Фармкомпании пересматривают свою стратегию на рынке Европы

Президент США Трамп пообещал снизить цены на лекарства в США до уровня, характерного для других развитых стран. Keystone-SDA

Администрация Трампа добивается, чтобы цены на лекарства в самих США не превышали уровень самых низких сопоставимых цен за рубежом. Для фармацевтических компаний это серьёзный риск: если препарат продаётся в Европе дёшево, то власти США могут потребовать такой же низкой цены и на американском рынке. А ведь именно в США отрасль зарабатывает значительную часть своей прибыли. Поэтому компании всё чаще задаются вопросом: как им сохранить доходы и не подорвать рентабельность своего бизнеса.

По данным ряда источников, не менее 16 фармацевтических компаний, включая швейцарские Novartis и Roche уже заключили с правительством США в рамках режима MFN конфиденциальные соглашения. Эти договорённости освобождают их на три года от таможенных пошлин. Взамен компании обязуются устанавливать цены на новые препараты на американском рынке по нижней ценовой планке, действующей в группе так называемых референтных стран, куда входит, например, и Швейцария. Некоторые из компаний также согласились увеличить объем своих инвестиций в исследования, разработки и производство в самих США. За последний год фармацевтические компании в общей сложности объявили о намерении вложить в Соединённых Штатах более 320 млрд долларов.

Что такое MFN?

MFN (Most Favoured Nation) — это принцип, по которому США хотят привязывать цены на лекарства к самым низким ценам на те же препараты в других развитых странах. Проще говоря: если где-то за рубежом лекарство стоит дешевле, американские власти хотят требовать от производителя такую же или близкую цену и в США. Для фармкомпаний это проблема, потому что низкая цена в Европе может потянуть вниз и цену на американском рынке, где они обычно зарабатывают больше всего.

Администрация Дональда Трампа при этом уже выходит за рамки добровольных соглашений. Она стремится закрепить принцип MFN в официальных правилах, действующих для государственных страховых медицинских программ Medicaid и Medicare. Рассматриваются при этом три разные модели, и в каждой используется свой, немного отличающийся набор «референтных стран». Дополнительный импульс такому курсу придал запущенный в феврале 2026 года в США сайт TrumpRx.gov. Предполагается, что через него американским потребителям будут напрямую предлагаться лекарства по низким ценам, рассчитанным по принципу MFN. Если компания не предложит самую низкую цену, она рискует не попасть на эту платформу, что снизит ее шансы стать заметными на таком важном рынке.

Читайте также:

В ответ некоторые фармацевтические компании уже заявили, что будут откладывать вывод новых препаратов в Европе или вообще откажутся от их запуска в тех или иных европейских странах, где цены на лекарства исторически всегда были значительно ниже, чем в США. Логика у них простая: лучше потерять один рынок, чем согласиться на низкую цену, которая затем ударит по выручке, получаемой в Америке. Другие компании предупредили, что сократят расходы на исследования и разработки в Европе, если европейские правительства не будут готовы платить больше за их лекарства. Эксперты подчёркивают: хотя пока неясно, как именно будет реализован принцип MFN, Европе уже сейчас следует относиться к нему всерьёз.

«Это надолго»

«Формат MFN — это надолго», — говорит Джеймс Уайтхаус (James Whitehouse) из британской консалтинговой компании Lightning Health. По его словам, политика США начинает влиять на внутреннюю политику в сфере здравоохранения и в других странах. Об этом он рассказал в начале марта 2026 года на конгрессе Evidence, Pricing and Access Congress в Амстердаме — крупнейшей в Европе встрече экспертов по ценообразованию на рынке лекарств. В разговоре со Swissinfo Джеймс Уайтхаус отметил, что последствия такого курса в США для Европы будут весьма весомыми. Именно США в значительной степени определяют коммерческие решения, принимаемые в фармотрасли.

Значительная выручки многих крупных фармацевтических компаний мира приходится именно на американский рынок. Причина? Одна из причин состоит в том, что оригинальные препараты в США могут и в самом деле стоить порой в четыре раза дороже, чем в других развитых странах. Так что снижение цен в Америке заметно сократит в отрасли и выручку, и прибыль. На это, в частности, указывали аналитики швейцарского банка UBS в докладе, опубликованном ещё в мае 2025 года.

По их оценкам, в этом случае к 2028 году крупные фармацевтические компании могут потерять около 8% чистой прибыли. Этот расчёт основан на данных по 50 самым продаваемым препаратам, реализованным через программу Medicare в 2024 году, а также по десяти новым лекарствам, которые, как ожидается, к концу десятилетия войдут в число лидеров продаж.

Серьезные последствия

Фармацевтические компании и отраслевые объединения сейчас предупреждают о возможных «серьёзных последствиях». Если цены на лекарства в Европе не вырастут и не компенсируют сокращение доходов на американском рынке, то это, по их словам, приведёт к ухудшению доступа Европы к новым препаратам и к сокращению масштабов инвестиций на рынке Европы. Первой соглашение в формате MFN подписала американская компания Pfizer — одна из трёх крупнейших фармацевтических компаний мира по объёму продаж. Её генеральный директор Альберт Бурла (Albert Bourla) заявил в январе 2026 года на отраслевой конференции, что если выбирать между снижением цен в США до французского уровня и прекращением поставок во Францию, то «мы прекратим поставки во Францию».

В отличие от США, где цены на лекарства в значительной степени формируются рыночными механизмами, в Европе правительства обычно согласовывают их с компаниями в ходе закрытых переговоров. Сейчас эти переговоры становятся всё более конфликтными, поскольку производители утверждают, что нынешние цены «недостаточно учитывают расходы на инновации». Ту же мысль повторяет и Дональд Трамп, говоря, что Европа пользуется инновациями, за которые платят американские пациенты. «Ещё до введения режима MFN фармотрасль весьма резко критиковала ценовую ситуацию в Европе, утверждая, что она «не учитывает реальную стоимость инноваций», — говорит Нил Груберт (Neil Grubert), консультант по выводу новых препаратов на рынок.

Кампус Novartis (Novartis Campus) — глобальная штаб-квартира биотехнологической и фармацевтической компании Novartis — в Базеле (Basel), суббота, 23 марта 2024 года. Keystone / Georgios Kefalas

По его словам, доля Европы в мировых инвестициях в исследования и разработки уже сократилась, особенно по сравнению с США и Китаем. Особенно высоки ставки для небольших, но богатых стран, которые используются в качестве ценовых ориентиров, таких как Швейцария и Дания. Их экономики в значительной степени зависят от фармацевтической отрасли, но из-за сравнительно небольшого объёма внутренних рынков им труднее навязывать свои условия производителям.

В июле 2025 года, после провала ценовых переговоров с Федеральным ведомством здравоохранения Швейцарии (Bundesamt für Gesundheit, BAG), компания Roche вывела в этой стране свой онкологический препарат Lunsumio из списка лекарств, стоимость которых возмещается системой обязательного медицинского страхования, хотя пациенты могут, как и раньше, получать этот препарат в рамках специальной благотворительной программы. Биотехнологическая компания из США Amgen, также подписавшая соглашение в формате MFN, недавно увела с датского рынка свой препарат Repatha. Формально компания объяснила это изменением «глобальной рыночной динамики», хотя местные СМИ предположили, что реальной причиной стало именно действие режима MFN.

Основной конфликт

В октябре 2025 года Amgen снизила цену этого препарата в США на 60%, то есть до уровня, который сама компания назвала «самым низким среди всех экономически развитых стран группы G7». «Некоторые компании считают, что рациональнее вообще не выводить инновационный препарат на другие рынки, пока его цена не зафиксирована в США. Цель как раз и состоит в том, чтобы не тянуть вниз американскую цену. Если цены нет, то и США просто не с чем сравнивать свои цены», — говорит базельский экономист и консультант по условиям вывода на рынок новых препаратов Элизабет Брок (Elisabeth Brock). Но в этом-то и состоит основной конфликт: США добиваются от Европы более высоких цен на лекарства, тогда как сами европейские правительства движутся в противоположную сторону и пытаются сдерживать процесс увеличения расходов на здравоохранение, которые за последние 10 лет выросли очень заметно.

Но тогда возникает вопрос:

Например, совокупные расходы компаний базового медицинского страхования Швейцарии на лекарства достигли в 2024 году рекордных 12 млрд долларов, то есть сравнению с 2014 годом это увеличение на 64%. Главная причина — появление на рынке нескольких новых дорогостоящих видов терапии. Некоторые из них действительно стали прорывом и способны радикально изменить жизнь пациентов, но так бывает не всегда. Исследования показали, что по ряду онкологических препаратов более высокая цена вовсе не обязательно означает большую клиническую пользу.

В 2024 году швейцарская фармацевтическая компания Roche открыла свой новый центр НИОКР в Базеле. Keystone / Georgios Kefalas

Именно поэтому власти многих стран требуют от компаний всё более убедительно обосновывать свои цены. В большинстве европейских стран новые препараты теперь проходят специальную оценку, которая должна показать, насколько их медицинская польза оправдывает затраты. Некоторые лекарства, массово доступные в США, в Европе не получили одобрения со стороны регулирующих органов, поскольку такая оценка показала: их польза не оправдывает запрашиваемую цену. «Фармацевтические компании говорят, что им нужны более высокие цены. Но в Европе им ещё нужно доказать, что их препарат действительно стоит таких денег», — говорит Элизабет Брок.

Это не позволяет европейским правительствам просто взять и одномоментно повысить цены, особенно когда общество и без того болезненно реагирует на рост стоимости жизни. В ноябре министр внутренних дел Швейцарии Элизабет Бом-Шнайдер (Elisabeth Baume-Schneider, курирует медицину и здравоохранение) заявила в эфире швейцарского общественного телевидения SRF, что «люди в Швейцарии не могут и не должны оплачивать своими страховыми взносами цены, действующие в США». В прошлом году правительство Великобритании согласилось в рамках торговой сделки с США к 2035 году платить за новые лекарства на 25% больше, чтобы избежать высоких импортных пошлин. Однако фармацевтические компании говорят, что и этого будет недостаточно для того, чтобы сократить разрыв между европейскими и американскими ценами.

Оставить пациентов без помощи?

У Европейского союза есть и другая проблема. Сейчас ЕС готовится ввести в действие новое фармацевтическое законодательство, согласованное в декабре 2025 года. Одна из его целей — улучшить доступ к лекарствам на всей территории Союза. По новым правилам компания должна поставлять препарат в любое государство-член ЕС, если там этого потребуют. Иначе ей раньше придётся столкнуться с конкуренцией со стороны дженериков или биоаналогов. Но это означает и другое: если компания выводит препарат на рынок хотя бы в одной стране ЕС, то её могут фактически вынудить запустить его и в той стране, которая используется в системе MFN в качестве ценового ориентира.

Политика формата MFN может также подорвать и ещё одну практику, на которой европейские правительства строили свою стратегию десятилетиями. Речь идёт о конфиденциальных скидках, которые они выбивали у производителей. По словам Нила Груберта, официальная цена может быть на 70% выше фактически уплачиваемой — так называемой нетто-цены. Швейцария недавно даже закрепила такие конфиденциальные модели ценообразования в своем законодательстве. Но, судя по американским правилам, в качестве ориентира теперь должны использоваться именно нетто-цены, а не официальные цены из прайс-листов.

«Этим странам выгодно сохранять ценовую конфиденциальность, чтобы и дальше добиваться максимально щедрых скидок и возвратов. Это было важно и до MFN, но теперь этот вопрос стал ещё острее», — говорит Нил Груберт. Однако удерживать нетто-цены в секрете станет труднее, особенно если США начнут требовать их раскрытия. В конечном счёте нет никакой гарантии, что система MFN улучшит положение пациентов ни в США, ни в Европе. Если компании действительно перестанут выводить новые препараты на европейский рынок, то европейские пациенты могут остаться без нужных лекарств, а американским пациентам придётся брать на себя ещё большую долю расходов на инновации.

Кроме того, в самой модели MFN нет механизма, который не позволял бы компаниям ещё сильнее повышать цены в США, чтобы компенсировать потери доходов в Европе. Если же европейские правительства согласятся повысить цены, то это создаст дополнительную нагрузку на их системы здравоохранения, которые во многих странах в значительной степени финансируются из бюджетных средств. В таком случае может сократиться финансирование других медицинских услуг. Дополнительные расходы, скорее всего, в итоге переложат на пациентов. Для многих людей лечение тогда станет вообще недоступным. На это указывает Тома Микалаускайте (Toma Mikalauskaite) из Европейской онкологической лиги: «В ситуации, когда пациенты и без того сталкиваются с задержками и дефицитом лекарств, удорожание препаратов может оставить часть тех же онкологических больных без помощи, которая им срочно необходима».

И все-таки:

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deep l или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.