После перемирия жизнь в Газе всё ещё сводится к выживанию

Палестинцы осматривают руины здания, разрушенного в результате израильского авиаудара в Хан-Юнисе, на юге сектора Газа, в воскресенье, 7 июня 2026 года. (Фото AP/Абдель Карим Хана) AP Photo / Abdel Kareem Hana

Через девять месяцев после заключения перемирия Газа пока так и не начала жить нормальной мирной жизнью. Очереди за едой, водовозы и рваные палатки по-прежнему часть повседневности: семьям каждый день приходится заново добывать себе еду, воду и лекарства. Один день, проведённый в лагерях для перемещённых лиц в Аль-Маваси (Al-Mawasi) и Хан-Юнисе (Khan Younis) на юге сектора Газа, показывает: перемирие пока не стало переходным этапом на пути от выживания к восстановлению.

В середине июня 2026 года я решил объехать лагеря, где теперь живут мои друзья и родственники. Сам я тоже живу в одном таком лагере, и это был не просто визит к родным и близким. Я, конечно, хотел узнать, как у них дела, но ещё я хотел найти ответ на вопрос, который не даёт мне покоя уже несколько месяцев: помощь в Газу вроде бы поступает, но почему тогда повседневная жизнь людей остаётся такой тяжёлой?

Сначала я отправился к своему приятелю Ахмеду, которого не видел уже несколько недель. Как и многие жители Газы, он вместе с семьёй живёт сейчас в палаточной времянке. Его мать сказала мне, что он ушёл в такийю — общественную кухню, где раздают еду. Она показала мне, куда идти. Через несколько минут я оказался на ближайшей площади, заполненной десятками людей с пустыми кастрюлями. Ахмед заметил меня издалека. Он рассказал, что его семья по-прежнему во многом живёт за счёт горячей еды, которую раздают в такийе. Но еды хватает не всем.

Читайте по теме:

Когда-то Ахмед изучал английскую литературу в Университете Аль-Азхар. Теперь он, как и сотни других людей, ждёт своей порции в длинной очереди. 

Палестинские девочки-беженки с кастрюлями ждут у входа в такийю — общественную кухню — в Аль-Маваси, Хан-Юнис, на юге сектора Газа. Ahd-Al-Shawish

Раздача наконец началась, люди принялись тесниться вокруг кухни, одним удалось получить тарелку риса, другие остались ни с чем и молча вернулись к своим палаткам. Я смотрел на эту сцену с раздражением: казалось, после перемирия такое должно было уйти в прошлое. Но в лагере это повторяется каждый день. Я спросил одного из работников такийи, почему часть людей всё ещё остаётся без еды, если гуманитарная помощь поступает в Газу.

«Проблема не только в том, есть ли продукты, но и в том, насколько регулярно они поступают, — говорит он. — Когда поставки задерживаются или когда израильские власти ограничивают либо замедляют ввоз товаров, уменьшается и количество порций, и их размер». Каждая партия продовольственной помощи проходит длинную цепочку процедур и ограничений, установленных израильскими властями на пограничных переходах. Любая задержка сразу сказывается на работе кухонь, от которых ежедневно зависят тысячи людей. «Иногда мы заранее знаем, что сегодня накормить всех не сможем», — говорит мне работник кухни.

В поисках воды, лекарств и крыши над головой

Масштаб потребностей огромен. По данным Всемирной продовольственной программы ООН, от продовольственной помощи зависят около 1,6 млн человек в Газе — а это большая часть населения. Управление ООН по координации гуманитарных вопросов сообщает, что возможности раздавать горячую еду в Газе продолжают сокращаться: работающих кухонь становится меньше, регулярная доставка продуктов по-прежнему не обеспечена. Организация Save the Children предупреждает, что 80% детей в Газе сталкиваются с крайней нехваткой еды, опасной для жизни и здоровья.

Но зависимость жителей Газы от помощи не ограничивается едой. Позже в тот же день я навестил Юсефа, который всю жизнь мечтал стать инженером. Мы разговаривали, и вдруг до лагеря донёсся гудок водовоза. Юсеф тут же прервал разговор. «Я сейчас вернусь, — сказал он. — Нужно успеть набрать воды в канистры, пока она не закончилась». Я пошёл вместе с ним. Уже через несколько минут вокруг цистерны собрались десятки людей с канистрами и пластиковыми вёдрами. Было видно: люди боятся, что воды на всех снова не хватит.

А также:

Я спросил одного из гуманитарных работников, насколько типична такая картина. «Это происходит каждый день, — говорит он. — Израиль уничтожил во время войны около 90% всей инфраструктуры, а ремонт идёт медленно из-за израильских ограничений. В результате сейчас от водовозов зависят более 80% перемещённых лиц».

В Хан-Юнисе, на юге сектора Газа, люди стоят в очереди за водой. Воды не хватает, поэтому семьям часто приходится часами ждать у водовоза, чтобы наполнить канистры — для питья, готовки, стирки и мытья. Ahd-Al-Shawish

Вода нужна не только для питья. Без достаточного количества воды семьи не могут готовить, стирать, мыться и поддерживать элементарную гигиену. В последние месяцы медицинские и гуманитарные организацииВнешняя ссылка фиксируют увеличение числа заболеваний, связанных с водой и удручающим состоянием окружающей среды. Причины — скученность, разрушенная канализация и нехватка средств гигиены.

Следующей моей остановкой был небольшой медицинский пункт, обслуживающий один из лагерей для перемещённых лиц. Там я встретил своего приятеля Халила. Ему 26 лет, он хотел стать парикмахером, но был вынужден прекратить обучение, чтобы ухаживать за отцом, раненным в результате израильского удара, нанесённого уже во время перемирия. В тот день они пришли в медпункт, чтобы отцу сменили повязку. Зона ожидания медпункта была переполнена пациентами, измученный медперсонал едва справлялся с потоком людей. Я спросил одного из медицинских работников, за чем чаще всего обращаются сейчас пациенты.

Также по теме:

«За лекарствами», — ответил он без колебаний. По его словам, лекарства часто появляются, но лишь ненадолго, а затем их запасы снова заканчиваются. Пациентам приходится искать нужные препараты, обходя все медпункты один за другим. Многим требуется специализированная помощь, она возможна, но за пределами Газы, но им приходится годами ждать разрешения на выезд.

«Мы медицинский пункт, но большую часть времени у нас нет ни самых простых лекарств, ни перевязочных материалов, — говорит этот медицинский работник. — Один из наших пациентов ждёт уже несколько часов, потому что мы до сих пор не смогли найти всё, что нужно для обработки его раны». По данным ВОЗ система здравоохранения Газы быстро деградирует. Больницы сталкиваются с острой нехваткой лекарств и оборудования. Причины этой нехватки — ограничения, введённые израильскими властями на ввоз товаров, а также повторяющиеся военные атаки на медицинские объекты.

Врачи и медсёстры продолжают работать, но при этом они сами живут во многом в тех же условиях, что и их пациенты. Моей последней остановкой стал визит к Ясеру. Он уже более двух лет живёт с женой и двумя детьми в палатке. Когда я пришёл к нему, он как раз пытался зашить разорванный участок крыши. Я спросил, сколько раз он уже ремонтировал эту палатку. «Я уже сбился со счёта», — ответил он с горькой улыбкой, потом показал на крышу и стены: «Я их уже латал не по одному разу».

Ясер говорит, что он и его семья надеялись, что перемирие позволит завезти больше стройматериалов, что оно станет началом восстановления Газы. Но лично для них пока ничего не изменилось. Они всё ещё живут в той же палатке, в том же лагере, где рядом с людьми уже поселились крысы и насекомые. «Эта палатка не защищает нас ни от летней жары, ни от насекомых, — говорит Ясер. — Поэтому мы, как и тысячи других таких же семей, просто часами сидим на берегу моря».

Палестинцы на пляже Аль-Маваси на юге сектора Газа. Сюда приходят, чтобы отдохнуть от летней жары и хотя бы на несколько часов забыть о тяжёлой жизни в лагерях беженцев. Ahd-Al-Shawish

В итоге я понял: всё это не отдельные истории, а фрагменты одной общей реальности. В Женеве ООН и гуманитарные организации месяцами обсуждают механизмы доставки помощи, исходя из того, что гуманитарный доступ в Газу будет стабильным и непрерывным. Но здесь, в Газе, такие расчёты сталкиваются с совсем другой реальностью. Повседневную жизнь людей здесь по-прежнему определяют израильские ограничения, действующие на пограничных переходах, постоянная опасность на дорогах и разрушенная во время войны инфраструктура.

Здесь помощь — это не отчёты чиновников, а тарелка еды после нескольких часов ожидания, водовоз, приехавший в переполненный лагерь, лекарство, найденное после долгих поисков, или палатка, которая продержалась ещё один день. Спустя девять месяцев после вступления перемирия в силу я больше не спрашиваю себя, поступает ли помощь в Газу или нет. Я спрашиваю, доходит ли она достаточно стабильно и в достаточном объёме до тех, кому она нужна, чтобы просто выжить.

Каково мнение израильской стороны? Об этом читайте в нашем материале по ссылке:

Перевод с английского. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.