Чёрная осень 2001 года: катастрофы, изменившие Швейцарию

Крах Swissair, по мнению политолога Михаэля Херманна, стал одним из событий, серьёзно изменивших отношение общества к крупному бизнесу. Keystone

Расстрел парламента кантона Цуг, банкротство компании Swissair и пожар в Сен-Готардском автодорожном тоннеле произошли менее чем за месяц в один и тот же год. Четверть века спустя последствия этих событий по-прежнему заметны в политике, экономике и инфраструктуре Швейцарии.

Осень 2001 года вошла в историю Швейцарии как «чёрная». Всего за несколько недель страна пережила расстрел кантонального парламента Цуга, банкротство национальной авиакомпании Swissair и катастрофический пожар в Сен-Готардском автодорожном тоннеле.

Через 25 лет эти события примечательны не столько как драматическая хроника. Каждое из них, как напоминает телеканал SRFВнешняя ссылка, заставило Швейцарию пересмотреть то, что прежде казалось почти само собой разумеющимся: насколько в буквальном смысле открытыми могут оставаться двери государственных учреждений, можно ли безоговорочно доверять крупному бизнесу и насколько безопасна транспортная инфраструктура страны.

Пожар в тоннеле: на безопасность потратили миллиарды

Пожар стал и одним из отправных пунктов многолетней дискуссии о строительстве второй «трубы» Сен-Готардского автомобильного тоннеля. Keystone

24 октября 2001 года в Сен-Готардском автодорожном тоннеле столкнулись два грузовика, после чего начался сильнейший пожар. Температура в тоннеле достигала 1 200 градусов, на участке длиной около ста метров было разрушено потолочное перекрытие. Погибли одиннадцать человек. Очень быстро стало понятно, что дело не ограничится ремонтом одного тоннеля. Катастрофа поставила вопрос о безопасности всей швейцарской дорожной инфраструктуры.

За прошедшие с тех пор годы федеральные власти модернизировали около 220 автомобильных тоннелей. Почти два миллиарда франков были вложены, в частности, в более мощные системы вентиляции, улучшенное освещение и строительство дополнительных путей эвакуации. Изменился и режим движения через сам Сен-Готард. С 2002 года здесь действует «система дозирования»: в каждом направлении через тоннель пропускают не более тысячи условных легковых автомобилей в час, причём один грузовик при таком расчёте считается за три легковые машины.

Задача состоит в том, чтобы между грузовиками сохранялось достаточное расстояние и последствия возможной новой аварии не оказались столь тяжёлыми, как в 2001 году. Пожар стал и одним из отправных пунктов многолетней дискуссии о строительстве второй «трубы» Сен-Готардского автомобильного тоннеля. Позднее к вопросу безопасности добавилась другая проблема: построенный в 1980 году тоннель уже давно нуждается в капитальном ремонте, а полностью перекрыть на несколько лет одну из важнейших транспортных артерий через Альпы означало бы серьёзно нарушить сообщение между севером и югом страны и Европы.

А также по теме читайте:

В 2016 году избиратели на референдуме одобрили строительство второй «трубы». Сейчас она строится параллельно существующему тоннелю; по нынешнему графику открыть её для движения планируется в 2032 году. После этого старый тоннель закроют на капитальный ремонт. В будущем автодвижение будет разведено по двум тоннелям: в каждом направлении будет использоваться отдельная труба, причём для обычного движения в каждой из них будет открыта только одна полоса. Это устранит встречное движение и значительно улучшит возможности эвакуации.

Крах Swissair: конец безусловного доверия к большому бизнесу?

Полёты прекращены: самолёты Swissair возвращаются со всего мира в Цюрих и становятся на прикол. Keystone/Steffen Schmidt

2 октября 2001 года, всего за три недели до пожара в тоннеле, Швейцария пережила другую катастрофу: самолёты Swissair остались на земле. Компания, десятилетиями считавшаяся одним из символов надёжности и международного успеха Швейцарии, оказалась неплатёжеспособной. Главной причиной краха была провалившаяся стратегия деловой экспансии: Swissair приобретала доли в зарубежных авиакомпаниях, многие из которых приносили убытки, и постепенно накопила огромные долги.

В итоге компании не хватило денег даже на текущие расходы. Само банкротство Swissair мы уже подробно разбирали в наших прежних материалах. Но спустя четверть века особенно интересен другой вопрос: изменило ли оно отношение швейцарцев к крупному бизнесу вообще? Политолог Михаэль Херманн (Michael Hermann) считает, что да. По его мнению, крах Swissair стал переломным моментом в отношениях между обществом и деловыми кругами. До этого многие граждане значительно охотнее принимали старую формулу: то, что хорошо для экономики и крупных компаний, в конечном счёте хорошо и для всей Швейцарии. После краха Swissair, считает эксперт, это доверие начало постепенно исчезать.

В качестве одного из проявлений этой перемены он приводит результаты референдумов по вопросам, связанным с бизнесом. Самый известный пример — одобренная в 2013 году так называемая «инициатива против чрезмерных вознаграждений», значительно усилившая права акционеров при определении выплат руководству крупных компаний. Разумеется, провести прямую линию от банкротства одной авиакомпании в 2001 году к результату референдума двенадцать лет спустя нельзя. Но крах Swissair стал для страны очень наглядным уроком: громкое имя, международная репутация и близость крупных компаний к политической и экономической элите сами по себе не гарантируют ни хорошего управления, ни защиты от банкротства.

Также по теме:

По словам Михаэля Херманна, прежнего доверия между значительной частью населения и крупным бизнесом после Swissair полностью восстановить так и не удалось. Национального авиаперевозчика удалось сохранить уже в другой форме: на базе небольшой компании Crossair была создана Swiss International Air Lines, впоследствии перешедшая под контроль немецкой Lufthansa. Но исчезновение Swissair оказалось не только экономической историей. Для многих швейцарцев оно стало крушением национального мифа о том, что важнейшие отечественные компании почти по определению управляются надёжно и рационально.

Цуг: конец эпохи открытых дверей

До трагедии в Цуге буквальная открытость дверей государственных учреждений была почти физическим воплощением швейцарской политической культуры. Keystone

27 сентября 2001 года произошло событие, последствия которого сегодня можно увидеть буквально при входе в Федеральный дворец в Берне. 57-летний Фридрих Ляйбахер в полицейской форме вошёл в здание правительства кантона Цуг, где проходило заседание кантонального парламента, и открыл огонь. За несколько минут он убил 14 человек и ранил ещё 18. Затем преступник покончил с собой. До трагедии в Цуге буквальная открытость дверей государственных учреждений была почти физическим воплощением швейцарской политической культуры.

В парламентские здания можно было входить без тех мер безопасности, которые сегодня кажутся совершенно обычными. После того нападения всё изменилось. В Федеральном дворце и других государственных зданиях появились проверки на входе. Но дело не ограничилось металлоискателями и обысками рюкзаков. Федеральное ведомство полиции fedpol создало и стало развивать так называемую систему раннего выявления и оценки угроз, или Bedrohungsmanagement. Её смысл состоит в том, чтобы попытаться распознать реальную опасность ещё до совершения преступления.

Если человек угрожает политикам, чиновникам или государственным учреждениям, специалисты выясняют, насколько серьёзны его намерения и нужны ли дополнительные меры защиты. Патрик Виттвер (Patrick Wittwer), возглавляющий в fedpol подразделение, отвечающее за безопасность федеральных органов власти, объясняет в интервью телеканалу SRF этот принцип просто: сотрудники полиции приходят к человеку, высказавшему угрозы, чтобы понять, действительно ли он намерен их осуществить и требуется ли дальнейшее вмешательство.

Подробнее по теме:

После трагедии Швейцария впервые всерьёз столкнулась с необходимостью найти новый баланс между традиционной политической открытостью и физической защитой государственных институтов. Кантон Цуг пошёл ещё дальше: в 2003 году там появилась специальная служба посредничества в конфликтах между гражданами и властями, позднее преобразованная в полноценный институт омбудсмена. Его задача — дать человеку возможность обратиться к независимому посреднику, если он считает, что государственные органы поступили с ним несправедливо, и попытаться разрешить конфликт до его дальнейшей эскалации.

Осень, после которой многое стало иначе

На этом череда трагедий не закончилась. Ровно через месяц после пожара в Сен-Готардском тоннеле, 24 ноября 2001 года, самолёт Crossair разбился при заходе на посадку под Бассэрсдорфом. Из 33 человек на борту погибли 24. Именно после этой катастрофы тогдашний президент Швейцарии Мориц Лойенбергер произнёс ставший знаменитым вопрос: «Неужели это никогда не кончится?»

Однако если смотреть на ту осень спустя четверть века, то наиболее заметным её наследием оказываются не сами драматические события, а принятые после них решения. Пожар в Готардском тоннеле привёл к миллиардным вложениям в безопасность транспортной инфраструктуры. После нападения в Цуге изменилась физическая защита политиков и государственных зданий. А крах Swissair, по мнению политолога Михаэля Херманна, стал одним из событий, серьёзно изменивших отношение общества к крупному бизнесу.

До катастрофы существовавший порядок казался вполне нормальным: встречное движение в длинном автомобильном тоннеле, почти свободный доступ в парламент, уверенность в надёжности национального авиаперевозчика. После тех трагедий то, что прежде воспринималось как естественный порядок вещей, стало выглядеть в качестве источника риска. Возможно, именно поэтому последствия «чёрной осени» 2001 года спустя 25 лет всё ещё можно увидеть в повседневной жизни Швейцарии — от досмотра у входа в парламент до светофоров перед Сен-Готардским тоннелем.

Читайте также:

Перевод с немецкого. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.

Предпочитать Swissinfo в Google

Смотрите больше материалов Swissinfo в результатах поиска Google. Узнать больше

Закрыть