«Швейцарская модель» снова ориентир для Великобритании

«Было, но прошло»: британский флаг у здания Европейской комиссии в 2016 году, незадолго до референдума о выходе Великобритании из ЕС. Laurent Dubrule / Keystone

Десять лет назад британские евроскептики указывали на Швейцарию как на страну, которая вот как-то смогла ведь остаться на дистанции от Брюсселя. Сегодня, в 2026 году, уже сторонники сближения с ЕС говорят о «швейцарской модели» как о возможном формате более тесных отношений Альбиона с ЕС. Разбираемся, что это за модель и как за это время изменился сам смысл такого сравнения.

Основные тезисы и выводы

• За 10 лет, прошедших после референдума о Brexit, «швейцарская модель» отношений с ЕС сменила в Великобритании политический смысл: сначала евроскептики видели в ней способ держаться подальше от Брюсселя, теперь сторонники сближения с ЕС говорят о ней как о возможном пути к более тесным отношениям с Евросоюзом.

• Привлекательность этой модели держится на её неоднозначности: Швейцария не входит в ЕС, но на основе двусторонних соглашений имеет доступ к европейскому рынку, перенимает часть правовых норм ЕС и допускает свободное перемещение физических лиц между ЕС и Швейцарией, то есть мирится именно с тем принципом, который уже после Brexit стал для Великобритании одной из главных «красных линий».

• Швейцарский пример остаётся для Лондона скорее ориентиром, чем готовым рецептом: ЕС не хочет видеть в лице Великобритании ещё одного партнёра, который выбирает только выгодные для себя элементы экономической интеграции, не желая платить за них полную политическую и правовую цену. При этом сама Швейцария готовится к референдуму по Третьему пакету соглашений с Брюсселем, а в Великобритании любое сближение с ЕС ограничено внутрипартийной борьбой и сильными общественными позициями евроскептической партии Reform UK Найджела Фараджа.

За 10 лет, прошедших с момента референдума о выходе Великобритании из ЕС, понятие Brexit проделало удивительную политическую карьеру. Оно стало уже не просто обозначением одного из самых важных внешнеполитических решений Великобритании за последние десятилетия, но и своего рода символом веры, разделившим британское общество на два лагеря: тех, кто хотел сохранить членство в Евросоюзе, и тех, кто агитировал за выход из него. На благодатную почву этот политический мем упал и за пределами Великобритании: эксперты и комментаторы успели уже обсудить и Grexit, и Frexit, и Swexit — возможный выход из ЕС Греции, Франции или Швеции. Число таких вариаций быстро увеличивалось, а сами они уже вошли в политологический словарь эпохи.

В последнее время однако многие британцы уже не слишком рады последствиям собственной «воли», и всё чаще теперь звучит и другое понятие — Bregret, то есть сожаление о сделанном выборе. Понятие «швейцарская модель» за эти 10 лет тоже прошло интересную эволюцию. Сама эта модель куда старше Brexit: особый формат отношений Швейцарии с ЕС существует уже несколько десятилетий, с начала 1990-х годов, когда Швейцария сначала подала заявку на вступление в Европейское экономическое сообщество, а затем на референдуме 1992 года отклонила свое участие в Европейском экономическом пространстве, хоть и минимальным большинством голосов. Возникший после этого билатеральный формат отношений Берна и Брюсселя развивается скорее как серия практических компромиссов, чем некий проект на основе единого Большого плана.

Распечатанный текст недавно согласованных двусторонних договоров (т. н. Третий пакет билатеральных соглашений) между Швейцарией и ЕС. Скорее всего в 2028 году он будет в Швейцарии вынесен на всенародный референдум. Keystone / Christian Beutler

Но именно Brexit сделал «швейцарскую модель» особенно значимой для Великобритании. Наблюдателям в Лондоне Швейцария казалась живым доказательством того, что в Европе можно жить и вне Брюсселя: смотрите, говорили они, страна не входит в ЕС, но активно торгует с соседями, взаимодействует с ними, в том числе в сфере безопасности и, по крайней мере внешне, получает от такого формата отношений немало преимуществ. Не могла бы и Великобритания после выхода из ЕС выстроить отношения с Евросоюзом похожим образом? Пока этот расчёт не оправдался. После Brexit Великобритания стала именно что страной вне ЕС — со всеми политическими, экономическими и административными негативными последствиями такого выбора.

Но разговор о «швейцарской модели» никуда не делся. Десять лет назад британские евроскептики указывали на Швейцарию как на страну, которая смогла остаться на солидной дистанции от Брюсселя. В 2026 году уже сторонники сближения с ЕС говорят там о «швейцарской модели» как о возможном пути к более тесным отношениям с Евросоюзом. Сначала к ней обращались политики из правого лагеря, включая Найджела Фаража (Nigel Farage). Спустя 10 лет, когда Лондон и Брюссель пытаются перезапустить свои отношения, о ней всё чаще говорят уже левые стратеги и колумнисты Financial TimesВнешняя ссылка. Так почему же «швейцарская модель» столь притягательна для Великобритании, хотя сама она всё чаще буксует и развивается отнюдь не равномерно и прямолинейно?

Читайте также:

Что такое «швейцарская модель»? Это каждый понимал по-своему

Если уж забыть, как важно быть серьёзным, то сразу выясняется простая вещь: никто до конца не понимал и не понимает, что именно означает «швейцарская модель». Даже в самой Швейцарии полной ясности на этот счёт до сих пор нет. Для одних это «почти членствоВнешняя ссылка» в ЕС, только оптимизированное под некие «особые швейцарские условия», для других — это знамя исторической борьбы против «европейского рабства под властью Брюсселя». Но именно такая амбивалентность в политически перегретом контексте референдума о Brexit и оказалась не слабостью, но очевидным преимуществом. Каждый вычитывал из этой модели и вписывал в неё то, что ему казалось правильным и выгодным. В глазах Великобритании Швейцария выглядела страной, которая будто бы получила от Европы именно то, чего Лондон хотел всегда: максимум экономических выгод при минимуме политической интеграции. Так эту логику, по крайней мере, формулирует профессор Женевского университета Сандра Лавенекс (Sandra Lavenex).

В первые годы после референдума, однако, с её точки зрения, в Великобритании явно недооценивали ограничения, изначально встроенные в ДНК швейцарской модели. Доступ к внутреннему рынку ЕС вовсе не даётся Швейцарии бесплатно. В рамках двух пакетов двусторонних соглашений с Евросоюзом Швейцария внедряет у себя почти автоматом значительную часть правовых норм ЕС, при этом никак не участвуя в их разработке. Кроме того, она согласилась с режимом свободного перемещения физических лиц: европейцы и швейцарцы могут свободно жить и работать на территории друг друга. А именно этот принцип после Brexit и стал для Великобритании одной из главных «красных линий».

Наконец, отношения с ЕС уже много лет остаются в Швейцарии одним из самых острых внутриполитических досье. Совсем недавно, на референдуме 14 июня, страну снова сильно тряхнуло на очередном повороте, ведущем к реализации Третьего пакета секторальных соглашений, который, скорее всего, будет вынесен на голосование в 2028 году. В преддверии очередного судьбоносного референдума сердца политиков замирают и в Берне, и в Брюсселе. Но вот прошло уже 10 лет. Прояснилось ли за это время, что именно скрывается за понятием «швейцарская модель»? Какой это стакан: полупустой или наполовину полный?

Сторонники Brexit заметно охладели к этой модели. Найджел Фараж (Nigel Farage) когда-то называл Швейцарию источником вдохновения для Brexit, но позднее он уже говорил, что швейцарская модель означала бы «предательство» самой идеи выхода из ЕС. Похоже, остыл он и к прежним призывам активнее использовать в политике инструменты прямой демократии по швейцарскому образцу. Известный в Великобритании колумнист газеты Financial Times Мартин Вулф (Martin Wolf), который, как правило, хорошо понимает, о чём пишет, предлагает рассматривать эту модель уже не как способ развода с ЕС, а как формат сотрудничества с ним. Но верит ли он сам, что с таким толкованием швейцарской модели готовы были бы согласиться и Евросоюз, и британские сторонники Brexit?

Подробности по теме:

Модель как конструктор Lego: каждый хочет построить что-то своё

Ещё одна особенность «швейцарской модели» состоит в том, что за пределами Швейцарии её понимают не обязательно неверно, но почти всегда очень выборочно: здесь по этим нотам играем, а тут уже не играем. Сначала в Великобритании были востребованы прежде всего те её элементы, которые работали на идею сохранения суверенитета при максимально тесном экономическом сближении с ЕС. Образ Вильгельма Телля, сопротивляющегося «злым наместникам» из Брюсселя, был политически очень удобен. Но, как говорит Джорджо Малет (Giorgio Malet) из Высшей технической школы Цюриха (ETHZ / ВТШ), это была прежде всего риторика, полезная для решения одной конкретной политической задачи. «Данный образ, как и агитация в пользу прямой демократии, как-то довольно быстро улетучился», — отмечает он.

Вскоре швейцарская модель стала уже анти-примером, на который ссылались те, кто предупреждал о недопустимости слишком больших уступок Брюсселю. В 2018 году тогдашний премьер-министр Великобритании Тереза Мэй (Theresa May) представила так называемый «план Чекерс» (Chequers plan), названный по загородной резиденции британского премьера, в стенах которой план и был согласован. Это была попытка оформить более мягкий вариант Brexit: вывести страну из ЕС, но сохранить часть тесных экономических связей с европейским рынком. В некоторых своих элементах этот план напоминал швейцарский формат отношений с Евросоюзом, и он вызвал серьёзный раскол внутри Консервативной партии. Два года спустя Великобритания при Борисе Джонсоне выбрала жёсткий Brexit. Швейцария же, по словам Джорджо Малета, «интегрирована в ЕС гораздо глубже, и вряд ли Великобритания была бы готова принять такой формат кооперации с Брюсселем».

А что происходит в 2026 году? После прихода к власти более проевропейского лейбористского правительства «швейцарская модель» снова переживает ренессанс — теперь уже как экономически разумный вариант, пригодный для нынешних «сложных времён». Логика здесь такая: не отказываясь от всех «красных линий», Великобритания могла бы действовать более «по-швейцарски» и заключать с ЕС секторальные сделки на основе взаимных уступок. Это означало бы и возможные уступки в таких вопросах, как режим свободного перемещения физических лиц. Как указывает общественное движение Labour Movement for EuropeВнешняя ссылка, политически болезненные решения можно было бы компенсировать экономическими выгодами, например доступом к европейским рынкам и производственным системам.

Впрочем, всё это может быть не столько стратегией в выработке будущих отношений с ЕС, сколько внутриполитическим позиционированием. Особенно теперь, когда позиции премьер-министра Кира Стармера (Keir Starmer) внутри Лейбористской партии становятся всё более шаткими. «Тема Европы стала темой в рамках борьбы за влияние внутри Лейбористской партии: политики, претендующие на лидерство, используют её, чтобы обозначить собственные позиции во внутрипартийной игре», — говорил в январе 2026 года газете Observer Ананд Менон (Anand Menon),Внешняя ссылка эксперт аналитического центра UK in a Changing Europe. А что касается швейцарской модели, то, по его словам, британцы во многом «тихо сами с собой ведут беседу о том, что ЕС вовсе не обязательно готов будет им предоставить».

Найджел Фараж (Nigel Farage), один из главных сторонников Brexit, в Швейцарии в 2014 году. Швейцария ему хорошо знакома: в тот год он выступил на конференции, организованной общественной ассоциацией «Кампания за независимую и нейтральную Швейцарию» (Aktion für eine unabhängige und neutrale Schweiz, AUNS), выступающей против сближения Швейцарии и ЕС. Steffen Schmidt / Keystone

Модель, час которой уже снова наступил?

Ананд Менон не одинок в своём скепсисе. Но одно дело ставить вопрос, насколько вообще сопоставимы Швейцария и Великобритания. И совсем другое — а готов ли сам Евросоюз снова играть во все эти игры разума? После Brexit в Брюсселе ясно дали понять: ещё одного партнёра, который не входит в ЕС, но хочет пользоваться самыми выгодными сторонами доступа к европейскому рынку, не уплачивая за это полной политической и правовой цены, там видеть не хотят. Более того, Швейцария уже довольно сильно утомила ЕС своими ссылками на свой «особый путь». Новый Третий пакет секторальных соглашений между Берном и Брюсселем, который сейчас обсуждается в Швейцарии, как раз и стал итогом долгого спора о том, насколько жизнеспособна сама эта пресловутая «швейцарская модель».

По мнению Джорджо Малета, удобнее всего рассуждать о швейцарском варианте для Великобритании было бы сразу до или после референдума 2016 года, в любом случае ещё до того, как Лондон жёстко зафиксировал все свои «красные линии», и ещё до того, как в зону турбулентности отношения самой Швейцарии и ЕС. В целом, считает Джорджо Малет, сравнивать британский и швейцарский опыт было бы очень полезно: обе страны сталкиваются с похожими дилеммами в отношениях с Европой: «Но исходные позиции и цели у них очень разные». При этом, добавляет он, меняется и сама Европа. Агрессия России против Украины подтолкнула некоторые страны к более тесному сближению с ЕС.

Исландия и Норвегия, например, снова обсуждают возможность вступления в Евросоюз, глава норвежского МИД обосновывал это «сменой вех» и переходом от «благополучного мира» к «миру безумному». В новом геополитическом контексте сам Евросоюз тоже стал, по словам Джорджо Малета, «более гибким». И эта гибкость, как он считает, могла бы, кстати, сыграть на руку и Швейцарии с её привычкой постоянно выжидать, не закрывая окончательно ни одну дверь в отношениях с Брюсселем и не сбрасывая со счетов ни одну разумную опцию.

Великобритания тем временем всё острее чувствует экономические последствия Brexit и тоже пытается снова сблизиться с Европой. Она уже вернулась в программу академических обменов Erasmus+. В торговле Лондон также пробует подход, очень напоминающий швейцарскую логику «динамической синхронизации правовых систем», стремясь в отдельных сферах и секторах самостоятельно следовать нормам ЕС, снижая тем самым бюрократическую нагрузку на бизнес. В преддверии саммита ЕС и Великобритании, который должен пройти этим летом, журнал Economist недавно написал, не удержавшись от ссылки «на швейцарскую модель», что «страна тихо выходит из Brexit»

И кстати:

Швейцарская модель: ориентир для Великобритании или ложная подсказка?

Готов ли ЕС адекватно ответить на новые британские знаки внимания? Пока неясно. Настроения в самой Великобритании явно меняются. Недавний опросВнешняя ссылка показал: спустя 10 лет после голосования по Brexit большинство британцев явно сожалеют о сделанном выборе. Лишь 31% опрошенных хотел бы оставить отношения с Брюсселем в нынешнем виде, 56% уже выступают даже за возвращение в ЕС. Значит ли это, что блудную Великобританию скоро ждёт эффектное возвращение в общий европейский дом? Бывший спикер Палаты общин Джон Беркоу (John Bercow) недавно сообщил швейцарской газете Neue Zürcher ZeitungВнешняя ссылка, что «такой сценарий не невозможен, но в ближайшие пять лет он крайне маловероятен, в политике всё требует времени».

Если же говорить не о возвращении в ЕС, а о других формах сближения, то, как говорит Сандра Лавенекс из Женевского университета, у британской системы представительной демократии есть одно, но важное в этом смысле преимущество. Теоретически Лондону может быть проще, чем Берну, договориться с Брюсселем по всем болезненным вопросам: над каждым таким соглашением не будет нависать угроза референдума, как это происходит в Швейцарии. Но и здесь политический ресурс правительства серьезно ограничен. Партия Reform UK Найджела Фараджа уверенно лидирует во всех опросах общественного мнения, а это означает, что через несколько лет расклад политических сил в Великобритании снова может резко измениться.

Каков же вывод? Любые модели вообще нужны для того, чтобы хоть как-то ориентироваться в запутанной реальности. А если вспомнить, как быстро менялась британская и европейская политика в последнее десятилетие, то не стоит удивляться тому, что таких моделей уже появилось несколько: есть теперь и норвежская, и канадская, и даже турецкая, не говоря уже о швейцарская модели. Сама «швейцарская модель» проходит сейчас очередное испытание на прочность: референдум по Третьему пакету двусторонних соглашений Швейцарии с ЕС может состояться уже в 2028 году. Поэтому вряд ли она может служить сейчас каким-то ориентиром для Великобритании. Но в наши неопределённые времена лучше иметь хоть какой-то ориентир, чем блуждать впотьмах.

Также по теме:

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.