Шерлок Холмс и загадка его вечной жизни после смерти

Слева направо: Питер Хоррокс (Peter Horrocks) в роли профессора Мориарти, Филип Портер (Philip Porter) в роли Шерлока Холмса и Чарльз Миллер (Charles Miller) в роли доктора Ватсона во время реконструкции роковой схватки Холмса и Мориарти у Рейхенбахского водопада, 3 мая 2026 года. Copyright 2026 The Associated Press. All Rights Reserved

Ясное майское утро в Швейцарских Альпах. Редкие пушистые облака лишь оттеняют чистую синеву неба. Солнце светит, воздух ещё прохладен. Погода, решаем мы, самая подходящая. Для схватки не на жизнь, а на смерть.

Сцена, в которой нам предстоит принять участие, будет жестокой, но это не вспышка внезапной ярости. Напротив, всё было так и задумано, причем давно. В течение многих месяцев мы получали инструкции, на основании которых готовились к назначенной встрече: нам, в частности, настоятельно советовали взять себе псевдонимы и явиться в масках. Позднее я узнаю, что к делу были причастны дипломатические ведомства и швейцарского, и британского правительств. Куда, спрашивается, ведут следы этого дела? Неужели на самый верх? А ведут они действительно на высоту 2 700 футов над уровнем моря.

Именно на такой высоте я сейчас и нахожусь, стоя на узкой тропе, ведущей к водопаду. «Вздувшийся от тающих снегов горный поток низвергается в бездонную пропасть, и брызги взлетают из нее, словно дым». Один неверный шаг — и всё кончено. Перед нами двое мужчин. Один одет так, будто собрался в оперу, или, во всяком случае, так он был бы одет, окажись мы в 19 веке: вечерний костюм, цилиндр, чёрный плащ. На другом твидовая накидка и охотничья кепка с двумя козырьками. Со страшным криком человек в цилиндре бросается на обладателя охотничьей кепки. Они сходятся в борьбе у самого края пропасти — двое, сцепившиеся друг с другом и готовые в любой миг сорваться вниз вместе. Но вдруг оба останавливаются, поправляют одежду и начинают всё заново: съёмочной группе нужен более удачный ракурс.

Раз в десять лет Лондонское общество Шерлока Холмса (The Sherlock Holmes Society of London), а это как раз мы и есть, совершает паломничество к Рейхенбахскому водопаду — туда, где в 1891 году, как считалось, наш герой сорвался в пропасть вместе со своим заклятым врагом Джеймсом Мориарти, этим «Наполеоном преступного мира». Чтобы отметить такое событие, почти шесть десятков человек три дня ездили по Швейцарии, переодевшись в викторианскую моду. Какая-то часть меня понимает, что всё это ужасно глупо. В конце концов, говорю я себе, обливаясь потом под цилиндром и в сюртуке, я ведь не то, чтобы уж очень большой поклонник Шерлока Холмса. Я здесь, как я снова и снова объясняю окружающим, потому что мне интересен тот огромный культурный след, что оставил сэр Артур Конан Дойл (Sir Arthur Conan Doyle) и его бессмертный герой в мировой культуре.

«О Шерлоке я слышу буквально отовсюду», — замечает брат великого детектива Майкрофт в рассказе 1893 года «Случай с переводчиком» (The Adventure of the Greek Interpreter), предсказав будущее точнее, чем кто-либо тогда мог вообразить. В рейтингах вымышленных персонажей, которых чаще всего изображали на киноэкране, Шерлок Холмс регулярно оказывается на первых позициях где-то рядом с Санта-Клаусом и Дракулой. Даже если вы никогда не читали ни одного рассказа о нём, вы всё равно знаете, кто он такой. А в будущем вы будете видеть его только чаще. Почему? Элементарно: тексты Конан Дойла уже не охраняются авторским правом, а значит, работать с этим персонажем может теперь кто угодно и как угодно.

Уже сейчас можно посмотреть сериал «Ватсон» (Watson) о верном помощнике Холмса, который возвращается к медицине. Популярен «Молодой Шерлок» (Young Sherlock) в версии Гая Ричи (Guy Ritchie), которую лучше всего можно описать словами «это очень Гай Ричи». В следующем году выйдет «Смерть Шерлока Холмса» (The Death of Sherlock Holmes) с Рейфом Споллом (Rafe Spall) в главной роли. Адриан Брэдди (Adrian Braddy), редактор журнала Sherlock Holmes Magazine, говорит, что его издание ежегодно публикует более восьмидесяти рецензий на новые сиквелы, приквелы, продолжения, ответвления и вариации на тему Холмса. А лондонский Театр под открытым небом в Риджентс-парке (The Regent’s Park Open Air Theatre), находящийся совсем рядом с Бейкер-стрит, только что поставил новую пьесу — она так и называется «Шерлок Холмс» (Sherlock Holmes).

И дело ведь не только в том, что стены станции лондонского метро Baker Street выложены плиткой с его мгновенно узнаваемым профилем. Статуя Холмса у выхода со станции — одна как минимум из пяти таких статуй в мире. За последний месяц я побывал в трёх музеях, посвящённых ему. В прошлом году он получил даже собственный набор плиток Lego. Но больше всего меня интересует другая сторона странной посмертной жизни Холмса: люди пишут ему настоящие письма. Первое зарегистрированное письмо супер-детективу пришло в 1890 году: торговец табаком из Филадельфии попросил прислать ему экземпляр монографии о табачной золе. Холмс, как мы все хорошо помним, утверждал, что способен различать 140 её разновидностей.

Долгое время люди писали ему письма, но адресовали их на имя Конан Дойла. И что самое интересное, письма доходили, хотя адрес 221B Baker Street никогда не существовал в реальности: нумерация домов на этой улице тогда до таких чисел не доходила. Но в начале 1930-х годов произошли сразу две вещи. Сначала муниципальные власти объявили все отрезки улиц, как бы продолжавшие Бейкер-стрит, частью одной улицы, и так на её северном конце появились номера выше 200. Затем британское ипотечно-сберегательное общество Abbey Road Building Society построило свою новую штаб-квартиру по адресу Baker Street, 219–229, то есть в квартале, который фактически включал в себя и дом 221B. В 1935 году первое письмо именно туда и пришло.

Затем компания решила: письма, адресованные Холмсу, не должны оставаться без ответа. В Abbey отнеслись к этому решению с юмором и просто решили подыграть — однако всё получилось куда серьёзнее. Сначала в ответных письмах говорилось, что, как и указано в канонических текстах, мистер Холмс удалился на покой в Сассекс. Но затем письма хлынули потоком и продолжали приходить на этот адрес десятилетиями. Шерлока Холмса приглашали выступить на конференциях, его просили прислать автограф, и, конечно же, умоляли помочь раскрыть преступление. Письма приходят и до сих пор, хотя с тех пор, как Abbey вошло в состав финансовой группы Santander, их направляют уже в Музей Шерлока Холмса, расположенный дальше по той же самой улице.

И тут мне следует признаться: я человек заинтересованный. Моя будущая серия романов будет как раз посвящена современному секретарю, отвечающему на письма, приходящие Шерлоку Холмсу. И вот однажды он решает в самом деле распутать одно из преступлений, описанных в этих письмах. Он берётся за дело методами своего героя, но только для того, чтобы в итоге обнаружить, что в жизни всё устроено не так просто, как в книгах. Работая над романами, я быстро понял, что Abbey была далеко не единственной организацией, решившей использовать образ Холмса. В 1930-е годы группа авторов придумала то, что позднее просто стало называться «Игрой». Правило было простым: нужно было представить себе, что Холмс существовал на самом деле, и попытаться восстановить факты его жизни по рассказам Конан Дойла.

Началась «Игра» как своего рода пародия на богословскую критику священных текстов. Рональд Нокс (Ronald Knox), католический священник и сам автор детективов, захотел таким образом высмеять библеистов, утверждавших, что логические нестыковки и противоречия в Евангелиях доказывают: эти тексты были написаны разными авторами. Рональд Нокс опубликовал собственное эссе о схожих противоречиях в рассказах о Холмсе. В самом деле, Конан Дойл писал с невероятной скоростью и не слишком внимательно сверял детали новых рассказов с тем, что он сам написал раньше. Так что Ватсон у него оказывается то холостым, то женатым, то вдовцом. Его военная рана с годами меняет и характер, и место на теле. Рональд Нокс тем самым иронически как бы доказывал: смотрите, рассказы о Холмсе тоже никак не могли быть написаны одним и тем же человеком, авторов на самом деле было двое.

Также по теме:

Каковы бы ни были намерения Рональда Нокса, идея прижилась. Было создано Общество Шерлока Холмса, члены которого обсуждали именно такого рода вопросы. «Проект превратился в хобби для избранного круга шутников как здесь, так и в Америке», — написала одна из поклонниц этой игры, тоже автор детективов Дороти Л. Сэйерс (Dorothy L. Sayers). «Правило игры таково: в неё надо играть с полной серьёзностью, как в старинный английский ритуал, когда все понимают, что это игра, но никто не смеет разрушить её внешний торжественный антураж. Малейший налёт экстравагантности или бурлеска отравил бы всю атмосферу».

«Ужасное место»

Именно в таком духе мы и путешествуем по Швейцарии. Каждому из нас велели выбрать персонажа и сыграть его. В этом образе мы должны были оставаться всё время поездки. Когда я впервые узнаю об этом условии, я отнюдь не был в восторге. Впрочем, утешал я себя, это будет прекрасная возможность собрать материал для моей романной серии. Мой герой ведь должен быть просто одержим Шерлоком. После повторного запроса, так кого же именно я собираюсь играть, я понял, что дальше откладывать это решение уже было нельзя. Поиск по книгам показал: полковник Валентайн Уолтер (Colonel Valentine Walter), злодей из рассказа «Чертежи Брюса-Партингтона» (The Bruce-Partington Plans), описан как «очень высокий, красивый, светлобородый мужчина пятидесяти лет». Думаю, некоторые из этих признаков я могу изобразить без особого труда.

Мы встречаемся в Лозанне. Как и Холмс, я еду в Швейцарию поездом. Именно так Шерлок пытался уйти от Мориарти. Мой чемодан весит теперь куда больше, чем обычно, но ведь обычно я и не вожу с собой старинные сюртуки. В гостиничном номере я облачаюсь в свой костюм и рассматриваю результат в зеркале. С одной стороны, мне кажется, что выгляжу я довольно щегольски. С другой стороны, я опасаюсь, что в глазах окружающих буду выглядеть нелепо. Я брал интервью у трёх премьер-министров и однажды летел в Кабул на вертолёте Chinook. Я требую, чтобы меня воспринимали всерьёз. По крайней мере, найти свою группу в гостиничном лобби было нетрудно. Женщины — все в пышных платьях, мужчины выглядят так, будто собрались на скачки в Аскот, за исключением одного, переодетого регбистом Кембриджского университета: это персонаж, как вы, конечно, уже догадались, из рассказа «Пропавший регбист» (The Missing Three-Quarter).

Все они сразу вызывают у меня симпатию — как, впрочем, теперь почти любая компания, где я оказываюсь среди людей моложе меня. И всё же я стараюсь держаться чуть в стороне и убеждаю себя, что на самом деле я не один из них, а просто человек, который проходит мимо. А потом я ловлю в зеркале своё отражение и понимаю: когда у тебя на голове цилиндр, удержать ироническую дистанцию оказывается куда труднее. Ко мне подлетает женщина: «Мы вне себя от восторга! А вы какой персонаж?» Я настолько ошеломлён этим энтузиазмом, что даже не могу сразу вспомнить, кто же я такой. «Если уж стащил себе роль, так иди до конца», — объясняет мне человек, перевоплотившийся в Мориарти. Выглядит он, как и полагается, зловеще, хотя позднее я узнаю, что в обычной жизни он барристер, судебный адвокат.

Мориарти почти так же знаменит, как и Холмс, но как полноценный персонаж он появляется всего в двух рассказах. Конан Дойл придумал его для «Последнего дела Холмса» (The Final Problem), где суперзлодей должен был соответствовать супердетективу. К 1893 году, написав о Холмсе два романа и два сборника рассказов, писатель, как он сам признавался, просто устал от своего героя. Ему казалось, что рассказы о Холмсе заслоняют от публики его исторические романы, которые он считал своими главными произведениями. Когда Конан Дойл путешествовал по Швейцарии, он как раз и искал способ избавиться от Холмса. Увидев Рейхенбахский водопад, он понял: если карьера его героя и должна где-то завершиться, то именно здесь. Это было, по его словам, «ужасное место», где вода «низвергается в страшную бездну», — идеальная сцена для эпической гибели Холмса в последней героической схватке, где он жертвует собой, но избавляет мир от настоящего изверга рода человеческого.

Холмс и Мориарти у Рейхенбахского водопада — места, где, согласно рассказу Конан Дойла «Последнее дело Холмса», детектив и его заклятый враг вместе сорвались в бездонную пропасть. Copyright 2026 The Associated Press. All Rights Reserved

Сегодня грохот воды здесь уже не такой мощный: большую её часть отводят на турбины гидроэлектростанции. Ходят слухи, что если вода вообще течёт и ревёт, то только потому, что местные власти согласились специально к нашему приезду «снова открутить кран». К нам присоединился и наблюдатель из британского посольства — возможно, на случай если кто-нибудь воспримет происходящее слишком буквально и попытается отправиться вслед за Холмсом и Мориарти в бездну. К этому моменту я уже привык постоянно переодеваться. Более того, на второй день поездки я даже нахожу время вернуться в гостиницу и переодеться к ужину в вечерний костюм: дресс-код, как сообщает мне «Мориарти», на этот вечер — white tie, то есть фрак.

Участники поездки — в основном мужчины, хотя не только. Хизер Оуэн (Heather Owen), например, играет миссис Тёрнер (Mrs Turner), персонажа, возникшего из редакторской ошибки: когда Конан Дойл писал «Скандал в Богемии» (A Scandal in Bohemia), он просто забыл, что хозяйку дома Холмса зовут миссис Хадсон. Хизер Оуэн давно состоит в нашем Обществе. «Это игра, в которую мы играем вместе», — говорит она. Для неё главное удовольствие — возможность изучать жизнь поздневикторианской эпохи. Другие женщины признаются, что приехали просто по просьбе мужей. Джоан Бланкстин (Joan Blanksteen), прилетевшая из Америки, показывает на свой викторианский наряд: «Если мы когда-нибудь разведёмся, то я смогу показать судье, объясняя свои мотивы, что мне приходилось терпеть ещё и всё вот это».

А также по теме:

Её муж Чарльз тем временем подробно объясняет мне, какие типы пневматических ружей могли быть доступны его персонажу, полковнику Себастьяну Морану (Colonel Sebastian Moran), который пытается убить Холмса в рассказе «Пустой дом» (The Empty House). Полное собрание сочинений о Шерлоке постоянно лежит у него на прикроватной тумбочке. Кстати, именно в этом рассказе, опубликованном в 1903 году, Конан Дойл уступил настоятельным требованиям публики и вернул Холмса к жизни. Для автора это было очевидным поражением. Впрочем, возможно, он всегда держал в уме этот вариант как опцию. В «Последнем деле Холмса» тело Холмса, что важно, так и не нашли, а значит, у автора был шанс возвратить персонажа к жизни.

Первый супергерой

Реакция на смерть Холмса была просто невообразимой. Сообщалось, что в Лондоне люди носили чёрные одежды в знак траура. Конан Дойл получал оскорбительные письма. И если вы думаете, что патологическое чувство личной близости фаната к своему идолу, Тейлор Свифт (Taylor Swift) или Гарри Стайлсу (Harry Styles), возникла в эпоху соцсетей, то вспомните реакцию публики на смерть Холмса. Само существование Общества Шерлока Холмса, восстановленного в 1951 году после того, как первоначальная организация фактически умерла во время Второй мировой войны, уже служит тому ясным доказательством. Большинство литературных обществ создаётся вокруг авторов, а не вокруг персонажей. Но здесь мы имеем дело с удивительным исключением.

Я спрашиваю всех, с кем разговариваю, чем их, собственно, так привлекает Холмс. «Мне нравится, что у него столько изъянов», — говорит Лора Спаркс (Laura Sparks), прилетевшая в Швейцарию из Канады. Для других он самый первый супергерой, просто его сверхспособности заключены не в волшебном молоте, а в способности наблюдать и делать выводы. Холмс был человеком своего времени. В рассказах о нём чувствуется поздневикторианский оптимизм, вера в технологии и в позитивистское будущее. Он был уверен, что мир можно познать, понять и поставить под контроль. Нельзя сбрасывать со счёта и силу нарратива.

«Собака Баскервилей» (The Hound of the Baskervilles), написанная и опубликованная всего за семь недель, — прекрасный образец готической прозы с динамичным сюжетом и трёхактной структурой, будто заранее просчитанной в голливудской студии. Эта история не в духе whodunnit, не загадка из серии «так кто же убийца», тем более что имя злодея мы узнаём примерно в конце первой трети романа. Это скорее текст в стиле howdunnit: как это было сделано? И что это за вой на болотах? Бонни Макбёрд (Bonnie MacBird), бывший голливудский сценарист и автор шести популярных книг с новыми приключениями Шерлока Холмса, говорит:

«Стиль Конан Дойла, как ни странно, очень кинематографичен. В отличие от своих современников, он активно использует диалоги, при этом описания у него очень сжатые и запоминающиеся. Он быстро задаёт сцену и сразу запускает действие с повествовательной энергией, характерной как раз для кинофильмов». Но больше всего поклонники, конечно, любят «броманс» Холмса и Ватсона. Это одна из величайших литературных историй о друзьях, различающихся практически по всем показателям. Они неразлучны. Жёны — если постараться, их можно насчитать целых пять — появляются в жизни Ватсона и исчезают из неё, часто даже не имея имени. А Шерлок остаётся.

«Холмс настолько цельный персонаж, что писать о нём пьесу — просто одно удовольствие», — говорит Джоэл Хорвуд (Joel Horwood), автор постановки на сцене Театра в Риджентс-парке. «Это как если бы тебе на время дали весь конан-дойловский мир — персонажей, правила, интонацию — и разрешили наиграться с ним вдоволь. Самое трудное заключается в том, что Холмс целиком и по праву принадлежит теперь всем людям. В лице Холмса Конан Дойл создал персонажа, которого все так любили, что даже он сам не смог его в итоге убить».

И в самом деле: ещё при жизни Конан Дойла этот персонаж вышел из-под его контроля и отправился уже в собственное путешествие. Взять хотя бы силуэт Холмса: самые узнаваемые его детали придумали совершенно другие люди. Охотничью кепку с двумя козырьками Холмсу подарил Сидни Пэджет (Sidney Paget), иллюстратор журнала The Strand. А изогнутую трубку вложил ему в руку актёр Уильям Джиллетт (William Gillette), который впервые вывел Холмса на театральную сцену. Экранизации для поклонников Холмса — дело неоднозначное. Современная версия BBC с Бенедиктом Камбербэтчем (Benedict Cumberbatch) отчасти создавалась с оглядкой на поклонников, постоянно готовя для них разные пасхалки: уже в первом эпизоде появляется, например, сюжетная линия о том, что рана, полученная Ватсоном, постоянно меняет своё местоположение.

Филип Портер (Philip Porter) в роли Шерлока Холмса и Джули Портер (Julie Porter) в роли Ирэн Адлер, одной из самых известных героинь канона о Холмсе. Copyright 2026 The Associated Press. All Rights Reserved

Мнения о «Молодом Шерлоке», выраженные на заседаниях Общества, можно было бы вежливо назвать «неоднозначными». Но все поздние интерпретаторы вполне могут сказать, что у них на все их опыты есть разрешение самого автора. Когда Уильям ДжиллеттВнешняя ссылка спросил Конан Дойла, имеет ли он право в своей пьесе женить Холмса, тот ответил: «Можете женить его, убить его или вообще сделать с ним всё что угодно». Потом мы сидим до поздней ночи в гостиничном баре, обсуждаем всё это, и я понимаю, что мои претензии на роль беспристрастного наблюдателя — на самом деле самообман. Неслучайно двадцать лет назад жена подарила мне на DVD классический сериал о Шерлоке Холмсе, снятый телекомпанией Granada Television с Джереми Бреттом в главной роли.

Все электронные книги о Холмсе — это первое, что я скачиваю себе на новый телефон. Есть даже фотография, на которой я читаю сыну «Скандал в Богемии» в день, когда он появился на свет. И таких, как я, много. Когда мы стоим у Рейхенбахского водопада и смотрим, как Холмс и Мориарти ведут перед камерами свою смертельную борьбу, из-за угла выходит молодая китаянка в классической охотничьей кепке с двумя козырьками. Она учится в Манчестерском университете и выбрала именно эти выходные, чтобы совершить своё личное паломничество к месту, где погиб её герой. Увидев его во плоти, она столбенеет. Прошло больше века с тех пор, как писатель попытался убить Шерлока Холмса, а он и не думает умирать, оставаясь живее всех живых и все также лишая людей дара речи.

Copyright The Financial Times Limited 2026

Перевод с английского. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.