 века папа Юлий II заказал Микеланджело грандиозную гробницу. Для неё художник должен был создать несколько дюжин мраморных фигур; среди них были и так называемые «Пленники», или «Рабы», группа оставшихся незавершёнными скульптур. Именно к ним сегодня и обращается швейцарский скульптор Кристиан Больт (Christian Bolt). Особенно его занимает «Умирающий раб», фигура высотой более двух метров, которая сегодня хранится в Лувре рядом со своим собратом, «Восставшим рабом». Так и не став украшением гробницы, обе скульптуры со временем были признаны одними из величайших работ Микеланджело.

«Умирающий раб» Микеланджело в Лувре. Atelier Bolt

Глубоко вникнув в метафизику «Умирающего раба», Больт создал собственную версию этого образа, воплощающего неуловимый миг между жизнью и смертью, момент перехода от живого тела к почти шекспировскому смертному сну. В «Умирающем рабе» телесная красота и чувственность (Эрос) существуют в тени приближающейся смерти (Танатос), задавая тем самым один из самых впечатляющих лейтмотивов всего западного искусства.

Кристиан Больт, родившийся в 1972 году в городе Устер (Uster), кантон Цюрих, и постоянно работающий в Клостерсе (Klosters), кантон Граубюнден, говорит, что контраст — один из главных принципов его творческой манеры. «Умирающий раб», признаётся он, волновал его уже в юности: «Меня всегда поражало, как момент смерти может быть изображён столь живо, мощно и эстетически тонко».

С его точки зрения, внутреннее напряжение между расцветом и увяданием придаёт этой экзистенциальной драме энергию, которая остаётся характерной чертой и нашей современной жизни. Почему Больт вообще решил обратиться к этой, пожалуй, столь же впечатляющей, сколь и загадочной работе Микеланджело? По словам швейцарского скульптора, раньше его не особенно занимало искусство, связанное с погребальными ритуалами, хотя смерть, разумеется, была и остаётся важной частью человеческого опыта. Его больше интересовал поиск собственного художественного языка, который позволил бы ему при помощи скульптурных форм показать способность человека к внутреннему росту.

«Умирающий раб» Кристиана Больта. Atelier Bolt

Но «Умирающий раб» оказался особым случаем, давшим шанс поговорить даже не столько о теле и форме, сколько о духовном измерении искусства как такового. Работа над собственной версией этой скульптуры стала для него попыткой не просто повторить внешний облик оригинала, но приблизиться к образу мысли Микеланджело, понять внутреннюю силу и логику художественной истины, раскрытой в его творениях. Именно поэтому Больт отказывается здесь от полностью самостоятельного замысла и вступает в диалог с уже существующими формами. Но это вовсе не прямое копирование, а способ по-новому взглянуть в свете гения Микеланджело на собственный художественный потенциал.

Живой нерв

«Искусство многое мне дало, но оно же научило меня не делать из него культа, не превращать в догму», — говорит Кристиан Больт. Где в будущем окажется его «Умирающий раб»? Скульптор отвечает уклончиво: «Я работаю прежде сего для себя самого. Время покажет». Предварительный макет этой скульптуры был создан в Карраре, в известной мастерской Studi d’Arte — Cave Michelangelo, с которой Больт сотрудничает уже много лет. Каррарские мастера взяли на себя первый этап этой работы, а сам он теперь занимается детальной проработкой фигуры и теми интеллектуальными и философскими вопросами, которые возникают при сравнении его версии с оригиналом в Лувре.

«Скульптура напрямую приводит художника к глине, камню, дереву, извести. Именно поэтому меня так глубоко трогают красота и величие природных материалов». Atelier Bolt

Обращение к микеланджеловским non finito, то есть к незавершённым работам мастера, стало для Кристиана Больта не только эстетическим выбором, но и способом приблизиться к живому нерву образа, когда всё лишнее уже удалено, а сам образ вот-вот уже вздохнет и обретёт собственную жизнь. Как говорит швейцарский скульптор, это один из основных принципов классической пластики: форма рождается из равновесия и столкновения разнонаправленных начал. Но что вообще привело его к скульптуре?

«Для меня скульптура — самая непосредственная форма искусства, манифестация того, для обозначения чего в немецком языке существует понятие Berührung, или „прикосновение“». В детстве его восхищали работы Огюста Родена и Тильмана Рименшнайдера (ок. 1460–1531) — одного из крупнейших немецких ваятелей позднего Средневековья. Решение стать скульптором Больт принял позже, уже во время учёбы в гимназии в Цюрихе, когда начал регулярно заниматься в скульптурной мастерской.

Кристиан Больт в своей мастерской. Atelier Bolt

Тогда ему было всего 15 лет, а его наставнику было за 80, и, по словам Больта, именно этот опыт окончательно и подтолкнул его к выбору профессии. После учёбы в Карраре он переехал во Флоренцию и окончил там Академию изящных искусств (Accademia di Belle Arti). В 2014 году, также во Флоренции, он получил профессорскую должность на кафедре скульптуры в Академии рисунка (Accademia delle Arti del Disegno), старейшей художественной академии мира.

Источник красоты

Связь со Швейцарией остаётся для него важной частью творческой биографии. «Мои культурные корни очень много для меня значат. Я глубоко связан со своей страной и с её людьми. Я сознательно держусь своих культурных корней, и это помогает мне оставаться открытым по отношению к другим культурам», — говорит Кристиан Больт. Много лет он работал с наследием Альберто Джакометти: «Его вытянутые, ломкие фигуры глубоко меня тронули. Поразительно, но его скульптуры буквально дышат в такт с пространством, хотя позднее я сознательно отдалился от такого рода экзистенциализма». В самом деле, если Джакометти снова и снова «удалял лишнее», пытаясь добраться до сущности человеческой природы и показать её хрупкость, то Больт отказывается от логики радикальной редукции формы в пользу её постепенного развития и раскрытия.

Интерьер мастерской Кристиана Больта в городе Клостерс, Граубюнден, Швейцария. Atelier Bolt

В качестве своих ориентиров Больт называет не только Родена, но и Камиллу Клодель (Camille Claudel), а также с Клодом Моне (Claude Monet). Из старых мастеров, помимо Микеланджело, на него повлияли Донателло и Андреа дель Сарто (Andrea del Sarto). В современном искусстве ему особенно близки живопись Ансельма Кифера (Anselm Kiefer) и архаическая энергия работ Сая Твомбли (Cy Twombly).

«Соприкосновение с творческим языком другого художника усложняет и мой собственный язык. Художественное развитие невозможно без общения с другими людьми», — говорит Кристиан Больт. Но не менее важна для него и родная природа. Он не смог бы работать без деревьев, гор и ветров Клостерса. Его мастерская Atelier Bolt давно стала живым пространством выставок, литературных чтений и концертов классической музыки.

Здание мастерской Кристиана Больта в Клостерсе. Atelier Bolt

«Именно жизнь в горах во многом и сформировала моё искусство, — говорит Больт. — Здесь всё воспринимается острее. Горы вокруг в моих глазах становятся огромными скульптурными формами: свет, время суток и смена сезонов всё время меняют их, и это напрямую влияет на мою работу». В своей мастерской он заново обращается к ренессансной технике terra secca, или «сухой земли», работая с деревом, глиной, гипсом, воском, мрамором, бронзой и известью. Интерес к этой технике возник у него после того, как в запасниках флорентийской Академии изящных искусств он обнаружил торс в натуральную величину — версию «Речного бога», выполненную именно таким способом. Теперь Больт хочет заново, уже вполне осознанно пройти весь путь рождения скульптуры.

Этюд в технике terra secca («сухой земли»), с которой Кристиан Больт экспериментирует в своей мастерской. Применяя эту ренессансную технику, скульптуру создают не из мрамора, а из смеси земли, глины, извести и других связующих материалов. Atelier Bolt

Его интересует, как старую технику terra secca можно использовать сегодня с учётом современных технических возможностей. В ближайшие два года он собирается создать в этой технике несколько фигур в натуральную величину. Параллельно продолжается работа и над «Умирающим рабом». Для своих скульптур Кристиан Больт использует только местную глину. Он добавляет в неё известь и другие минеральные компоненты, а получившиеся составы затем изучают специалисты в лабораториях ВТШ Цюриха (ETHZ). «Я всё-таки смог у себя на родине найти и нужную глину, и подходящие известковые смеси, — говорит он. — Ведь скульптура начинается с прямого контакта с материалом: с глиной, камнем, деревом, известью. Наверное, именно поэтому меня так трогают их красота и сила». Из этого чувства во многом и рождается его эстетика — как и из веры в Бога, которого он считает главным источником красоты в мире.

Читайте также:

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.