Коллекция Бюрле возвращается в Кунстхаус Цюриха

Цюрихский Кунстхаус всё ещё ищет язык, на котором можно было бы говорить о сложном наследии Эмиля Бюрле. Kunsthaus Zürich

Коллекция швейцарского промышленника и предпринимателя Эмиля Георга Бюрле, переданная в свое время в долгосрочное пользование цюрихскому Художественному музею (Кунстхаус), является не только ценным художественным собранием, но и репутационной проблемой. Вопрос вызывает происхождение многих работ коллекции: часть картин когда-то принадлежала еврейским коллекционерам, ставшим жертвами нацистских преследований. Недавно «Кунстхаус» представил публике уже третью версию экспозиции полотен Бюрле.

Коллекция швейцарского промышленника Эмиля Георга Бюрле (Emil G. Bührle), переданная в долгосрочное пользование цюрихскому Художественному музею (Кунстхаус), давно стала не только ценным художественным собранием, но и репутационной проблемой. Недавно Кунстхаус представил публике уже третью версию экспозиции полотен Бюрле. Вопрос вызывает происхождение многих работ: часть картин когда-то принадлежала еврейским коллекционерам, ставшим жертвами нацистских преследований. Среди таких картин — «Султанша» Эдуара Мане (Édouard Manet), написанная около 1871 года.

На картине изображена молодая женщина в прозрачном белом платье. Найти её в зале не так просто: она теряется среди других полотен, которыми плотно увешаны стены, хотя работа такого уровня, казалось бы, заслуживает более заметного места. Рядом с картиной посетитель не увидит ни имени художника, ни названия, ни датировки, ни истории её происхождения. Все эти сведения вынесены на интерактивный экран в первом зале экспозиции. Там посетитель узнаёт, что «Султанша» когда-то принадлежала немецкому еврейскому промышленнику Максу Зильбербергу (Max Silberberg). В 1942 году его депортировали; предположительно, он погиб в Освенциме.

Эдуар Мане. «Молодая женщина в восточном платье (Султанша)», 1871–1876 годы. Sammlung Emil Bührle

В 1937 году Макс Зильберберг продал эту картину арт-дилеру Паулю Розенбергу (Paul Rosenberg), а в 1953 году её у Розенберга приобрёл уже Эмиль Бюрле (Emil Bührle). В то время Бюрле был самым богатым человеком Швейцарии. Своё состояние он создал прежде всего на военных заказах: его предприятия производили зенитные орудия и другое вооружение, которое во время Второй мировой войны поставлялось в том числе нацистской Германии.

Позже Бюрле собрал обширную и чрезвычайно ценную художественную коллекцию. В 2021 году её впервые показали публике в новом большом крыле цюрихского Художественного музея. Уже тогда было известно, что часть купленных им картин ранее была похищена у евреев или сменила владельцев в обстоятельствах, связанных с нацистскими преследованиями. В случае с «Султаншей» Фонд коллекции Э. Г. Бюрле (E. G. Bührle Collection Foundation) в прошлом году заключил конфиденциальное соглашение с наследниками Зильберберга. Они утверждали, что он был вынужден продать картину из-за нацистских преследований; фонд эту трактовку оспаривал. Художественный уровень коллекции Бюрле не вызывает сомнений: в неё входят шедевры Клода Моне, Винсента ван Гога, Поля Сезанна, Пьера Огюста Ренуара и других мастеров.

Но многие критики, историки, специалисты в области провенанса картин, художники и публицисты, считают, что Кунстхаус, приняв в долгосрочное пользование 205 работ из фонда, созданного в 1960 году вдовой и детьми Бюрле, совершил ошибку. С тех пор как коллекцию впервые выставили в 2021 году она остаётся для Кунстхауса источником репутационных рисков — прежде всего из-за происхождения состояния самого Бюрле, так же по причине не до конца прояснённой истории части картин собрания. Поэтому-то Кунстхаус уже в третий раз меняет способ показа коллекции, пытаясь не только объяснить публике художественную ценность собрания, но пролить свет на его все ещё до конца не прояснённую историю.

Тяжелое наследие

Эмиль Бюрле был связан с цюрихским Кунстхаусом задолго до того, как его коллекция оказалась в музейных залах. В 1940 году он вошёл в попечительский совет музея, а позже профинансировал проект расширения здания музея, завершённый в 1958 году. О его вкладе в развитие музея до сих пор напоминают бюст Бюрле и памятная табличка. Перед первым показом коллекции город заказал Цюрихскому университету биографию Бюрле и историю его предпринимательской деятельности.

Но происхождение отдельных картин изучал не сам Художественный музей, а фонд, созданный семьёй промышленника. В своей монографии «Токсичный музей. Цюрихский Кунстхаус и коллекция Бюрле» (Das kontaminierte Museum. Das Kunsthaus Zürich und die Sammlung BührleВнешняя ссылка) швейцарский историк Эрих Келлер (Erich Keller) назвал исследование фонда своего рода «фиговым листком»: оно якобы создавало видимость глубокого анализа, скрывая при этом важнейшие и, может быть, решающие факты.

Бюст Эмиля Бюрле по-прежнему находится на своем старом месте. Jakob Tanner

Самую первую экспозицию коллекции резко критиковали именно за то, что музей опирался на материалы Фонда наследников Бюрле. Сделав выводы кантон и город Цюрих, а также попечительский совет Кунстхауса заказали независимую проверку работы Фонда. Группа экспертов под руководством президента Немецкого исторического музея Рафаэля Гросса (Raphael Gross) пришла к выводу, что прежнее исследование было «недостаточным по целому ряду пунктов». В интервью SWI swissinfo.ch в 2024 году Рафаэль Гросс указал, что по степени связи с нацистским периодом и судьбами еврейских владельцев эта коллекция, возможно, не имеет аналогов в Швейцарии. Подготовленный под его руководством доклад показал, «насколько неполной была прежняя проверка происхождения работ собрания Бюрле».

У 133 из 205 картин, переданных Фондом Бюрле в долгосрочное пользование Кунстхаусу, до 1945 года в цепочке владельцев были еврейские коллекционеры и во многих случаях фонд Бюрле в своих материалах этого не указывал. В апреле 2026 года, после того как город Цюрих выделил на это 3,86 млн франков, Кунстхаус сам взялся за исследование происхождения работ коллекции, итоги которого планируется представить через пять лет. При этом музей, судя по всему, всё ещё ищет адекватный способ показа публике этого тяжёлого наследия. Новую экспозицию, открывшуюся 10 апреля, он сам называет «промежуточной». «Поскольку исследование (провенанса картин) только началось, мы хотели сделать эту экспозицию своего рода промежуточным отчётом: она показывает, что входит в коллекцию и намечает, что с ней будет происходить дальше», — говорит представительница музея Кристин Штайнер (Kristin Steiner).

Как на складе

В музее посетителя встречает настенный текст с вопросами, которые Кунстхаус задаёт самому себе: «Как показывать столь выдающуюся и одновременно столь неоднозначную частную коллекцию в общественном музее? Каким образом художественный музей должен рассказывать не только о самих картинах, но и об их истории?» Внутри картины развешаны очень тесно, многие — значительно выше уровня глаз. Сам музей называет такой принцип «петербургской развеской»: речь идёт о плотном салонном способе показа, когда картины занимают почти всю стену от нижнего ряда до верхнего. В 19 веке такая развеска была характерна для художественных салонов и дворцовых галерей, в том числе в Петербурге.

Исключение в этой плотной развеске — картина Пьера Огюста Ренуара «Ирэн Каэн д’Анверс» («Маленькая Ирэн», 1880). В экспозиции она занимает особенно заметное место из-за своей особой истории. Kunsthaus Zürich

Современному зрителю такой способ организации выставки может показаться хаотичным и перегруженным. Скульптуры, например, собраны в отдельном зале и расставлены на постаментах разной высоты на зелёном фоне. Рядом друг с другом оказываются поэтому средневековые пьеты, мадонны с младенцем, фигуры святых и даже маленькая танцовщица Эдгара Дега (Edgar Degas), которая явно чувствует себя здесь не в своей тарелке. В разделе живописи возникает похожий эффект: картина Иоахима Патинира (Joachim Patinir) «Крещение Христа», написанная около 1520 года, висит рядом с копией из его мастерской, а копия автопортрета Винсента ван Гога (Vincent van Gogh), выполненная в 1897–1898 годах, тоже оказалась неподалёку от оригинала.

Чтобы получить хотя бы базовые сведения (имя художника, дату и название работы) гостям приходится обращаться к буклетам, разложенным в каждом зале на специальных стойках. Логику этой промежуточной экспозиции понять довольно трудно. Газета Neue Zürcher Zeitung сравнила её с «равнодушной инвентарной описью». Предыдущая экспозиция 2023 года хотя бы анализировала исторический контекст коллекции, происхождение отдельных работ и разные варианты того, как общественные музеи должны обращаться с произведениями искусства, похищенными или отчуждёнными в результате нацистских преследований.

Скульптуры в третьей версии экспозиции коллекции Эмиля Бюрле в цюрихском «Кунстхаусе» выставлены хаотично вне привычной музейной иерархии. Kunsthaus Zürich

Впрочем, и это не спасло её от критики, хотя наследие Бюрле и было прямо поставлено в центр тогдашней выставочной концепции. Кроме того, ещё до открытия выставки привлечённая к проекту экспертная группа вышла из работы над экспозицией. Многие её участники заявили, что в её итоговой версии недостаточно подробно показаны судьбы прежних еврейских владельцев картин, которые затем купил Эмиль Бюрле.

Трудно представить себе

Новая экспозиция позволяет Кунстхаусу показать одновременно почти все работы, переданные музею Фондом Бюрле в долгосрочное пользование. Судя по всему, кураторы считают уже одну эту полноту достаточным концептуальным принципом. Работы же, которые сейчас по тем или иным причинам невозможно показать, обозначены пустыми рамами, нарисованными прямо на стене. Рядом с ними размещены фотографии отсутствующих полотен и пояснения: например, что данная картина находится на выставке в Музее Леопольда (Leopold Museum) в Вене или, если речь идёт о графике, что «этот лист слишком хрупок для постоянного показа».

Винсент ван Гог, «Старая башня», 1884 год. Sammlung Emil Bührle

В некоторых случаях пояснения оказываются заметно более сложными. Так, рядом со «Старой башней» Ван Гога 1884 года указано: «Это полотно прежний владелец продал в период между 1933 и 1945 годом уже после вызванной нацистскими преследованиями вынужденной эмиграции из Германии. И хотя сделка была заключена за пределами территории, контролировавшейся нацистами, эта работа всё равно считается культурной ценностью, незаконно отчуждённой в результате нацистских преследований. Фонд Бюрле ведёт переговоры с законными наследниками прежнего владельца с целью справедливо урегулировать вопрос о правах на это полотно».

Иоахим Патинир (?). «Крещение Христа и проповедь Иоанна Крестителя», около 1520 года. Sammlung Emil Bührle

Такое пояснение, конечно, означает только одно: продолжение следует. В 2027 году цюрихский музей планирует показать ещё одну экспозицию. На этот раз Кунстхаус обещает рассмотреть искусствоведческий контекст собрания и роль еврейских коллекционеров в истории модернизма. Кроме того, должен появиться фильм об отношениях Бюрле с Кунстхаусом. В 2025 году Фонд Бюрле изменил свой устав, разрешив передавать коллекцию в долгосрочное пользование не только музеям в Цюрихе. Прежде в уставных документах фонда прямо говорилось, что собрание должно выставляться исключительно в этом городе. Договор фонда с Кунстхаусом истекает в 2034 году, и сегодня уже не очевидно, будет ли он продлён. Трудно при этом удержаться от вопроса: если коллекция уйдёт из залов Кунстхауса, вызовет ли это в музее сожаление или, напротив, огромный вздох облегчения? Но ещё сложнее представить себе другой европейский музей, который согласился бы взять на себя такую тяжёлую ношу.

Также по теме:

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.