Как Швейцария заблокировала деньги Фердинанда Маркоса

Богатство Фердинанда Маркоса (Ferdinand Marcos, 1917–1989) и его жены Имельды Маркос (Imelda Marcos) давно стало притчей во языцех. На этом снимке, сделанном в 1972 году в Маниле, супруги запечатлены вместе со своими детьми — Фердинандом-младшим (Ferdinand Jr.), Ими (Imee) и Ирен (Irene). Keystone / AP

Сорок лет назад Швейцария при почти авантюрных обстоятельствах заблокировала размещённые в её банках активы свергнутого президента Филиппин Фердинанда Маркоса (Ferdinand Marcos, 1917–1989). Этот шаг стал поворотным моментом в формировании швейцарского подхода к так называемым «деньгам диктаторов».

День 24 марта 1986 года начинался в Берне размеренно и спокойно. Это был понедельник, только что завершилась весенняя сессия швейцарского парламента. Повышенная активность ощущалась разве что в Федеральном дворце и в бернской ратуше: вскоре туда должен был прибыть президент Финляндии Мауно Койвисто (Mauno Koivisto, 1923–2017) на приём от имени Федерального совета Швейцарии и на последующий государственный банкет.

В это же время конфиденциально и в крайней спешке главный юрисконсульт «Швейцарского кредитного института» (Schweizerische Kreditanstalt, SKA), так тогда назывался банк Credit Suisse, позвонил в Федеральную банковскую комиссию (Eidgenössische Bankenkommission, EBK), орган надзора за швейцарскими банками, и сообщил, что Фердинанд Маркос, недавно бежавший в США, через доверенное лицо намерен вывести из SKA очень крупную сумму. И если федеральные власти не запретят банку провести эту операцию, то деньги уже на следующий день будут переведены на счёт подставного лица Маркоса.

Этот сигнал тревоги со стороны SKA последовал через три дня после того, как Федеральная Банковская комиссия объявила: в отношении активов семьи Маркос банки должны соблюдать повышенную степень «должной осмотрительности». Незадолго до этого американские СМИ Внешняя ссылкасо ссылкой на оказавшиеся в их распоряжении документы сообщали, что Фердинанд Маркос, переехавший на Гавайи, за двадцать лет своего правления вывел за границу многие миллиарды долларов и что значительная часть этих средств находилась в швейцарских банках. Этим решением Банковская комиссия хотела не допустить, чтобы операции с активами семьи Маркос проводились через подставных лиц под прикрытием банковской тайны.

Нередко в таких схемах участвовали и адвокаты, которые при этом ссылались на профессиональную тайну с одной единственной целью: скрыть личность реальных владельцев средств. Эту возможность прикрывать бенефициарных владельцев адвокатской тайной швейцарские власти перекрыли в 1991 году. Однако споры о роли адвокатов и других консультантов-посредников в сокрытии активов на этом не закончились и продолжались все последующие десятилетия. Позднее в рамках развития законодательства о противодействии отмыванию денег обязанности банков по проявлению «должной осмотрительности» в отношении «денег диктаторов» заметно расширились.

«Надо остановить»

Но вернёмся ко второй половине дня 24 марта 1986 года, когда в Федеральном дворце, там, где работают парламент и правительство, началась лихорадочная активность. Вице-председатель Банковской комиссии, обеспокоенный ущербом, который это дело могло нанести репутации Швейцарии, подключил к событиям Министерство иностранных дел (EDA), где все как раз были заняты организацией государственного визита президента Финляндии. Два высокопоставленных чиновника — статс-секретарь Эдуар Бруннер (Edouard Brunner, 1932–2007) из Министерства иностранных дел и статс-секретарь Корнелио Соммаруга (Cornelio Sommaruga, 1932–2024) из Министерства экономики — провели срочное совещание и пришли к выводу: вывод средств Маркоса из Швейцарии необходимо остановить.

Читайте также:

При этом они решили, что окончательное решение должен принять кабинет министров, Федеральный совет. Сделать это, по их мнению, следовало на основании чрезвычайных полномочий, предусмотренных Федеральной конституцией. Ими правительство имело право воспользоваться, например, ради «отстаивания внешнеполитических интересов страны». Созвать обычное заседание Федерального совета из-за визита президента Финляндии в тот момент было невозможно. И тогда в ход пошли импровизационные способности Эдуара Бруннера. При поддержке его супруги Корнелио Соммаруга специально затянул приветственную церемонию перед государственным банкетом. Эта уловка позволила Бруннеру собрать всех семерых членов Федерального совета и убедить их в необходимости срочной блокировки средств Маркоса.

Через пять минут решение было принято буквально стоя, в форме президентского распоряжения. После этого тогдашний министр экономики Курт Фурглер (Kurt Furgler, 1924–2008) сказал двум государственным секретарям: «Вы нас застали врасплох». Это решение вызвало в обществе всеобщее недоумение. Это ведь именно Фурглер в 1979 году, тогда ещё в должности министра юстиции и полиции, обосновывал единогласное решение Федерального совета отклонить требование о блокировке активов шаха Ирана и направить Тегеран по «обычному судебному пути». Тем сильнее было удивление, когда в деле Маркоса Федеральный совет вдруг резко сменил курс на прямо противоположный.

«Новый поворот»

Газета Neue Zürcher Zeitung назвала блокировку средств Маркоса «экстренным торможением» и «стремительной акцией». По мнению издания, столь поспешный шаг Федерального совета носил явные «признаки несоразмерности» и ставил под вопрос правовую определённость, от которой критически зависела Швейцария в качестве мирового финансового центра. Швейцарские банки тоже резко протестовали. Банк Leu в письме Федеральному совету назвал это решение «труднообъяснимым». По его мнению, юридическая проблема была превращена в политический шаг, «который может ослабить доверие к правопорядку в нашей стране».

Швейцарская банкирская ассоциация (Schweizerische Bankiervereinigung) подкрепила своё несогласие с действиями властей по делу Маркоса своим подробным юридическим заключением. Явное недовольство блокировка средств Фердинанда Маркоса вызвала и в Швейцарском национальном (центральном) банке (Schweizerische Nationalbank, SNB), ведь, в отличие от ситуации с активами шаха Ирана, федеральные власти, принимая решение по средствам Маркоса, заранее с ЦБ никак не консультировались. Тогдашний вице-председатель SNB Маркус Люссер (Markus Lusser, 1938–2021) критиковал федеральные власти за то, что вся эта операция «была подготовлена недостаточно тщательно».

Швейцарские банки, по его словам, оказались в роли козла отпущения, пострадав из-за американской политики в отношении режима Маркоса. Это была явная отсылка к утечке из США документов со сведениями о счетах Маркоса в Швейцарии. Позже, на заседании правления SNB 3 апреля 1986 года, именно Маркус Люссер выдвинул и своё контрпредложение: можно было бы проанализировать, допустимо ли с юридической точки зрения, чтобы Центральный банк вместе с Федеральной банковской комиссией рекомендовал коммерческим банкам вообще не связываться с такими правителями уже тогда, когда они ещё находятся у власти.

«Вляпалась случайно»

Позднее Федеральный совет попытался смягчить впечатление от этого поворота в своей политике. Как заявил Федеральный совет в сентябре 1986 года в ответ на интерпелляцию, то есть парламентский запрос, со стороны Швейцарской народной партии (SVP), речь не идёт о каком-либо принципиальном изменении практики в этой области. Действия по делу Маркоса, подчёркивало правительство, были продиктованы «совершенно исключительными обстоятельствами». Банковская тайна, добавляли власти, этим решением никоим образом затронута не была. Так или иначе, несмотря на все эти успокаивающие заверения, дело Маркоса имело весьма далекоидущие последствия.

Коллекция обуви Имельды Маркос стала одним из самых известных символов роскоши, жадности и отрыва правящей элиты от реальности. По имеющимся данным, она могла быть крупнейшей в мире и насчитывала тысячи пар обуви. Keystone / AP

Это только гораздо позднее швейцарские власти стали представлять этот разворот, а вместе с ним и лидерство Швейцарии в создании правовых основ возврата «денег диктаторов», в качестве осознанного политического решение. Однако в 2016 году высокопоставленный швейцарский дипломат Паскаль Берисвиль (Pascale Baeriswyl) признала, что Швейцария, по сути, «вляпалась в эту историю почти случайно», и только уже потом, задним числом, сумела превратить этот вынужденный шаг в образец своей политической дальновидности.

Возврат средств Филиппинам

За блокировкой средств Маркоса последовала многолетняя процедура международной правовой помощи, в рамках которой Филиппины заявили свои права на активы бывшего правителя. Семья Маркос, Швейцарский банковский союз (Schweizerischer Bankverein) и банк «Швейцарский кредитный институт», на счетах которого находилась основная часть заблокированных средств, завалили всех своими жалобами и апелляциями. В 1991 году Филиппины получили из Швейцарии первые банковские документы. В августе 1995 года следственный судья, который вёл всю процедуру международной правовой помощи по делу Маркоса, неожиданно распорядился перевести замороженные средства на блокированный счёт одного из филиппинских банков.

В своём принципиальном решении в конце 1997 года Федеральный суд Швейцарии в Лозанне (Bundesgericht) одобрил досрочную передачу средств Филиппинам. При этом, однако, среди прочего, на эту страну было возложено обязательство информировать Швейцарию о выплате компенсаций жертвам нарушений прав человека. В июне 1998 года в Манилу были переведены 683 миллиона долларов. Последний транш в размере около 10 миллионов долларов Швейцария перечислила в начале 2009 года.

Новый закон не оправдал ожиданий

После поворота в деле Маркоса Швейцария начала активно избавлятьсяВнешняя ссылка от репутации убежища для «денег диктаторов»: с переменным успехом. С тех пор ограбленным народам было возвращено более двух миллиардов долларов. В докладе Федеральной финансовой инспекции (Eidgenössische Finanzkontrolle, EFK) за 2021 год отмечалось, что Швейцария нередко «слишком поспешно давала слишком много обещаний». В ряде случаев выяснялось, что формирование условий возврата средств, особенно если предполагалось, что они должны пойти на благо населения соответствующей страны, становится очень сложной задачей.

Так, например, в деле свергнутого в 1986 году диктатора Гаити Жан-Клода Дювалье (Jean-Claude Duvalier, 1951–2014) до сих пор не найдено достойного применения для средств в размере 10 миллионов долларов. Регулярную правовую основу для замораживания и возврата «денег диктаторов» Федеральный совет Швейцарии и парламент создали только после серии чрезвычайных блокировок средств во время Арабской весны. Новый закон вступил в силу в 2016 году, но до сих пор остаётся в значительной степени малоэффективным инструментом. Всё ещё не завершено, например, производство по делу о 130 миллионах франков, заблокированных в Швейцарии после свержения в 2014 году президента Украины Виктора Януковича.

Как мы используем ИИ

Русскоязычная версия материала создана с использованием систем искусственного интеллекта (таких как Deep l или Google Translate), затем адаптирована для целевой аудитории и прошла тщательную редакционную обработку и проверку журналистами SWI swissinfo.ch. Использование инструментов автоматического перевода дает нам время для написания большего количества оригинальных аналитических статей. Подробнее по ссылке в этом материале.