Когда гражданский хакер становится участником боевых действий?

Усилить противодействие терроризму и экстремизму в интернет-пространстве Швейцария намерена при помощи кибер-агентов, действующих под вымышленными именами. © Keystone

Военные кибероперации в наши дни всё чаще организуют и проводят не только государства и военнослужащие, но и гражданские лица. Тем самым они сами рискуют стать законной военной целью и в отдельных случаях могут поставить под угрозу жизнь других гражданских лиц рядом с собой.

Гражданские лица на протяжении веков так или иначе всегда оказывались вовлечены в боевые действия. Во время Второй мировой войны, например, британские добровольцы по телефону передавали военным властям предупреждения о приближающихся бомбардировщиках противника. Сегодня такую роль всё чаще берут на себя гражданские хакеры. Они активно действовали и продолжают действовать в вооружённых конфликтах в Украине, а также в других странах и регионах — в Армении, Азербайджане, Индии и Пакистане, а также в рамках противостояния между Израилем и Ираном или между Израилем и ХАМАС (признана в Швейцарии террористической группировкой).

На современном поле боя любой человек со смартфоном может стать источником военной информации: он способен за несколько секунд собрать данные и передать их одной из сторон вооружённого конфликта. Международный комитет Красного Креста (International Committee of the Red Cross, ICRC) и Женевская академия международного гуманитарного права и прав человека (Geneva Academy of International Humanitarian Law and Human Rights) в своём недавнем совместном докладе предупреждают: если государство строит оборону по принципу тотальной мобилизации на войну «всего общества», то гражданские лица неизбежно всё чаще оказываются вовлечёнными в действия, непосредственно связанные с военными операциями.

А это может быть квалифицировано как непосредственное участие в боевых действиях, а значит, такие лица могут стать законными военными целями и утратить гарантии, предоставляемые им международным правом (МП). Проблема состоит при этом не только в том, что такие люди сами подвергают себя опасности. Их участие в конфликте ставит и другой вопрос: кем они являются с точки зрения международного гуманитарного права — комбатантами или некомбатантами? Чем активнее гражданские лица участвуют в боевых действиях, тем сильнее размывается граница между гражданскими лицами и комбатантами. На это отдельно указывает Международный комитет Красного Креста, организация со штаб-квартирой в Женеве.

«МККК уже задокументировал ряд случаев, когда гражданские лица подвергались обстрелам или когда их задерживали по подозрению в том, что они использовали свои мобильные телефоны для шпионажа в пользу одной из сторон конфликта». Об этом рассказал Swissinfo Тильман Роденхойзер (Tilmann Rodenhäuser), юридический советник МККК и один из авторов упомянутого доклада. Один из самых актуальных примеров — Украина, страна, против которой Россия начала в феврале 2022 года полномасштабную военную агрессию. Она качественно изменила саму модель участия гражданских лиц в боевых действиях. Такие лица перестали быть одиночными информаторами и превратились в сетевых участников сбора разведывательной информации в режиме реального времени. 

В марте 2022 года Министерство цифровой трансформации Украины (Міністерство цифрової трансформації України) запустило чат-бот «єВорог», с помощью которого гражданские лица могут сообщать властям о передвижениях российских войск, о местонахождении неразорвавшихся боеприпасов или о перевозке материальных средств (топливо, боекомплекты) российскими вооружёнными силами. Некоторые группы гражданских хактивистов используют DDoS-атаки для того, чтобы нарушить работу цифровых ресурсов противника. Самый известный пример — гражданская группа «IT-армія України», созданная при поддержке украинского правительства. По собственным заявлениям этой группы, её цель — помочь Украине победить, «парализуя экономику агрессора и блокируя ключевые финансовые, инфраструктурные и государственные сервисы».

Размытая граница между гражданскими и комбатантами

Международное гуманитарное право не запрещает «хакинг» как таковой и не запрещает гражданским лицам проводить кибероперации, направленные против военных целей. Но чем менее ясной становится граница между гражданскими и военными хакерами, тем труднее определить, должны ли такие лица пользоваться защитой, предоставляемой некомбатантам международным правом. Эта проблема вызывает обеспокоенность и в Организации Объединённых Наций. В своём докладе Совету Безопасности ООН генеральный секретарь Антониу Гутерриш (António Guterres) в мае 2025 года заявил: «То, каким образом информационно-коммуникационные технологии используются в вооружённых конфликтах, по-прежнему вызывает обеспокоенность с точки зрения соблюдения международного гуманитарного права и обеспечения защиты гражданского населения».

По его словам, кибероперации могут повредить критически важную инфраструктуру или нарушить работу систем энергоснабжения, транспорта, водоснабжения, связи и здравоохранения. Особенно широкий резонанс вызвал недавно сюжет, произошедший в феврале 2025 года: украинские гражданские хакеры получили доступ к десяткам аккаунтов российских военнослужащих в социальных сетях. Через эти аккаунты они смогли войти в системы, которыми пользовались операторы российских беспилотников. Полученные данные были затем переданы ВСУ. По данным международного разведывательного сообщества InformNapalm, участвовавшего в этой операции, доступ к информации о маршрутах и полётных заданиях дронов повысил эффективность защиты объектов в Украине от российских атак с применением БПЛА. 

Университет Цюриха подвергся профессионально организованной кибератаке. Keystone / Roland Schlager

Анализ перехваченной переписки между операторами беспилотников показал, что Россия использовала в своих военных целях гражданскую инфраструктуру Беларуси, включая вышки мобильной связи. Работа российских ретрансляторов для управления дронами через гражданские вышки сотовой связи в Беларуси была прекращена после ультиматума со стороны Украины, выдвинутого 19 июня 2026 года. Президент Владимир Зеленский дал Александру Лукашенко неделю на деактивацию оборудования, пригрозив военными ударами по этим объектам. Белорусская сторона выполнила требования досрочно, и уже 22 июня системы были отключены.

Международный комитет Красного Креста указывает, что гражданский хакинг может приводить к тому, что прямыми целями ударов становятся и гражданские объекты. Кроме того, гражданские хакеры рискуют втянуть в военные действия самих себя и людей, находящихся рядом с ними. МККК подчёркивает, что гражданские хакеры также обязаны соблюдать международное гуманитарное право. Осенью 2023 года МККК сформулировала нормы поведения гражданских хакеров в военное время. Среди них: запрет атак на гражданских лиц и на больницы, запрет на использование хакерских инструментов, действующих неизбирательно и автоматически, а также запрет угроз, вызывающих страх и панику среди гражданского населения. 

После этого сразу несколько организаций публично заявили, что не будут атаковать гражданские цели. В декабре 2023 года «Айти-армия Украины» заявила, что поддерживает любую украинскую хактивистскую группу, соблюдающую нормы Международного комитета Красного Креста, и сотрудничает только с группами, которые поступают так же. Группа Anonymous написала в социальной сети X: «Мы осуждаем атаки на гражданских лиц, то есть на лиц, не являющихся с точки зрения МП комбатантами». «Хакерские группы могут утратить правовую защиту в качестве гражданских лиц, если они будут признаны частью вооружённых сил государства или если их участники будут непосредственно участвовать в военных действиях».

На это указывает Анна Грайпль (Anna Greipl), одна из авторов упомянутого доклада, подготовленного МККК и Женевской академией международного права. При этом, добавляет она, группа, которая действует независимо, или группа, участники которой слабо связаны между собой только через открытые онлайн-каналы и не имеют чёткой командной структуры, скорее всего, не будет рассматриваться как часть вооружённых сил. По её оценкам, и участники группы «Айти-армия Украины», и группа, о которой сообщал InformNapalm, сохраняют гражданский статус при условии, что они официально не входят в состав Вооружённых сил Украины. Но отдельные лица внутри таких групп всё равно могут утратить защиту, если они будут непосредственно участвовать в боевых действиях.

Обязанности государств

Государства не должны поощрять участие гражданских лиц в деятельности, непосредственно связанной с боевыми действиями. Они также обязаны предотвращать нарушения международного гуманитарного права гражданскими лицами, находящимися на их территории, включая гражданских хакеров и технологические компании, а также преследовать тех, кто совершает военные преступления. Когда технологические компании в военное время предоставляют услуги в сфере кибербезопасности, коммуникационной инфраструктуры или облачного хранения данных, их деятельность имеет правовые и практические последствия.

Об этом говорится в упомянутом докладе. Так, защита военных информационных сетей от кибератак может означать непосредственное участие сотрудников соответствующих компаний в боевых действиях. В некоторых случаях объекты этих компаний, включая здания и иную инфраструктуру, могут стать законными военными целями. Поэтому авторы доклада призывают компании отделять те части своей инфраструктуры, которые используются военными, от сегментов, обслуживающих гражданских клиентов. Риски, с которыми сталкиваются гражданские хакеры, а также опасения, что они могут не осознавать правовых пределов и последствий своих действий, были отражены и в резолюции Международной конференции Красного Креста и Красного Полумесяца (International Conference of the Red Cross and Red Crescent) от 2024 года.

Государства и эксперты продолжают обсуждать, где именно проходит эта граница: какие действия гражданского хакера ещё остаются простой цифровой поддержкой, а какие уже могут считаться непосредственным участием в боевых действиях. Эти дискуссии идут, в частности, и в рамках «Глобальной инициативы по международному гуманитарному праву» (Global IHL Initiative), созданной для укрепления и развития норм права войны. Многие эксперты предостерегают от слишком широкого толкования понятия «непосредственное участие в военных действиях».

Если считать таким участием почти любую цифровую поддержку одной из сторон конфликта, то под эту категорию могут попасть даже люди, которые не проводят кибератак, не передают разведданные и не помогают наносить военные удары. А значит, они могут утратить защиту совершая действия, которые ещё не имеют прямого военного значения. «Существует общее понимание, что простого скачивания приложения для поддержки распределённой DDoS-атаки недостаточно, чтобы говорить о непосредственном участии данного лица в боевых действиях», — резюмирует Анна Грайпль.

Читайте также:

Перевод с английского. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.