В Швейцарии протестуют не реже, чем в других странах, но менее радикально

Дымовые шашки горят в Берне 1 мая 2026 года во время первомайского шествия радикальных левых. Keystone / Anthony Anex

«Мы ж не Франция какая, чтобы смуту подымать»! Эту уже ставшей классикой строчку вполне могли бы написать и в Швейцарии. Французы и в самом деле чуть что идут на баррикады, швейцарцы же скорее склонны не жечь машины, а отсылать по почте бюллетени на очередном референдуме. Тем не менее демонстраций в Швейцарии в последние годы и в самом деле стало больше. Как выглядит протест в стране, которую принято считать образцом политической стабильности?

Швейцарию обычно связывают в общественном сознании не с политическими волнениями, забастовками и пикетами, а с любовью к точным правилам, порядку и порой мелочным предписаниям. Поэтому, когда протесты здесь всё же происходят, а особенно когда они превращаются в насилие, внешних наблюдателей это порой искренне удивляет. В августе 2025 года, когда в Лозанне несколько ночей подряд продолжались беспорядки, вызванные гибелью подростка, пытавшегося улизнуть от полиции на электрическом самокате, британский журнал The Spectator специально подчеркнул: всё это происходило не в «Париже или Лионе», а «в якобы спокойной и упорядоченной Швейцарии».

Но действительно ли в Швейцарии всегда всё так спокойно, как кажется?

Политолог Женевского университета Марко Джуньи (Marco Giugni) считает, что в этом клише есть своя доля правды. Протесты в Швейцарии, как правило, менее радикальны, чем в Германии, Италии или Франции. В истории этой страны бывали и исключения: в Женеву в своё время вводили войска, движение сквоттеров в 1980-е годы было весьма радикальным, не менее радикальными были правый экстремизм и левые антиглобалистские протесты. В Женеве недавно снова вернулись к опыту 2003 года: тогда саммит «Группы восьми» (G8), проходивший по другую сторону границы во французском курортном городе Эвиан, стал причиной прошедших в Женеве антиглобалистских протестов, быстро переросших в насилие.

Сейчас Эвиан готовится принять очередной саммит этой группы, с тех пор сократившейся на одного участника после исключения России из этого привилегированного клуба, а Женева готовится к новым демонстрациям. Кое-кто уже заколачивает витрины своих магазинов, опасаясь материального ущерба. В целом, однако, в Швейцарии забастовки и демонстрации проходят мирно, и причина во многом связана с политическим устройством этой страны. У граждан Швейцарии есть самые широкие возможности участвовать в политических процессах с использованием не «орудия пролетариата», а демократических инструментов и процедур. Это заметно снижает накал уличного протеста.

Кроме того, как объясняет Марко Джуньи, особую роль играют швейцарский федерализм и принцип субсидиарности: ресурсы для решения тех или иных проблем передаются на тот уровень, где их можно решить быстрее, дешевле и ближе к нуждам граждан. Власти при этом сравнительно терпимо относятся к пикетам, забастовкам и демонстрациям. Во Франции, напротив, политическая система более централизована, государство действует жёстче, поэтому протесты могут принимать более масштабный и конфликтный характер — достаточно вспомнить движение «жёлтых жилетов». Как добавляет Марко Джуньи, протесты в Швейцарии могут носить менее насильственный и менее массовый характер, но случаются они никак не реже, чем в других странах.

Разные времена, разные формы и цели протеста: наша историческая фотогалерея.

предыдущий следующий

В ноябре 1918 года более 250 тыс. рабочих по всей Швейцарии начали многодневную забастовку. Участники этой «Всеобщей забастовки» требовали введения 48-часовой рабочей недели, пенсионного страхования и избирательных прав для женщин. С целью поддержания порядка федеральные власти мобилизовали около 95 тыс. военнослужащих. Public domain

Июнь 1968 года, Цюрих: демонстранты, требовавшие создать левый автономный молодёжный культурный центр, заняли здание универмага «Глобус». Так называемая «потасовка у «Глобуса» стала прологом к началу молодёжного «шестидесятнического» движения, нацеленного против политического и общественного истеблишмента. CC-BY-SA-4.0 / ETH Library Zurich

Апрель 1975 года, кантон Аргау: несколько сотен человек оккупировали строительную площадку, на месте которой планировалось построить атомную электростанцию Кайзераугст (Kaiseraugst). Этот протест впервые сделал вопрос роли атомной энергетики предметом широкой общественной дискуссии в Швейцарии. Власти в итоге отказались от строительства этой АЭС. Keystone

14 июня 1991 года сотни тысяч женщин по всей Швейцарии приняли участие в акциях протеста. Это была крупнейшая общественная демонстрация в стране со времён Всеобщей забастовки 1918 года. Walter Bieri / Keystone

Всемирный экономический форум (World Economic Forum, WEF), который ежегодно проходит в Давосе, обычно сопровождается в Швейцарии протестами «антиглобалистов». В 2003 году эти акции отличились особой степенью насильственности. Arno Balzarini / Keystone

Июнь 2003 года: в Женеве и в ее окрестностях прошли массовые протесты против проведения саммита «Группы восьми» (G8) во французском городе Эвиан на противоположном берегу Женевского озера. На этом снимке: около 15 тыс. демонстрантов идут к французской границе. В центре Женевы произошли насильственные столкновения, возник значительный материальный ущерб. Martial Trezzini / Keystone

В 2011 году движение Occupy Wall Street пришло и в Швейцарию. На снимке группа демонстрантов протестует «против экономического неравенства» в финансовом районе города Цюрих. Ennio Leanza / Keystone

15 марта 2019 года тысячи школьников и студентов вышли в Берне на «климатическую забастовку». Как и их сверстники в других странах, они требовали от правительства более решительных мер «против глобального потепления». Peter Schneider / Keystone

25 июня 2021 года тысячи велосипедистов проехали по Цюриху в рамках акции Critical Mass. Это международное движение привлекает внимание к необходимости обеспечения безопасности участников дорожного движения и к роли велосипеда в рамках системы городского общественного транспорта. Pascal Mora / Keystone

26 февраля 2022 года в Винтертуре прошла шумная демонстрация против швейцарских санитарных мер, введенных с целью противодействия распространению коронавируса. Walter Bieri / Keystone

5 марта 2022 года в Цюрихе прошла массовая демонстрация против начала российской агрессии против Украины. Michael Buholzer / Keystone

6 мая 2024 года пропалестински настроенные студенты заняли одно из зданий Лозаннского университета (Université de Lausanne, UNIL). Valentin Flauraud / Keystone

• Картина 1
• Картина 2
• Картина 3
• Картина 4
• Картина 5
• Картина 6
• Картина 7
• Картина 8
• Картина 9
• Картина 10
• Картина 11
• Картина 12

В специальном социологическом исследованииВнешняя ссылка 2020 года Швейцария по числу акций протеста находилась на среднеевропейском уровне, хотя с тех пор количество демонстраций в таких городах, как Берн, заметно увеличилось. Забастовки и классовый протест исторически играли в Швейцарии куда меньшую роль, чем в других странах. С другой стороны, экологические, феминистские и другие общественные движения стали в Швейцарии заметной частью публичной жизни уже в конце 1960-х годов. В последние годы в стране также не было недостатка в протестах, связанных с пандемией Covid-19, с агрессией России против Украины, с правами женщин или с войной в Газе.

Как связаны протест и прямая демократия?

На первый взгляд здесь возникает парадокс. Швейцария — развитая страна с широкими народными политическими правами, с развитыми структурами как прямой, так и парламентской демократии, с высоким уровнем доверия к власти и политическим институтам. Зачем тогда вообще выходить на улицу? В странах с более централизованной политической системой люди могут протестовать из чувства бессилия: иначе они просто не видят способа повлиять на власть. В Швейцарии же граждане могут напрямую влиять на политический процесс, например собрав подписи под народной законодательной инициативой. Как правило, в таком формате в стране обсуждают поправки к конституции.

Тогда зачем, скажем, климатическим активистам обливать томатным супом картины в музеях, если они могут запустить народную инициативу и даже добиться общенационального голосования по «своему» вопросу? Это происходило уже не раз: на референдумы в Швейцарии выносился самый широкий круг тем, от выбросов парниковых газов до пестицидов и чистой питьевой воды. Многие активисты, в том числе участники климатического движения, оценивают ситуацию иначе, считая, что своими акциями они реагируют на «чрезвычайную ситуацию», тогда как привычные государственные структуры и институты с их идущими черепашьими темпами согласительными процедурами не в состоянии адекватно отвечать на новые вызовы и угрозы.

Кроме того, народная инициатива — дело непростое: она требует денег, времени, организационного опыта и связей. Право же на уличный протест, напротив, остаётся самым доступным и медийно действенным каналом участия в политической жизни страны, особенно для тех, у кого за спиной нет партий, парламентских фракций, инициативных комитетов или иных рычагов влияния. Марко Джуньи (Marco Giugni) поэтому не видит жёсткой границы между обычной политикой и уличным протестом. По его словам, люди выходят на улицу не только тогда, когда политическая система не оставляет им никакого иного шанса.

Больше по теме:

Демонстрации скорее играют роль дополнительного инструмента, кроме того, формальная и неформальная политика могут сдерживать и уравновешивать друг друга. Так, протесты против санитарных мер во время пандемии сопровождались довольно жёсткими уличными акциямиВнешняя ссылка. Но вопрос политической легитимности этих мер трижды выносился на всенародное голосование, и каждый раз большинство избирателей поддерживало курс правительства. После пандемии это протестное движение во многом, что логично, пошло на спад.

«Потеряли доверие…»

Кто именно участвует в протестах в Швейцарии, определить не так-то просто. Но данныеВнешняя ссылка, на которые ссылается Марко Джуньи, позволяют всё-таки выделить несколько базовых характеристик. В Швейцарии участники демонстраций чаще имеют хорошее образование и высокую профессиональную квалификацию, принадлежат к среднему классу и уже плотно вовлечены в общественную жизнь, например, состоят в общественных ассоциациях, объединениях или партиях. При этом мужчины и женщины участвуют в протестах примерно с одинаковой частотой.

Разумеется, состав участников того или иного протеста сильно зависит от темы. Демонстрация против вторжения России в Украину вряд ли соберёт ту же публику, что и акция против абортов, а общенациональная «женская забастовка» по самой своей природе не будет состоять преимущественно из мужчин. Один параметр, правда, можно определить куда точнее — политическую ориентацию. В Швейцарии участники протестов чаще тяготеют к левому политическому спектру. Это связано не только с тем, что многие общественные движения пишут на своих знаменах, как они говорят, прогрессивные лозунги.

Важнее другое: у левых и правых часто различается само понимание политики. С точки зрения левых протест является законной и нормальной формой социального действия. Правые, как правило, понимают политику в более узких рамках: для них она в большей степени связана с традиционными институтами — парламентом, партиями, правительством и выборами. По крайней мере так это устроено в Швейцарии и в соседних с ней странах. В Восточной Европе картинаВнешняя ссылка может быть иной: там люди правых взглядов участвуют в протестах гораздо чаще. Но и в Швейцарии уличный протест отнюдь не сводится только к левому активизму.

Так, протесты против санитарных мер, введённых во время пандемии, выводили на улицы, как говорили тогда социологи, весьма «пёструю компанию»: людей среднего возраста, представителей среднего класса, хорошо образованных лиц, сторонников эзотерических взглядов и конспирологических идей, а также тех, кто был склонен воспринимать собственные действия как «героическую миссию». При этом многие из них в значительной степени потеряли доверие к традиционной либеральной демократии, и это тоже гнало их на улицы.

Добиваются ли протестующие своих целей?

По словам Марко Джуньи, чаще всего они «не получают того, чего требуют, или получают только часть желаемого». И в этом нет ничего удивительного: некоторые требования протестующих в принципе трудно выполнить. Власти Берна, например, не могут остановить войну в Украине. Власти Цюриха не могут остановить войну в Газе. Кроме того, одной уличной акции совершенно недостаточно: чтобы то или иное требование стало политическим решением, ему нужна поддержка в парламенте. Парламент Швейцарии часто выступает с теми или иными декларациями, но имеют ли они какой-то смысл? Об этом читайте в тексте ниже по ссылке.

Свою роль играет и то, как общество в целом относится к демонстрациям. В Японии, как недавно писала швейцарская общественная телерадиокомпания RTS, правящие элиты нередко высмеивают протесты как «каприз людей, которым больше нечем заняться». В Швейцарии ситуация иная: протест здесь воспринимается как нормальная форма политической жизни, хотя это и не значит, что каждая акция вызывает сочувствие. Недавние пропалестинские протесты — только один пример. Важна и работа СМИ. То, как пресса показывает протест, неизбежно влияет на то, как его воспринимает общество. Швейцарские фермеры, судя по всему, хорошо это понимали, когда в феврале 2024 года устроили эффектную акцию: тракторы выстроили так, что с воздуха читалось слово SOS.

В феврале 2024 года фермеры Швейцарии вышли на улицы, протестуя против сложившихся в их отрасли условий, в том числе против цен на молоко, присоединившись к аналогичным демонстрациям, проходящим по всей Европе. Valentin Flauraud / Keystone

Климатическое движение, напротив, на собственном опыте убедилось, что широкое освещение их резонансных акций, например блокирования дорог, ещё не означает политического успеха. Недаром в последние годы число участников «климатических» демонстраций неуклонно сокращается. В последние годы такие города, как Берн, Цюрих и Базель, фиксировали заметное увеличение числа протестов. Нередки стали газетные заголовки в духе «Каждый новый день — новая демонстрация». Недоволен и бизнес: заблокированные торговые и пешеходные зоны городов напрямую ведут к убыткам. Но, как говорит Марко Джуньи, никакой смены политической парадигмы пока не произошло.

Протестные акции возникают волнами. Международная обстановка последних лет стала, по его словам, источником политической нестабильности, а такая неопределённость часто подталкивает людей к попыткам что-то изменить. На этой основе и возникают новые общественные движения. Нередко протестный маятник возвращается в обратную сторону. Так, в марте 2024 года избиратели Цюриха одобрили так называемую «антивандальную» инициативу. Она позволяет возлагать расходы, возникшие из-за несанкционированных протестов, на самих демонстрантов. В конце 2023 года Берн, ссылаясь на соображения безопасности, более чем на месяц запретил проведение любых демонстраций.

Кроме того, правоохранители начали розыск участников вандализма и насилия, произошедших в Берне во время пропалестинской демонстрации. Полиция опубликовала в сети фотографии трёх десятков подозреваемых, но реакция на этот шаг была неоднозначной: одни его одобряли, другие называли «цифровым позорным столбом». Правозащитная организация Amnesty International в докладе за 2024 год указала, что в Швейцарии процедура согласования демонстрации может сама по себе отпугивать людей от реализации их права на протест, кроме того Amnesty International также поставила под вопрос правомерность применения полицией резиновых пуль и слезоточивого газа.

Читайте также:

Эксперты ООН критиковали недавно ВТШ Цюриха за то, что она начала юридически преследовать студентов, протестовавших против связей этого вуза с израильскими высшими учебными заведениями. В 2025 году «Атлас гражданского общества», выпущенный немецкой неправительственной организацией Brot für die Welt, перевёл Швейцарию из категории стран с «открытым» гражданским пространством в категорию стран с «ограниченным» гражданским пространством. В качестве причин назывались, по мнению этой НКО, полицейское насилие в отношении пропалестинских демонстрантов и жёсткая линия властей по отношению к климатическим активистам. И всё же, несмотря на эту критику, Швейцария остаётся в списке наиболее свободных стран мира. Согласно рейтингу института V-Dem, только четыре страны в мире в большей степени, чем Швейцария гарантируют свободу манифестаций и гражданской самоорганизации.

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.