Чему Европа могла бы поучиться у швейцарских референдумов?

Дебаты о том, нужно ли ограничивать численность населения Швейцарии, высвечивают, в том числе, и слабые стороны системы прямой демократии. Keystone / Urs Flueeler

Дебаты о том, нужно ли ограничивать численность населения Швейцарии, высвечивают, в том числе, и слабые стороны системы прямой демократии.

Ещё нет и восьми утра, а в поезде из Цюриха в Берн уже яблоку негде упасть: все места заняты, пассажиры стоят даже в проходах. Мимо них, громко переговариваясь, протискиваются со своим инвентарём лыжники. Госслужащие едут на работу с открытыми ноутбуками и в наушниках. В вагоне-ресторане толпятся туристы. Анна Мюллер, тоже госслужащая, только что успела поругаться с одним из лыжников: как он ни пытался пристроить своё снаряжение, оно всё равно торчало во все стороны и мешало окружающим. «Вот поэтому я и буду голосовать в июне за инициативу „Не допустить Швейцарии с населением в 10 миллионов человек“», — говорит она. «Поезда в Швейцарии уже просто лопаются по всем швам».

Речь идёт о федеральном референдуме, который пройдёт этим летом. Избирателям предстоит решить, следует ли ограничить численность населения этой альпийской страны уровнем в 10 миллионов человек. Сейчас в Швейцарии живут 9,1 миллиона человек. Если большинство граждан одобрит эту инициативу, то под вопросом могут оказаться двусторонние секторальные соглашения Швейцарии с Европейским союзом, в том числе соглашение о свободе передвижения физических лиц. А швейцарским компаниям станет труднее привлекать из-за рубежа квалифицированных работников. Со стороны такая инициатива может показаться слишком радикальной, почти антиутопией. Но в Швейцарии почти любую идею, какой бы радикальной она ни была, можно с помощью механизмов прямой демократии напрямую вынести на суд избирателей. Устроена эта система так. Закон, уже принятый парламентом, можно оспорить и вынести на федеральный референдум, если этого потребуют не менее 50 000 лиц, имеющих право голоса. Предложение вести поправки в Конституцию, как правило, в форме народной законодательной инициативы, выносится на голосование, если за него собрано не менее 100 000 подписей граждан.

Для госпожи Мюллер всё это имеет вполне практический смысл. Она видит переполненные поезда, сталкивается со всё более напряжённой ситуацией на рынке жилья и чувствует, что страна меняется быстрее, чем прежде, и не в лучшую сторону. И у неё есть возможность вмешаться — причем напрямую. На протяжении десятилетий Швейцарию приводили как доказательство того, что прямая демократия, которая сегодня во многом сводится к практике частых референдумов, способна смягчать даже острые общественные противоречия. Но в последние годы ситуация меняется. Народные законодательные инициативы всё чаще используются для продвижения спорных и политически взрывоопасных тем. Это может быть предложение ввести новый налог — как, например, недавняя инициатива о налоге на наследование крупных состояний. Это может быть и предложение ограничить иммиграцию. В итоге механизм, который когда-то считался одной из опор швейцарской стабильности, всё чаще сам начинает подогревать споры и «раскачивать лодку».

Швейцария уже не раз сталкивалась с подобными конфликтами раньше своих соседей по Европе, и нынешний сдвиг — от инструмента стабилизации к фактору политической турбулентности — показывает, к чему похожие процессы могут в будущем привести и в других либеральных демократиях. Главный вопрос, однако, заключается в другом: помогает ли швейцарская практика частых референдумов заранее «выпускать пар» и тем самым сдерживать популизм? Или, наоборот, она делает страну заложницей опасных и непродуманных инициатив, лишь усиливая раздражение и разочарование избирателей? Политолог из Бернского университета Ханс-Петер Шауб (Hans-Peter Schaub) считает, что другим странам, возможно, стоило бы внимательнее присмотреться к швейцарской модели прямой демократии как к системе раннего предупреждения. Ведь в Швейцарии спорный вопрос сравнительно легко довести до всенародного голосования, поэтому такие темы выходят здесь на поверхность раньше, чем в других странах.

Иммиграция — как раз одна из таких тем. Другая — отношения с Европейским союзом и отношение к европейскому интеграционному проекту: в Швейцарии спорить по этому поводу начали задолго до, например, британского референдума по Brexit в 2016 году. К таким же острым и неудобным вопросам, выносимым на суд народа, относятся и вопросы налогообложения. «В Швейцарии такого рода настроения становятся заметны раньше именно потому, что здесь действует прямая демократия, — добавляет Ханс-Петер Шауб. — В других странах им часто просто не дают проявиться на поверхности общественного сознания».

Истоки и корни

В самой Швейцарии историю возникновения современных инструментов прямой демократии обычно связывают с превращением в 1848 году союза кантонов в союзное государство. Но её более глубокие исторические истоки многие исследователи видят в традициях общинного и кантонального самоуправления, сложившихся ещё в позднем Средневековье. Сегодня этой системой довольны далеко не все. Глава UBS Серджо Эрмотти (Sergio Ermotti), руководитель крупнейшего банка страны, в январе 2026 года критиковал тот факт, что в Швейцарии организовать общенациональное голосование можно «слишком легко». По его мнению, порог в 100 000 подписей уже не соответствует ни масштабам, ни ритму современной Швейцарии. В последний раз этот показатель пересматривали в 1977 году, когда население страны составляло лишь две трети от нынешнего.

Сегодня кампании по запуску инициатив и референдумов организованы куда профессиональнее, и эти 100 тысяч подписей уже в самом деле не служат таким серьёзным фильтром, как раньше. Более того, в будущем процедура запуска инициатив, вероятно, станет ещё проще: в марте 2026 года Совет кантонов одобрил законопроект, который должен создать правовую основу для пилотных проектов по электронному сбору подписей под инициативами и под требованиями провести референдум по законам, уже одобренным парламентом. О многом говорят и цифры. Начиная с 1891 года (когда такой инструмент, как народная инициатива, был закреплён в Конституции), и до сегодняшнего дня швейцарским избирателям на федеральном уровне было предложено решить судьбу 229 народных законодательных инициатив. Но одобрены были лишь 26 из них, то есть примерно одна из десяти. И это при том, что если раньше такие инициативы были сравнительно редким явлением — до 1970 года их запускали в среднем реже одного раза в год, — то затем их число заметно выросло.

В 21 веке в Швейцарии в среднем проходит уже более четырёх таких голосований в год. А это даёт политическим игрокам всё больше возможностей обкатывать свои идеи, находить темы, на которые общество реагирует особенно остро, и тем самым мобилизовывать своих сторонников. «Правом собираться и высказывать своё мнение швейцарцы обладают со времён Средневековья», — говорит один из основателей швейцарской международной инвестиционной компании Partners Group Фреди Гантнер (Fredy Gantner). По его словам, эта система «в целом работает хорошо». Но и он признаёт: «Мы слишком часто голосуем по слишком большому числу вопросов. Организовать голосование стало слишком легко». Как бы ни любили в Швейцарии подчёркивать народные истоки своей прямой демократии, сегодня референдумы и народные инициативы лишь в редких случаях возникают совершенно спонтанно.

Данные университетов Берна и Лозанны показывают, что всё чаще их сознательно и продуманно запускают политические партии, группы интересов и специальные инициативные комитеты. Нередко во главе таких структур стоят политики, стремящиеся навязать обществу свою политическую повестку дня. «Теперь народную законодательную инициативу всё более системно используют и партии политического мейнстрима. Это уже не инструмент одних только крайне левых или крайне правых сил», — говорит сотрудник швейцарского Центра экспертизы в области социальных наук (Schweizer Kompetenzzentrum Sozialwissenschaften/ FORS) Георг Лутц (Georg Lutz). По его словам, наступательный стиль Швейцарской народной партии всё активнее перенимают и более умеренные системные партии слева и справа от центра.

Ослабление позиций «старого истеблишмента»

Он добавляет, что те круги, которые раньше во многом задавали тон в швейцарской политике и экономике, уже утратили прежнее влияние. Доверие и к экономическим институтам, и к бизнесу заметно ослабло, особенно после мирового финансового кризиса 2008–2010 годов. «Раньше такой крупной лоббистской организации, как Economiesuisse, было достаточно сказать, что данная инициатива вредна для экономики, — и почти никаких шансов у неё уже не оставалось. Теперь это уже не так», — утверждает Георг Лутц, напоминая о референдуме, на котором избиратели поддержали выплату 13-й пенсии по старости AHV. Но, пожалуй, ещё нагляднее этот сдвиг виден на примере непростых отношений Швейцарии с Европейским союзом. Поводом для новых дебатов стал Третий пакет секторальных соглашений, который должен стабилизировать отношения Берна с Брюсселем. Голосование по этому пакету может пройти уже в 2027 году.

Однако своё отношение к нему основные политические игроки обозначили уже задолго до того, как его содержание стало известно в деталях. Комитет Kompass Europa, который поддерживают видные бизнесмены и такие политические фигуры, как Кристоф Блохер, уже начал мобилизовать сторонников, выступающих против более тесного сближения Швейцарии с ЕС. «В Берне говорят: найди миллион франков — и 100 тысяч подписей у тебя в кармане», — заметил недавно один уже вышедший на пенсию политик. За этим утверждением стоит весьма распространённое мнение: деньги теперь начинают играть важную роль уже на самом раннем этапе любого демократического процесса. Для Швейцарской народной партии (SVP) борьба против сближения Швейцарии с ЕС — тема далеко не новая. Значительную часть своей современной политической идентичности партия выстроила именно на оппонировании европейскому интеграционному проекту. И стратегия у неё давно известна: как можно раньше задать рамку спора, свести сложный комплекс договорённостей к более простому вопросу о суверенитете страны и, если потребуется, добиться проведения общенационального референдума.

Социолог Михаэль Херманн (Michael Hermann) из института изучения общественного мнения Sotomo говорит, что народные законодательные инициативы помогают политикам понять, какие темы действительно волнуют избирателей. «Новое же здесь состоит в том, что теперь ими пользуются и во время избирательных кампаний, превращая инициативы в инструмент политического маркетинга». Как дебаты вокруг инициативы об ограничении населения показателем в 10 миллионов человек, так споры о будущем отношений Швейцарии с ЕС уже ведутся на весьма повышенных тонах. И это несмотря на то — а возможно, именно потому, — что правительство и большинство деловых объединений страны поддерживают Третий пакет секторальных соглашений. Представители ЕС уже предупредили: если Швейцария проголосует против него, то сохранить статус-кво уже не удастся. При этом проект может провалиться даже в том случае, если за него выскажется большинство населения. Пока ведь ещё неясно, в каком именно формате будет проходить это голосование и будет ли к нему применено правило двойного большинства, которое действует в Швейцарии всякий раз, когда на голосование выносится поправка к Конституции.

Если это правило будет применено, то для победы потребуется не только большинство голосов избирателей, но и поддержка большинства из 26 кантонов страны. Противники Третьего пакета как раз и настаивают на применении двойного большинства, потому что в этом случае исход голосования в значительной степени будет зависеть от небольших и более консервативных кантонов центральной Швейцарии. Они понимают, что большинство граждан по стране в целом, скорее всего, этот пакет поддержит. «Если кантонам в итоге дадут голосовать по Третьему пакету соглашений с ЕС, он почти наверняка провалится — даже если большинство швейцарцев и скажет ему «да», — говорит один женевский финансист, работающий в сфере доверительного управления активами. Сам он поддерживает этот проект. «Но правильно ли это? И справедливо ли это»? При этом, даже потерпев поражение, такие инициативы всё равно способны вызывать очень острые споры. Так было, например, с инициативой о введении 50-процентного налога на наследование крупных состояний: в ноябре 2025 года швейцарские избиратели её уверенно отвергли. Но политическая кампания накануне голосования, инициированная молодёжной организацией партии социалистов (Juso), стала одной из самых конфликтных за последние годы и даже натолкнула многих состоятельных людей к мысли о возможном отъезде из страны.

Не загонять «под ковёр»

Швейцарский журналист и историк Маркус Зомм (Markus Somm) считает, что левые партии нередко выдвигают такие инициативы не для того, чтобы победить на референдуме, а чтобы оказать давление на правительство и заставить его действовать. «Они считают, что в любом случае остаются в выигрыше, — говорит он. — Они нередко вынуждают власти предлагать альтернативные законопроекты, которые затем тоже выносятся на голосование: такие законы уже не столь радикальны, как сама инициатива, но всё же близки ей по духу». Но в последнее время страна столкнулась и с ещё одной проблемой. Федеральная канцелярия в Берне, ведомство, отвечающее за организацию общенациональных голосований, начала сразу несколько расследований по делу о возможных фальсификациях подписей граждан, собиравшихся на коммерческой основе под теми или иными инициативами.

В январе 2026 года Федеральная прокуратура Швейцарии и Федеральное ведомство полиции (fedpol) провели обыски в компаниях, занимавшихся платным сбором подписей. В нескольких случаях власти нашли признаки того, что подписи, поданные в поддержку тех или иных инициатив, были сфальсифицированы. Бывает и так, что по итогам голосования не учитываются уже поданные голоса. В марте 2026 года из-за технического сбоя в кантоне Базель-городской при подведении итогов федерального референдума не были учтены более 2 000 электронных голосов. Этот инцидент уже стал предметом расследования. «Процедуры прямой демократии в Швейцарии в огромной степени держатся на доверии граждан к власти, — говорит политолог Бернского университета Ханс-Петер Шауб (Hans-Peter Schaub). — Если такие случаи начнут повторяться всё чаще, то это может подорвать саму основу этого доверия».

И всё же в Швейцарии даже острые споры нередко проходят в более сдержанном тоне, чем во многих соседних странах. Это видно хотя бы по тому, как в 2012 году швейцарцы без особой драмы проголосовали против шестой недели оплачиваемого отпуска. Референдумы по-прежнему позволяют здесь не загонять общественные разногласия «под ковёр», а доводить их до голосования и во многих случаях — до компромиссного решения. На одних вопросах выигрывают одни общественные группы, на других — другие, и почти никто не чувствует себя оттеснённым на обочину. Некоторые наблюдатели, в том числе Фреди Гантнер (Fredy Gantner) из Partners Group, не согласны с мыслью, что швейцарская прямая демократия выходит из-под контроля. Возможно, она просто раньше других выводит наружу те противоречия, которые сегодня накапливаются по всему западному миру, тогда как остальные развитые страны все равно сталкиваются с ними, просто несколько позже.

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.