Швейцарскому литературному институту исполнилось 20 лет

Творческое убежище для писателей и тех, кто хочет ими стать. Литературный институт расположен на вилле, выстроенной в стиле модерн. Hochschule der Künste Biel SRF

За двадцать лет Швейцарский литературный институт Внешняя ссылкав городе Биль на западе кантона Берн выпустил из своих стен около 200 авторов. Среди них — лауреаты крупнейших литературных премий немецкоязычной Европы. Но главное достижение института, возможно, состоит в другом: он показал, что писательству вполне можно научить как профессии, не объясняя при этом писателю, каким должен быть его текст и какую общественную задачу обязана выполнять литература.

В 2022 году роман Ким де л’Оризон (Kim de l’Horizon) Blutbuch получил сразу две престижные награды — Немецкую и Швейцарскую книжные премии. Через три года это редкое достижение повторила Доротея Эльмигер (Dorothee Elmiger) с романом Die Holländerinnen. Оба автора учились в Швейцарском литературном институте (Schweizerisches Literaturinstitut) в Биле и получили степень бакалавра литературного письма в Бернской высшей школе искусств (Hochschule der Künste Bern, HKB), в состав которой входит Литинститут.

Список известных выпускников института гораздо длиннее. В него входят Арно Камениш (Arno Camenisch), Михаэль Фер (Michael Fehr), Хайнц Хелле (Heinz Helle), Симоне Лапперт (Simone Lappert), Юлия фон Лукаду (Julia von Lucadou), Джанна Молинари (Gianna Molinari), Мишель Штайнбек (Michelle Steinbeck), Мария Уршпрунг (Maria Ursprung), Юлия Вебер (Julia Weber). Институт двуязычный: учиться здесь можно на немецком или французском. Среди франкоязычных выпускников — Ромен Бюффа (Romain Buffat) и Элиза Шуа Дюсапен (Elisa Shua Dusapin).

Читайте также:

За двадцать лет Биль стал в профессиональной литературной среде почти нарицательным понятием: «учиться в Биле» означает пройти вполне определённую школу писательского ремесла. Юлия фон Лукаду окончила институт в 2017 году. Сейчас вышел уже её третий роман, но сама писательница говорит, что без Биля, возможно, она вообще не стала бы автором. «Писать роман в наши дни — довольно абсурдное предприятие. Это дело занимает годы», — говорит она. По словам фон Лукаду, работу над первой книгой она едва ли завершила бы без сообщества людей, которые относились к её текстам так же серьёзно, как она сама.

Эту мысль в разных вариантах повторяют многие выпускники. Главное, что даёт институт: не набор правил хорошей прозы, а три года, в течение которых работа над литературным текстом считается полноценным занятием. В центре учебной программы находятся собственные проекты студентов. За каждым закрепляют опытного автора-наставника, с которым примерно раз в две недели обсуждается работа над текстом. Кроме того, есть коллективные мастерские и теоретические семинары. По словам Арно Камениша, задача состоит прежде всего в том, чтобы найти собственный голос и понять, какие темы действительно являются «твоими».

Также по теме:

И это существенная деталь. В Биле не обещают превратить человека без литературных способностей в писателя. Чтобы поступить, необходимо сначала представить большой фрагмент собственного текста, а прошедших первый отбор приглашают на собеседование. Осенью 2026 года на 17 мест — одиннадцать немецкоязычных и шесть франкоязычных — претендовали более ста человек. Как резюмирует телеканал SRFВнешняя ссылка, талант и желание писать должны существовать ещё до поступления — институт создаёт условия, в которых они могут развиваться.

От культа гения к профессии

Когда институт открывался в 2006 году, сама идея высшего писательского образования в немецкоязычной Европе ещё казалась далеко не очевидной. В англоязычном мире университетские программы Creative Writing существовали давно, а в немецкоязычных странах сохранялось другое представление: писать либо умеешь от природы, либо нет. Один из инициаторов создания института, бернский драматург и писатель Ги Крнета (Guy Krneta), задавал простой вопрос: если в вузах можно преподавать музыку или изобразительное искусство, то почему нельзя преподавать литературное письмо?

Читайте также из архива:

В 2003 году, изучая культурный менеджмент, он разработал проект «национального учебного заведения для литературных авторов Швейцарии». К тому времени подобные программы уже существовали в немецких городах Лейпциг и Хильдесхайм. Одновременно создавалась Бернская высшая школа искусств, руководство которой оказалось вполне готово к такому эксперименту. «Просто тогда наступил подходящий исторический момент», — вспоминает Ги Крнета. Первый набор начал учёбу осенью 2006 года. Среди студентов была и Доротея Эльмигер.

Таким образом, литературный институт в Биле возник не как школа, которая должна объяснить будущим писателям, «что им следует писать», а как место, где можно профессионально заниматься тем, что они уже выбрали сами. В Советском Союзе писателю тоже отводилось особое место в обществе, но устроена эта система была совершенно иначе. В 1932 году партийное руководство ликвидировало существовавшие литературные объединения и взяло курс на создание единой организации писателей. Два года спустя социалистический реализм был закреплён как официальный метод советской литературы, которой отводилась в том числе задача политического и общественного воспитания.

Отсюда и знаменитая формула о писателях как «инженерах человеческих душ». Государство не только создавало для литераторов институты, но и определяло общественную функцию литературы и допустимые рамки художественного метода. Институт в Биле интересен почти противоположной конструкцией. Здесь тоже есть преподаватели, отбор, диплом и профессиональная среда. Но в центре программы — собственный текст студента, его темы и поиск собственного голоса. Институт не назначает литературе единой общественной функции и не предлагает единой эстетической программы. Его задача — не сформировать «правильного писателя», а научить уже пишущего человека профессионально работать с тем, что он сам считает литературой. Именно это различие помогает понять место такого учреждения в швейцарской культурной системе.

Не получается ли в итоге «институтская проза»?

Но именно здесь с самого начала находилось и слабое место этой идеи. Если будущие писатели учатся всё в одном месте, если они читают тексты друг друга и получают советы от ограниченного круга преподавателей, то не начнут ли они в конце концов все писать одинаково? Критики придумали даже специальное определение: Institutsprosa, или «институтская проза», — технически отточенные, аккуратно сконструированные сочинания, в которых чувствуется школа, но мало риска и литературной дерзости.

По мнению SRF, через двадцать лет этот упрёк уже плохо согласуется с реальным результатом. Литература выпускников Биля слишком для этого разная. Ким де л’Оризон в Blutbuch смешивает стили и регистры; Доротея Эльмигер соединяет роман с эссе; Арно Камениш пишет лаконичную прозу о горной Швейцарии; Мария Уршпрунг работает для театра и радио, Левин Вестерман (Levin Westermann) — поэт, а роман Норы Осаджиобаре (Nora Osagiobare) Daily Soap построен в форме телевизионной мыльной оперы.

Именно разнообразие выпускников оказывается, пожалуй, наиболее убедительным ответом на вопрос о том, что можно и чего нельзя преподавать писателю. Технике работы с текстом научить можно. Создать пространство для эксперимента тоже можно. Но это вовсе не обязательно ведёт к одинаковому результату. Джанна Молинари вспоминает, что одним из важных навыков для неё стало умение показывать другим ещё не законченный текст и обсуждать его уже на этой стадии. Хайнц Хелле формулирует приобретённый в Биле опыт ещё проще: «Я понял, что писательство — это профессия. И что я не только имею право ею заниматься, но и способен это делать».

Мария Уршпрунг говорит о возможности пробовать формы, за которые вне института она, возможно, не решилась бы взяться. Профессионализация здесь означает не стандартизацию результата, а прежде всего — превращение одиночного занятия в работу, которую можно обсуждать, анализировать, переделывать и доводить до финала. В Швейцарии писатель вполне может выступать в роли общественного интеллектуала — достаточно вспомнить Макса Фриша или Фридриха Дюрренматта. Но культурная модель, которую представляет институт в Биле, не исходит из того, что литература должна подменять собой политику, философию, право или общественную дискуссию.

Также по теме:

Писателю здесь дают именно литературную инфраструктуру: время, профессиональную критику, образование и сообщество. Вместе с этой поддержкой он не получает обязанности стать голосом нации, нравственным арбитром или инструментом воспитания общества. Опыт Биля показывает: литературу можно институционализировать, не превращая её в замену другим общественным институтам. И тогда становится понятнее, чему именно здесь учат. Не тому, какую истину писатель должен сообщить обществу, а тому, как сделать собственный текст достаточно сильным, чтобы общество захотело его прочитать.

Следующий вызов — искусственный интеллект

Через двадцать лет после основания института старый спор «Можно ли научить писать?» постепенно меняет смысл. С появлением генеративного искусственного интеллекта технически грамотный и стилистически гладкий текст сам по себе перестаёт быть доказательством мастерства. Телеканал SRF считает, что в следующие годы главным вызовом для писателей станет способность вырабатывать узнаваемый голос и создавать тексты, которые нельзя спутать с продукцией искусственного интеллекта. Причём эта задача стоит не только перед выпускниками литературных школ, а вообще перед всеми, кто пишет.

Парадоксально, но именно здесь двадцатилетний опыт Биля может оказаться особенно актуальным. Если центральная задача обучения действительно состоит не в усвоении набора правильных литературных приёмов, а в поиске собственного голоса, то появление машин, прекрасно владеющих стандартными приёмами, только повышает ценность того, чему институт пытался учить с самого начала, — индивидуальному голосу и стилю. Свое двадцатилетие Институт отметил 19 сентября 2026 года. В течение всего юбилейного года под девизом unterwegs/en chemin — «в пути» — он проводит в Биле и других городах Швейцарии чтения, дискуссии, литературные мастерские и другие мероприятия.

А также:

Перевод с немецкого. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.