СМИ Швейцарии: русский язык в Латвии, невесты в Казахстане и Россия будущего

Парламентские выборы в Латвии проходят под влиянием войны России против Украины. Keystone

Как постсоветское пространство выглядит в зеркале швейцарских печатных и электронных СМИ: наш регулярный мониторинг.

Radio SRF оценивает парламентские выборы в Латвии и делает вывод, что война России против Украины влияет в этой стране не только на общественную дискуссию об обороне, но и на споры о роли русского языка и о национальной идентичности Латвии. Газета Neue Zürcher Zeitung (NZZ) рассказывает о том, почему в Казахстане похищение невест сохраняется даже после ужесточения законодательства и введения уголовного наказания за принудительный брак. А швейцарский портал Journal21 публикует разговор дипломата Тима Гульдиманна с историком Зёнке Найтцелем и журналисткой Катрин Айгендорф о том, почему Запад недооценил готовность Владимира Путина к большой войне и можно ли в будущем снова встроить Россию в европейскую систему безопасности.

Помогите сделать наш обзор лучше

Уважаемые читатели, нам важно ваше мнение. Пожалуйста, уделите 2 минуты своего времени, чтобы ответить на короткий опрос и помочь нам улучшить наши публикации. Опрос анонимен, все данные строго конфиденциальны.

👉Принять участие в опросеВнешняя ссылка

Выборы в Латвии и вопрос русского языка

Латвия граничит с Россией и Беларусью, а возможную российскую агрессию против стран Балтии здесь воспринимают как реальную угрозу. Valda Kalnina / Keystone

Парламентские выборы в Латвии проходят под влиянием войны России против Украины. Об этом сообщает Radio SRF. В стране живёт около 1,8 млн человек, но её географическое положение делает выборы событием с особым значением: Латвия граничит с Россией и Беларусью, а возможную российскую агрессию против стран Балтии здесь воспринимают как реальную угрозу.

По оценке Radio SRF, нынешняя правоцентристская коалиция, состоящая из четырёх партий, имеет хорошие шансы сохранить власть. При этом внутри правящего лагеря возможны перестановки: одни партии теряют поддержку, тогда как партия премьер-министра, напротив, укрепляет свои позиции. Одновременно могут заметно прибавить правопопулистские силы, например партия «Латвия прежде всего». Эти партии не выступают за сближение с Россией и тем более не ставят под вопрос независимость Латвии, однако исходят из того, что с Москвой можно сотрудничать там, где это отвечает интересам страны.

Война напрямую влияет и на государственные расходы. Латвия тратит на оборону около 5% своего ВВП. Radio SRF отмечает, что такой уровень военных расходов автоматически превращает Россию в участника общественной дискуссии и по другим вопросам. Чем больше средств идёт на армию, тем острее звучат споры о финансировании здравоохранения, образования и о решении демографических проблем. Поэтому даже дискуссии, которые формально посвящены социальной политике, постоянно возвращаются к вопросу о том, насколько велика российская угроза и сколько страна готова платить за свою безопасность.

Но самой острой проблемой Radio SRF называет язык. Примерно треть жителей Латвии говорит дома по-русски, а в городе Даугавпилс, втором по величине городе страны, доля русскоязычного населения достигает примерно 80%. Это наследие советского периода и проводившейся тогда политики русификации. После начала полномасштабной агрессии России против Украины власти Латвии стали значительно жёстче ограничивать использование русского языка в государственных институтах. Русский язык постепенно исчезает из школ и общественного вещания, для русскоязычных книг и журналов повышены налоги, а часть постоянных жителей обязана подтвердить хотя бы базовое знание латышского языка, чтобы сохранить право на проживание.

Как отмечает Radio SRF, эти меры затрагивают прежде всего пожилых людей, значительная часть которых приехала в Латвию ещё в советское время. Речь идёт не о массовой высылке: под угрозой потери права на проживание находятся несколько сотен человек. Но политическое значение вопроса намного шире. Латышский язык является одним из ключевых элементов национальной идентичности страны и закреплён в этом качестве в Конституции. При этом латышский остаётся языком сравнительно небольшого народа, тогда как на русском говорят десятки миллионов людей в России и Беларуси. Именно поэтому в Риге особенно чувствительно относятся к риторике Москвы о защите русскоязычных за пределами России.

Radio SRF подчёркивает, что русскоязычные студенты могут свободно говорить по-латышски, по-русски и по-английски, считать себя латвийцами и европейцами, ориентироваться на Запад и при этом продолжать смотреть российские фильмы, говорить дома по-русски и оставаться частью русскоязычного культурного пространства. Это показывает, что язык сам по себе не определяет политическую лояльность. Но именно в нынешней геополитической ситуации язык становится ключевым фактором. Пока Кремль использует русскоязычное население соседних стран как аргумент в своей внешнеполитической риторике, вопрос о русском языке в Латвии остаётся не только культурным, но и политическим и стратегическим вопросом.

Материалы по теме:

• «Какую роль война Путина играет в предвыборной кампании в Латвии»? Внешняя ссылка— телерадиоканал SRF, нем. яз.
• «Путешествия по-русски — вчера и сегодня: сначала Запад был мечтой, потом превратился в рай для шопинга, а теперь снова стал далёким миром»Внешняя ссылка — газета NZZ, нем. яз. платный доступ.
• «В оккупированном городе Олешки под Херсоном обостряется голод. Украина требует немедленно эвакуировать жителей.» Внешняя ссылка— газета WOZ, нем. яз.

В Казахстане похищение невест запретили законодательно, но традиция не исчезла

В большинстве случаев речь идёт не о романтической традиции, а о принуждении женщины и фактическом лишении её свободы выбора. NZZ

Газета Neue Zürcher Zeitung (NZZ) пишет о сохраняющейся в Казахстане практике похищения женщин с целью принудительного брака — «Қыз алып қашу», буквально «схватить невесту и убежать». Хотя в июле 2024 года законодательство было ужесточено и за такое похищение теперь грозит до 10 лет лишения свободы, правозащитники говорят о тысячах подобных случаев ежегодно, особенно в сельских районах.

Одним из символов борьбы с этой практикой стала 21-летняя студентка архитектурного факультета Нурай Серикбай. Осенью 2025 года 28-летний Шерхан Аймахан, которому она ранее неоднократно отказывала, похитил её в Алматы и увёз к своим родственникам. Женщины семьи должны были надеть ей на голову белый свадебный платок, после чего её считали бы замужней. Нурай удалось бежать и обратиться в полицию. Однако, пишет NZZ, власти долго не предпринимали никаких решительных действий. В январе 2026 года Шерхан Аймахан напал на девушку у дома её родителей и убил её. Позднее суд приговорил его к пожизненному заключению.

После этого президент Касым-Жомарт Токаев вновь назвал похищение невест «варварской традицией», которой нет места в современном Казахстане. Однако NZZ подчёркивает: отмена юридической безнаказанности ещё не означает исчезновения самой системы насилия. Особенно в сельской местности государственные законы нередко сталкиваются с неформальной властью семей и советов старейшин/аксакалов. Родственники похитителя могут давить на семью женщины, требуя не обращаться в полицию, угрожать экономическими последствиями или убеждать правоохранителей, что всё произошло по взаимному согласию.

В похищении часто участвует не только жених, но и его родственники: матери и тёти помогают удерживать невесту и склонять её принять навязанный брак. По данным Генеральной прокуратуры Казахстана, после ужесточения законодательства с июля 2024 года до мая 2026 года было возбуждено лишь 19 уголовных дел о похищении невест. Правозащитная организация «Не молчи» оценивает число реальных случаев в несколько тысяч ежегодно и считает, что в полицию сообщают лишь примерно о 5% из них.

Газета NZZ отмечает, что часть молодых пар использует старый обычай символически, например, чтобы обойти сопротивление родителей или расходы на традиционную свадьбу. Но в большинстве случаев, заключает газета, речь идёт не о романтической традиции, а о принуждении женщины и фактическом лишении её свободы выбора.

Материалы по теме:

• «Алып кашу»: как архаическая практика похищения невест продолжает удерживать женщин Казахстана в своей власти вопреки строгим законам»Внешняя ссылка — газета NZZ, нем. яз., платный доступ.
• «Казахстан планирует увеличить поставки нефти в Германию» Внешняя ссылка— портал Cash.ch, нем. яз.
• «Снятие санкций с узбекско-российского предпринимателя Алишера Усманова было не результатом сделки между Парижем и Баку, а следствием геоэкономических сдвигов и мастерским ходом французской дипломатии»Внешняя ссылка — журнал Weltwoche, нем. яз.

Тим Гульдиманн: почему образ России на Западе оказался неверен

Тим Гульдиманн. Одна из главных задач при анализе международной политики состоит в том, чтобы пытаться увидеть мир не собственными глазами, а глазами другой стороны. Gaetan Bally / Keystone

Бывший швейцарский дипломат и знаток восточной Европы Тим Гульдиманн (Tim Guldimann) обсуждает с немецкими военным историком Зёнке Найтцелем (Sönke Neitzel) и журналисткой Катрин Айгендорф (Katrin Eigendorf), почему полномасштабная агрессия России против Украины в феврале 2022 года стала для них неожиданностью и какие выводы из этой ошибки следует сделать. Разговор опубликован на швейцарском портале Journal21.

На первый вопрос Тима Гульдиманна, были ли они удивлены решением Владимира Путина начать полномасштабную войну, оба отвечают утвердительно. Зёнке Найтцель признаёт, что оказался «пленником собственной системы координат», ему казалось, что подобного просто не может произойти, потому что не может произойти никогда. По его словам, одна из главных задач при анализе международной политики состоит в том, чтобы пытаться увидеть мир не собственными глазами, а глазами другой стороны. Катрин Айгендорф также говорит, что слишком долго не была готова поставить под вопрос собственную картину российской политики.

Она напоминает, что и президент Украины Владимир Зеленский сам до последнего спорил с американскими оценками неминуемости вторжения. Вывод Катрин Айгендорф: необходимо быть готовыми «думать даже о невозможном». Одну из причин прежних ошибок она видит в специфическом отношении Германии к России. Немецкое восприятие Москвы десятилетиями определялось чувством исторической вины за преступления Второй мировой войны. Одновременно после падения Берлинской стены надежда на постепенное исчезновение авторитарных режимов в Восточной Европе превратилась почти в уверенность, что именно так и будет развиваться история. Зёнке Найтцель формулирует это предельно кратко: «У нас было слишком мало знаний и слишком много надежды».

Катрин Айгендорф предлагает пересмотреть и традиционное представление о немецкой исторической ответственности перед Россией. Нацистская война на Востоке в огромной степени велась на территории Украины, поэтому, говорит она, возникает вопрос, не должны ли немцы чувствовать не меньшую ответственность перед украинцами. По её словам, Западу стоило гораздо раньше и внимательнее слушать, что сами украинцы говорили о России. Тим Гульдиманн затем ставит другой вопрос: насколько Запад вообще должен учитывать российские аргументы о собственной безопасности, о якобы исходящей от НАТО угрозе, а также стремление Москвы сохранить за собой некую сферу влияния. Катрин Айгендорф относится к такой постановке вопроса скептически.

По её мнению, опасно слишком серьёзно воспринимать исторические конструкции авторитарных правителей, если те используют прошлое для укрепления власти и контроля в настоящем. Работая в России, она, по её словам, гораздо реже сталкивалась со страхом перед Западом, чем с убеждением в превосходстве России. Главную проблему она видит не в том, способна ли Россия себя защитить, а в глубоком распространении насилия и общественного огрубления в годы правления Путина. Поэтому Катрин Айгендорф сомневается, что Россия в обозримом будущем снова сможет стать частью общей европейской системы безопасности. Даже смена режима в Москве и мир с Украиной, считает она, не устранят угрозу автоматически.

Скорее возникнет длительный период замороженного противостояния. Если же внутри России начнутся изменения, то Западу, по её мнению, следует поддерживать их, одновременно учитывая собственные прежние ошибки. Зёнке Найтцель предлагает другую историческую перспективу — опыт холодной войны. Тогда военное противостояние постепенно сменилось разрядкой и мирным сосуществованием, а экономические связи помогли создать мост между двумя блоками. Подобное, считает историк, теоретически возможно и в отношениях с будущей Россией. Но экономическое сотрудничество допустимо лишь при уверенности, что заработанные Москвой средства не будут использованы для новой войны против Украины или других государств.

Материалы по теме

• Разговор Тима Гульдиманна (Tim Guldimann) с Катрин Айгендорф (Katrin Eigendorf) и Зёнке Найтцелем (Sönke Neitzel), Внешняя ссылкаJournal21., нем. яз.
• «Мы должны извиниться перед русскими». Историк Даниэле Ганзер — о путях к миру. Внешняя ссылкаЖурнал Weltwoche, нем. яз. платный доступ.
• «Россия официально угрожает блоку НАТО ядерным оружием»Внешняя ссылка — газета Blick, нем. яз.

Если у вас есть свое мнение или если вы хотите, чтобы мы осветили какую-либо тему, то вот наш электронный адрес: [e-mail]. 

Следующий обзор швейцарской прессы мы пришлем вам 12 октября 2026 года. А пока удачной новой недели и, конечно же, информативного чтения! 

Обзор прессы подготовил Игорь Петров, редакторы Людмила Клот и Надежда Капоне.