От варьете к театру сопротивления: сто лет Драмтеатру Цюриха

Вид со сцены на зрительный зал и сценическое оборудование Цюрихского драматического театра «Пфауэн» (Schauspielhaus Zürich Pfauen). Keystone / Gaetan Bally

Во время Второй мировой войны Цюрихский драматический театр (Schauspielhaus Zürich) стал для многих актёров, режиссёров и драматургов из немецкоязычной Европы местом, где они могли продолжать работать на родном языке. Идея состояла в том, чтобы не отдавать агрессору язык Германии, сделав Цюрих местом существования свободной немецкой культуры. Фердинанд Ризер (Ferdinand Rieser), цюрихский торговец вином, сыграл в этой истории не последнюю роль.

Фердинанд Ризер (Ferdinand Rieser, 1886–1947) был еврейским коммерсантом и видным цюрихским торговцем вином. Профессионально к театру он никакого отношения не имел, хотя интересовался им довольно серьёзно. В 1920-е годы он взял под свою опеку Цюрихский драматический театр (Schauspielhaus Zürich), а в 1926 году его стараниями был перестроен главный зрительный зал и создана та сцена, которую можно увидеть и сегодня. В театральном мире такую сцену называют сценой с «четвёртой стеной»: зритель как бы смотрит на происходящее сквозь снятую стену сценического пространства.

Фердинанд Ризер (Ferdinand Rieser, 1886–1947), директор Schauspielhaus Zürich, первоначально был крупным торговцем вином. Schauspielhaus Zürich

Именно благодаря Фердинанду Ризеру во время Второй мировой войны Цюрихский драматический театр стал для многих актёров, режиссёров и драматургов из немецкоязычной Европы местом спасения от нацистских преследований и одной из немногих сцен, на которой они могли продолжать работать на родном языке. История этого театра началась, однако, раньше, и сначала она имела мало общего с серьёзным драматическим искусством. На рубеже 19 и 20 веков «Народный театр Пфауэн» (Volkstheater zum Pfauen), предшественник нынешнего Schauspielhaus Zürich, был скорее чисто развлекательным заведением: здесь работало варьете, были пивной ресторан и кегельбан.

Одна из главных фигур, определивших облик Цюрихского драматического театра: драматург Курт Хиршфельд (Kurt Hirschfeld, 1902–1964). Photopress-Archiv / Str

Первые годы 20 века прошли для него под знаком финансовых трудностей, владельцы часто менялись. Позднее здание использовали как вторую сцену городского театра, нынешнего Цюрихского оперного театра (Opernhaus Zürich), но и эта модель тоже не сработала: Цюрих тогда ещё не был городом с развитой театральной культурой. И тогда Фердинанд Ризер решил доказать две вещи: театр может быть экономически жизнеспособным предприятием и одновременно сценой, значимой и заметной далеко за пределами города. Поначалу, однако, особым успехом «Народный театр» не пользовался. Всё изменилось после 1933 года, когда в Германии к власти пришла Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (NSDAP).

С немецких сцен начали изгонять еврейских актёров, режиссёров и драматургов, а также людей левых взглядов и всех, кто не вписывался в культурную политику нового режима. Фердинанд Ризер быстро понял, что для Цюриха это не только угроза, но ещё и исторический шанс. Не теряя времени, он пригласил в Швейцарию известных немецких актёров, актрис и режиссёров, среди них Вольфганга Лангхоффа (Wolfgang Langhoff, 1901–1966), Терезу Гизе (Therese Giehse, 1898–1975), Курта Хорвица (Kurt Horwitz, 1897–1974), Эрнста Гинзберга (Ernst Ginsberg, 1904–1964), Леонарда Штекеля (Leonard Steckel, 1901–1971) и Карла Парылу (Karl Paryla, 1905–1996).

Не отдавать язык диктатуре

Для многих из них Schauspielhaus Zürich стал местом, где можно было не просто переждать опасное время, а продолжать работать на родном немецком языке, не отдавая этот язык нацистской диктатуре. Но судьбу театра в эти годы определяли не только актёры. Этот театр не состоялся бы без таких фигур, как сценограф Тео Отто (Teo Otto, 1904–1968), режиссёр Леопольд Линдтберг (Leopold Lindtberg, 1902–1984) и драматург Курт Хиршфельд (Kurt Hirschfeld, 1902–1964).

Именно Хиршфельд не только влиял на выбор актёров, режиссёров и авторов — сейчас бы сказали на кастинг и репертуарную политику, — но и последовательно разворачивал театр в антинацистскую демократическую сторону. Благодаря ему на сцене Schauspielhaus Zürich ставили пьесы, запрещённые в Германии, в том числе «Расы» (Die Rassen) Фердинанда Брукнера (Ferdinand Bruckner, 1891–1958) и «Профессор Мангейм» (Professor Mannheim) Фридриха Вольфа (Friedrich Wolf, 1888–1953). Обе пьесы рассказывали о преследовании евреев в Германии. Разумеется, без последствий такая политика остаться не могла.

Нацистские осведомители и местные «фронтисты», близкие по своей идеологии к NSDAP, пытались запугать театр. Угроз и протестов становилось всё больше, отдельные спектакли приходилось показывать под охраной полиции. Давили на театр, однако, не только нацисты и их сторонники в Швейцарии. Швейцарский союз писателей требовал чаще ставить пьесы местных авторов, считая, что Schauspielhaus Zürich становится театром «нешвейцарским».

Макс Фриш (Max Frisch, 1911–1991), швейцарский писатель мирового масштаба, не всегда был доброжелательно настроен к Schauspielhaus Zürich. Но позднее именно на этой сцене он и добьётся признания как драматург. Keystone / AP

Даже Макс Фриш (Max Frisch, 1911–1991), тогда ещё никому не известный студент-архитектор, относился к этому театру критически, хотя, по иронии судьбы, позднее именно здесь он и добьётся окончательного признания как драматург. В 1938 году Фердинанду Ризеру пришлось уйти со всех своих должностей в театре. Политическое давление, финансовые проблемы и антисемитские нападки вынудили его вместе с семьёй уехать в США.

После этого Schauspielhaus Zürich перестал быть частным театром и перешёл в ведение городских властей. При поддержке мэра Цюриха, социал-демократа Эмиля Клёти (Emil Klöti, 1877–1963), удалось создать «Новое театральное акционерное общество» (Neue Schauspiel AG) и защитить театр от давления и возможного захвата со стороны национал-социалистов.

Оскар Вельтерлин (Oskar Wälterlin, 1895–1961), директор Schauspielhaus Zürich с 1938 по 1961 год, превратил «Пфауэн» в главный немецкоязычный театр в эмиграции. KEYSTONE/PHOTOPRESS-ARCHIV/Str

Новым директором стал Оскар Вельтерлин (Oskar Wälterlin, 1895–1961), а Курт Хиршфельд остался главным драматургом. Дуэт Вельтерлина и Хиршфельда стал чаще обращаться к классике: текстам Шиллера, Гёте и Лессинга. Бегством в безопасный музейный репертуар это не было. Напротив, на сцене театра классика засверкала новыми гранями, логично сочетаясь с его ясной антифашистской позицией и со швейцарской идеологией «духовной обороны страны» (Geistige Landesverteidigung).

В основе этого феномена лежала культурная и политическая мобилизация, с помощью которой Швейцария пыталась защитить свою независимость, в том числе культурную, перед лицом нацистской Германии. Легендарными стали постановки «Вильгельма Телля» (Wilhelm Tell) и «Гёца фон Берлихингена» (Götz von Berlichingen), в обеих главную роль играл Генрих Гретлер (Heinrich Gretler, 1897–1977).

Большие имена и критическое звучание сцены: постановка пьесы Торнтона Уайлдера (Thornton Wilder) «На волосок от гибели» (The Skin of Our Teeth; немецкая версия — Wir sind noch einmal davongekommen) в 1944 году с Терезой Гизе (Therese Giehse) и Анн-Мари Блан (Anne-Marie Blanc). KEYSTONE/Privatbesitz Anne-Marie Blanc

В годы войны Schauspielhaus Zürich дал многим преследуемым артистам сцену и голос. Здесь можно было реально увидеть и услышать антифашистское сопротивление. Театр показывал: немецкий язык и немецкая культура не принадлежат нацистскому режиму. И сегодня, спустя 100 лет после большой перестройки 1926 года, это наследие вовсе не исчезло и не растворилось во времени.

Руководительница театра Пинар Карабулут (Pinar Karabulut) и главный драматург Ханна Шюнеманн (Hannah Schünemann) говорят, что ощущают его в помещениях театра и в старых фотографиях, развешанных по стенам. К юбилею славное прошлое театра снова выходит на первый план. Сезон 2026/27 откроется «Трёхгрошовой оперой» (Die Dreigroschenoper) в качестве дани Бертольту Брехту (Bertolt Brecht, 1898–1956), который тоже во многом определил историю Schauspielhaus Zürich.

Читайте также:

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deepl или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.