Частный капитал и устойчивое развитие: ожидания и реальность

Недавно во Вьетнаме на месте совершенно бесплодных земель появилась крупная солнечная электростанция, которая снабжает энергией сотни домов. Luong Thai Linh / Keystone

Швейцария, и не только она, для финансирования проектов в области развития бедных стран всё чаще привлекает частный капитал. Однако сам он вовсе не спешит вкладываться в бедные страны даже при бюджетной поддержке. Риски для него остаются слишком высокими, а отдача — неочевидной.

У Швейцарии денег на помощь бедным странам становится всё меньше, и она всё чаще говорит: пусть в этом благородном деле поучаствует ещё и частный бизнес. Логика простая — если правильно использовать бюджетные средства налогоплательщиков, то можно будет привлечь дополнительно еще и немалый объем частных инвестиций. Для этого многие страны уже создают разные финансовые схемы, в рамках которых государство берёт на себя часть рисков, а инвесторы получают ещё и шанс заработать. Такие механизмы красиво называются «смешанным финансированием».

Иногда это действительно работает. Например, недавно во Вьетнаме на месте совершенно бесплодных земель появилась крупная солнечная электростанция, которая снабжает энергией сотни домов. Но такие успехи — это скорее исключение. Накопленный опыт показывает: частный капитал не спешит вкладываться в бедные страны даже при государственной финансовой поддержке. Риски остаются слишком для него высокими, отдача — неочевидной, а сложные финансовые конструкции часто не дают ожидаемого эффекта.

Гладко было на бумаге

Именно поэтому ставка на частные деньги как на главный источник финансирования устойчивого развития бедных стран пока выглядит куда менее перспективной, чем это принято показывать в официальных отчётах. Еще раз посмотрим на проект во Вьетнаме. Он не только смог инициировать в стране бум солнечной энергетики, заметно снизив зависимость Вьетнама от угля. Он оказался показательным ещё и потому, что около 20 млн долларов (а это 16 млн франков), предоставленных донорами, сработали как своего рода «якорь», с помощью которого удалось дополнительно привлечь еще и 147 млн долларов частных инвестиций.

Объёмы помощи развитию бедных стран начали в последние месяцы и годы сокращаться по всему миру. Швейцария входит в число развитых стран, всё чаще делающих ставку на подобные государственно-частные партнерства. На профессиональном жаргоне их называют blended finance, или «смешанное финансирование». Предполагается, что с помощью таких форматов можно будет по всему миру, привлекая бизнес, запускать новые проекты в области развития и одновременно давать частному бизнесу шанс заработать. «Государственных денег становится меньше и нам приходится обращаться к частному бизнесу», — заявила недавноВнешняя ссылка Патриция Данци (Patricia Danzi), глава Швейцарской дирекции по развитию и сотрудничеству (DEZA, подразделение МИД Швейцарии).

В самом деле, в 2025 году Швейцария сократила свой бюджет, выделяемый на помощь бедным странами, почти на 250 млн. Как говорит Данци, смешанное финансирование рассматривается сейчас в качестве одного из ключевых инструментов, с помощью которых Швейцария может привлекать частный капитал для финансирования проектов в области развития бедных стран: «Мы со стороны государства можем предоставлять финансовые гарантии, страховать начальные убытки и тем самым привлекать частных инвесторов в те сектора, в которые они сами идти не хотят или которые в их глазах выглядят слишком рискованными».

«Миллиарды в триллионы»

В 2015 году мировое сообщество сформулировало «17 целей ООН в области устойчивого развития», указывая, что на то, чтобы достичь этих целей уже к 2030 году, потребуются не «миллиарды, а триллионы». Смешанному финансированию тогда отводилась важная роль в качестве одного из основных способов мобилизации, в том числе, и частных средств. На сегодня, по данным НПО Convergence, в таком формате удалось привлечь около 260 млрд долларов. «Сейчас в связи со смешанным финансированием действительно наблюдается мощная позитивная динамика, — говорит Робин Айвори (Robin Ivory), отвечающий в НПО Convergence за анализ рынка. — Интерес к этому инструменту продолжает увеличиваться».

Цели Организации Объединенных Наций в области устойчивого развития. UN

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) определяет «смешанное финансированиеВнешняя ссылка» в качестве инструмента «привлечения дополнительного финансирования в интересах устойчивого развития стран с низким и средним уровнем душевого дохода». Делается это «за счёт заметного улучшения для частных инвесторов пропорционального соотношения рисков и доходности». ОЭСР разработала список из «руководящих принципов» и «чек-лист» из пяти пунктов. Они призваны обеспечить соответствие таких партнёрств стандартам качества и заявленным целям.

По данным НПО ConvergenceВнешняя ссылка, около двух третей инвесторов в рамках подобных схем представляют частный сектор. Среди наиболее активных участников схемы «смешанного финансирования» находятся и частные швейцарские компании по управлению инвестициями responsAbility и BlueOrchard. При этом на первом месте в глобальном зачете среди крупнейших инвесторов находятся все-таки государственные доноры, такие как агентство USAID (в его отношении скорее уже нужно говорить в прошедшем времени), которыми следуют Германия и Япония. Швейцария как государство использует сразу несколько структур на основе механизмов смешанного финансирования.

«Ярко выраженный социальный эффект»

Среди них — «Группа по развитию частной инфраструктуры» (Private Infrastructure Development Group, PIDGВнешняя ссылка), которая, в частности, инвестировала в солнечную энергетику во Вьетнаме. С момента основания PIDG в 2022 году Швейцария вместе с другими донорами вложила в эту структуру 220 млн долларов, при этом только в период с 2022 по 2024 год самой этой группе удалось привлечь 5,86 млрд долларов частных инвестиций. Как сообщило Министерство иностранных дел Швейцарии, степень эффективности этих инструментов оказалась «значительной»: «Каждый швейцарский бюджетный франк помощи развитию позволяет привлекать на цели финансирования проектов в области развития в целевых странах дополнительные ресурсы, получая при этом ярко выраженный социальный и/или экологический эффект».

И всё же, несмотря на все эти успехи, до конца скепсис по отношению к таким механизмом до конца преодолеть не удалось. Обещание инвестировать в развитие бедных стран триллионы так и не было реализовано. Такой показатель, как «несоответствие планов финансирования и реально инвестированных сумм» по-прежнему огромен и сегодня превышает 4 трлн долларов (в 2019 году он находился на уровне в 2,5 трлн долларов). По данным ООН, если всё так пойдет и дальше, то к 2030 году международное сообщество достигнет целей ООН в области устойчивого развития лишь на 18%. В недавнем докладе ОЭСР признаётся, что доноры через смешанные схемы, которые, как отмечается в документе, «по-прежнему остаются нишевой практикой», смогли «мобилизовать относительно ограниченные объёмы частного финансирования». Тем не менее Робин Айвори (Robin Ivory) из НПО Convergence считает, что потенциал этого инструмента все-таки вполне ещё может быть реализован в полной мере. «Чем чаще мы будем применять смешанное финансирование, превращая его в массовый инструмент, тем чаще мы сможем реализовывать проекты, которые потом можно будет воспроизводить в других странах».

«Фундаментальный изъян»

С этим взглядом резко расходится позиция Сьюзан Спронк (Susan Spronk), доцента Университета Оттавы. «Все словно опьянели от идеи смешанного финансирования, но она ведь во многом нелогична, — считает она. — Её фундаментальный изъян состоит в невозможности зарабатывать деньги на бедных людях». Речь идет в данном случае именно об экономической нерентабельности и неприбыльности инвестиций в наиболее уязвимые и бедные группы населения. Недавно Сьюзан Спронк подготовила доклад о смешанном финансировании в своей родной Канаде, где, как и в Швейцарии, за последнее десятилетие государство уже или само создало, или присоединилось, к нескольким подобным механизмам.

с которыми она беседовала, выразили серьёзные этические сомнения. Они считают, что такие проекты доходят прежде всего до людей в «коммерчески привлекательных» секторах, например в сельском хозяйстве, и главным образом в странах со средним уровнем дохода, обходя стороной экономики, находящиеся в наиболее тяжёлом положении. Эти выводы перекликаются и с оценками заместителя Генерального секретаря ООН Ли Цзюньхуа (Li Junhua), прозвучавшими на международной конференции по финансированию проектов в области развития в июле 2025 года. Как отмечает Робин Айвори, смешанное финансирование работает лишь «в тех сферах, где уже существует рыночное решение. Должна же быть хотя бы какая-то возможность получить коммерческую прибыль, причем не получая капитала на льготных государственных условиях».

Особенно привлекательные возможности для частных инвесторов существуют, по оценке швейцарского банка UBS, прежде всего в сфере так называемого «энергетического перехода», а также в областях развития инфраструктуры, здравоохранения и в вопросе обеспечения широкого и равного доступа людей и предприятий к финансовым услугам. Однако исследования британского экономиста Кейт Бейлисс (Kate Bayliss) Внешняя ссылкапоказывают, что на практике инфраструктурные проекты в самых бедных экономиках крайне редко когда финансируются за счёт частного капитала. По данным ОЭСР, образование и социальная сфера также получают сравнительно небольшие объёмы частного финансирования.

Альтернативные схемы

В этой ситуации базирующийся в Швейцарии Фонд Якобса (Jacobs Foundation) делает ставку на альтернативные схемы. В течение 10 лет этот фонд тестировал механизм совместного финансирования структур школьного образования в Кот-д’Ивуаре, мобилизуя капитал из самых различных как частных, так и общественных источников. В результате примерно дюжина компаний, связанных с производством какао в этой в стране, а также несколько фондов и само правительство Кот-д’Ивуара, обязались выделить на образовательные цели 78 млн долларов. Дополнительно этот механизм позволил привлечь ещё 13 млн долларов за счет базирующегося в Вашингтоне Мультипликаторного фонда Глобального партнёрства в области образования (GPE Multiplier).

Благодаря полученному финансированию к 2027 году в Кот-д’Ивуаре будет обеспечено качественное образование для более чем 4 миллионов детей. Keystone

Убедить бизнес присоединиться к этому проекту оказалось очень непросто. «У компаний есть интерес следить за тем, чтобы локальные гражданские сообщества в регионах, производящих какао, получали необходимое образование — это выгодно им как с экономической точки зрения, так и с точки зрения маркетингового позиционирования своих брендов», — говорит Симон Зоммер (Simon Sommer), один из генеральных директоров GPE Multiplier. Его фонд применяет такой подход также в Гане и Колумбии, да и в целом подобного рода проекты, равно как и вьетнамский энергетический проект, упомянутый в самом начале этого материала, действительно порой демонстрируют весьма положительные результаты.

Однако столь же часто звучат в их адрес и обвинения в impact washing (это когда инвесторы намеренно преувеличивают социальные выгоды от своего участия в таких государственно-частных партнерствах). НПО Convergence отвергает такие обвинения, подчёркивая, что инвесторы в рамках смешанного финансирования подчиняются тем же стандартам, что и традиционные проекты, полностью финансируемые налогоплательщиками. Любые же недочеты, утверждают там, являются выражением более широкой системной проблемы всей сферы помощи в сфере развития бедных стран.

Критики также сомневаются в том, что проекты на основе смешанного финансирования действительно обеспечивают прибавленную ценность сверх того, что дал бы обычный рыночный инвестиционный процесс. Как признаёт ОЭСР, определить наличие такой прибавленной ценности в самом деле объективно сложно, коль скоро инвесторы редко когда раскрывают весь объём необходимой для этого информации.

«Необходим фундаментальный пересмотр подходов к использованию столь ныне дефицитных бюджетных средств с целью привлечения частного капитала», — уверена Сьюзан Спронк. Симон Зоммер более оптимистичен: по его мнению, такой формат способен подтолкнуть донорское сообщество к поиску более эффективной глобальной архитектуры помощи развитию, в рамках которой государственное финансирование и частный капитал будут представлены в пропорции, отражающей особенность данной конкретной ситуации.