Как политические партии используют прямую демократию в своих целях

Референдумы часто воспринимаются в качестве прямого выражения «воли народа». Однако нидерландский политолог Тойн Паулиссен считает, что в Швейцарии, Великобритании и в других западных странах они играют еще и другую роль, а именно, становятся ареной, на которой партии ведут политическую борьбу за внимание со стороны граждан.

Когда речь заходит о прямой демократии, то её обычно воспринимают как чистое и почти ничем не опосредованное выражение «воли народа». Референдумы и другие инструменты народного волеизъявления считаются формами «прямой демократии» именно потому, что в этом случае между избирателем и его позицией по конкретному политическому вопросу как будто бы нет посредников — ни парламентариев, ни партий, ни других политических акторов. Однако такой нормативный идеал лишь отчасти соответствует политической реальности. Окончательный выбор на референдуме, разумеется, делают граждане, но партии и политики почти всегда тесно вовлечены в подготовку этого решения.

Нередко именно они добиваются вынесения того или иного вопроса на всенародное голосование, формулируют вопрос, на который затем должен ответить избиратель, а в некоторых случаях ещё и определяют, будет ли итог голосования действительно реализован на практике и в какой форме. Я же в своих исследованиях выделяю одну особую, но пока ещё малоизученную сторону процесса участия партий и политиков в референдумах — их роль в агитационных кампаниях, которые обычно разворачиваются накануне голосований. Как я постараюсь показать ниже, во многих случаях политические партии используют такие кампании прежде всего как возможность усилить собственное присутствие в публичном пространстве — возможно, даже независимо от того, принесёт ли им это политические дивиденды или, напротив, обернётся издержками.

Политические партии и референдумы в Швейцарии и Европе

Наглядным примером того, какую роль политики могут играть в мобилизации избирателей перед референдумом, может служить активное участие Бориса Джонсона и Найджела Фараджа в кампании 2016 года за выход Великобритании из Европейского союза. Одним из самых заметных символов этой кампании стал агитационный автобус с лозунгом о деньгах, которые Великобритания якобы перечисляет ЕС, хотя достоверность этих утверждений оспаривалась очень многими политиками и экспертами. Однако при этом следует учитывать, что в таких процессах участвуют не только отдельные политики. В агитацию перед референдумами нередко включаются и сами партии, причем как в Швейцарии, где прямая демократия играет ключевую роль, так и в Европе в целом.

Обратимся к эмпирическим данным. В одной из своих недавних публикаций о Швейцарии я проанализировал 33 федеральных референдума, состоявшихся в период с сентября 2020 года по июнь 2023 года. Объектом анализа были шесть крупнейших партий Швейцарии. Партия считалась активной участницей процесса агитации, если она размещала свои материалы в социальных сетях или в других СМИ. В результате такая активность была зафиксирована 89 раз из 198 возможных случаев. Эта цифра (198) получается следующим образом: для каждого из 33 референдумов я отдельно учитывал участие каждой из 6 партий. Итог: партии включались в агитацию чуть менее чем в половине всех возможных 198 случаев.

И это не только швейцарский феномен. Я также проанализировал 24 референдума в Дании, Франции, Ирландии, Нидерландах, Португалии, Румынии, Словении и Великобритании. По каждому из них отдельно учитывалось, включалась ли в агитационную кампанию та или иная партия, представленная в парламенте, после чего все такие случаи суммировались. В итоге выяснилось, что партии участвовали в агитации в 108 из 196 возможных случаев. То есть эти данные достаточно ясно показывают, что в целом по Европе партии вкладываются в агитацию перед референдумами примерно в половине случаев. Возникает вопрос: почему так происходит и в чем их интерес?

Как партии используют референдумы в своих целях

На первый взгляд наиболее очевидным объяснением такой ситуации может показаться стремление политических партий склонить избирателей к решению, которое они сами считают наиболее предпочтительным. Если это действительно так, то партии, по сути, выполняют важную общественную функцию — они выступают в роли поставщиков информации. В конце концов, на референдумах гражданам приходится отвечать «да» или «нет» на вопросы, которые нередко касаются сложных и многоаспектных тем. Чтобы сделать осознанный выбор, избиратели часто обращаются к тем политическим акторам, которым доверяют и чьи позиции им хорошо известны, рассчитывая получить от них необходимую информацию.

Однако предыдущие исследования показывают, что политические акторы могут использовать референдумы и для достижения стратегических целей, выходящих за рамки самого результата голосования. В политической науке это явление известно как «инструментализация референдума». Так, референдум по Brexit был инициирован тогдашним премьер-министром Великобритании Дэвидом Кэмероном (David Cameron), представлявшим Консервативную партию, в том числе для того, чтобы заручиться поддержкой евроскептически настроенной части собственной партии и тем самым сохранить свои позиции. Одновременно он стремился не допустить, чтобы на выборах 2015 года Партия независимости Соединённого Королевства (UK Independence Party, UKIP) во главе с Найджелом Фараджем (Nigel Farage) перетянула к себе часть голосов консерваторов.

Сходные черты просматриваются и в швейцарской политике, где народные законодательные инициативы нередко запускаются именно партиями. В качестве примеров можно привести инициативу Швейцарской народной партии (SVP), направленную на ограничение численности населения Швейцарии 10 миллионами человек, а также инициативу о создании климатического фонда, выдвинутую Социал-демократической партией Швейцарии (SP) и партией «Зелёные» (GPS). В каждом из этих случаев конкретное политическое решение, по всей видимости, не является их единственной целью. Если исходить из уже существующих результатов научных исследований, то Швейцарская народная партия, социал-демократы и «Зелёные» могут преследовать здесь ещё и другую цель: расколоть электорат своих конкурентов по вопросу, который пользуется широкой поддержкой в рядах их собственных сторонников. Иными словами, как и в случае с Brexit, речь, вероятно, идёт не только о содержании самого решения, но и о расчёте на будущие электоральные выгоды.

Кстати:

Политическая агитация в условиях прямой демократии в Швейцарии

Итак, если вернуться к вопросу о том, почему политические акторы участвуют в агитации перед референдумами, то есть немало оснований полагать, что ими движет не только стремление повлиять на итоговое решение, но и расчёт на будущие электоральные выгоды. Один из способов проверить эту гипотезу — посмотреть, как участие партий связано с объёмом внимания, которое тот или иной референдум, или та или иная народная законодательная инициатива, получают в публичной сфере. Логика здесь проста: голосование, привлекающее широкий общественный интерес, приносит дополнительную публичность, и партии могут захотеть этим воспользоваться этим обстоятельством, развернув активную агитацию и тем самым оказавшись в центре общественных дебатов. В дальнейшем это может принести им и электоральные преимущества.

Вновь обратимся к данным по Швейцарии. Чтобы понять, насколько большое внимание тот или иной референдум получал в публичной сфере, я использовал данные проекта Vote MonitorВнешняя ссылка Центра исследований публичной сферы и общества при Цюрихском университете (Forschungszentrum Öffentlichkeit und Gesellschaft der Universität Zürich, FöGВнешняя ссылка). В рамках этого мониторинга суммируются все редакционные материалы, опубликованные в 25 национальных онлайн- и печатных СМИ в течение 12 недель, предшествовавших соответствующему референдуму.

Оказалось, что чем выше был уровень общественного внимания к той или иной агитационной кампании, тем выше была и вероятность участия в ней политических партий. Эта зависимость сохранялась и с учётом других факторов, например ожидаемой степени напряжённости голосования и общего политического веса той или иной партии. В восьми из десяти референдумов, привлёкших к себе наибольшее общественное внимание, в агитации участвовала как минимум половина исследуемых партий.

В пяти таких случаях их было четыре или больше, и ни разу число участвовавших партий не опускалось ниже двух. Напротив, среди десяти референдумов, получивших наименьшее внимание, в шести случаях в агитацию включались две партии или меньше, и ни в одном случае их число не превышало трёх. Примечательно, что тон редакционных материалов, учтённых в Vote Monitor, то есть то, рассматривали ли СМИ конкретный вынесенный на голосование вопрос в положительном или отрицательном ключе, вообще никак не влиял на решение партий участвовать в агитации. Это позволяет предположить, что для швейцарских партий действительно верна старая максима: плохой рекламы не бывает.

Читайте также по теме:

Политическая агитация в связи с референдумами в Европе

Но как эти выводы соотносятся с политическим поведением партий в остальных странах Европы? В этой части моего исследования интенсивность агитационной кампании измерялась на основе такого показателя, как объём партийных расходов на агитацию, а уровень общественного внимания оценивался с помощью данных Google Trends, показывающих, насколько активно люди искали информацию о соответствующем референдуме. В среднем выяснилось, что чем более значимое место референдум занимал в публичной сфере, тем заметнее росли и партийные расходы на агитацию. Хорошей иллюстрацией здесь может послужить Великобритания.

Референдум по Brexit, получивший самый высокий показатель в Google Trends среди всех рассмотренных голосований, сопровождался сравнительно высокими расходами партий на агитацию. На другом конце спектра оказался референдум 2011 года о переходе к системе Alternative Vote — то есть к системе преференциального голосования, при которой избиратели ранжируют кандидатов по степени предпочтения. Он почти не привлёк к себе никакого общественного внимания, и ни одна из партий даже приблизительно не подошла к тем объёмам агитационных расходов, которые наблюдались во время кампании вокруг Brexit. Сходная картина наблюдалась и в Ирландии, где расходы партий на агитацию были особенно высокими в связи с двумя референдумами, получившими широкий общественный резонанс: о легализации однополых браков в 2015 году и о праве на аборт в 2018 году. По другим голосованиям расходы были значительно ниже.

Агитационные кампании — арена борьбы за внимание общества

Эти выводы весьма показательны. Политические партии, как в Швейцарии, так и за её пределами, рассматривают агитационные кампании в связи с референдумами как способ оказаться в центре общественного внимания. Хотя стремление повлиять на исход голосования и добиться предпочтительного для себя результата, несомненно, остаётся для них важным мотивом, инструменты прямой демократии и сопровождающая их агитация выступают для партий все-таки прежде всего именно как инструменты политического расчёта, как средство получить дополнительную публичность и повысить собственную политическую заметность, вероятно, в надежде на то, что впоследствии это паблисити удастся конвертировать в более сильные электоральные позиции.

Тем самым полученные результаты ещё сильнее ставят под вопрос идеал референдума как чистого выражения воли народа. Кампании вокруг таких голосований, по сути, становятся пространством, в котором партии прежде всего соперничают друг с другом за общественное внимание. А это, в свою очередь, лишний раз доказывает, насколько важно, чтобы избиратели самостоятельно изучали предмет голосования и подходили к своему выбору критически. Иначе они рискуют стать жертвами возможных манипуляций со стороны партий, которые могут быть заинтересованы не столько в самом результате голосования, сколько в собственных политических выгодах.

Высказанные автором мнения не обязательно отражают позицию Swissinfo.

Участвовали ли вы когда-нибудь в референдуме? Хотите поговорить об этом?

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deep l или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.