Как Швейцария стала глобальным торговым игроком?

Швейцария играет в современной мировой торговле непропорционально значительную роль, будучи при этом страной без выхода к морю, без ёмкого внутреннего рынка и без сколько-нибудь значительных источников сырья. И это вовсе не случайность, но результат действия модели, которая складывалась столетиями: в стране рано началась индустриализация и Швейцария с ее узким внутренним рынок довольно быстро сообразила, что её предприятиям необходимо иметь надёжные рынки сбыта за пределами государственных границ.

«У Швейцарии нет внешней политики — у неё есть внешнеторговая политика»: этот старый афоризм довольно точно описывал страну вплоть до Первой мировой войны. Вступать в политические союзы считалось тогда в Швейцарии делом рискованным, а вот торговать — наоборот. Отсюда и традиционный интерес Швейцарии к обеспечению максимально свободного доступа на зарубежные рынки. В стране и сегодня действует политический консенсус, в основе которого лежит понимание первостепенной важности создания для отечественного производителя как можно более выгодных условий деятельности за рубежом.

При этом это вовсе не означало, что страна не защищала свой собственный рынок от иностранной конкуренции. Страна перестала взимать импортные пошлины с промышленной продукции лишь начиная с 1 января 2024 года, но при этом сельское хозяйство страны как было, так и по-прежнему защищено весьма высокими таможенными пошлинами и другими мерами. ВТО неоднократно обращала внимание Берна на значительный масштаб государственной поддержки и тарифной защиты швейцарского аграрного сектора.

Исторические корни

Нынешнее положение Швейцарии в качестве глобального торгового игрока начало складываться задолго до возникновения современной системы соглашений о свободной торговле и иных аналогичных договоров. Собственных колоний у неё никогда не было, но швейцарские купцы и торговые дома активно пользовались торговым потенциалом, созданным европейскими колониальными державами. Торговые дома и компании из Базеля, Невшателя, Винтертура и других городов активно торговали по всему миру хлопком, кофе, какао, шёлком и другими «колониальными» товарами; некоторые из них были непосредственно связаны и с трансатлантической работорговлей.

Эти торговые дома помогли швейцарской промышленности получать доступ к сырью и зарубежным рынкам, а накопленный ими опыт позднее сыграл огромную роль в развитии в Швейцарии банковского сектора, индустрии страхования и современного сырьевого трейдинга. 

Друзья, партнеры, соперники

Главным экономическим партнёром Швейцарии был и остаётся Европейский союз. Их отношения также складывались не сразу, но поэтапно. Соглашение о свободной торговле с тогдашним Европейским экономическим сообществом было заключено Швейцарией ещё в 1972 году. В 1992 году швейцарские избиратели отвергли перспективу вступления в Европейское экономическое пространство, и после этого Берн стал договариваться с ЕС о доступе к его рынку в формате отдельных двусторонних соглашений.

На сегодня (сентябрь 2026 года) таких соглашений набралось уже на два пакета, новый третий пакет таких договорённостей (Bilateralen III), Швейцария и Евросоюз после долгих лет консультаций подписали 2 марта 2026 года, а 13 марта этого же года Федеральный совет, правительство, передал его на рассмотрение парламента. Этим вопросом он занимался на своей осенней сессии. ЕС остаётся для Швейцарии рынком совершенно особенного масштаба. В 2025 году туда направлялся 51% швейцарского товарного экспорта, а 72% импорта поступало в Швейцарию из стран ЕС.

Если считать торговлю в обоих направлениях, то на Евросоюз приходится около 60% швейцарского товарооборота (таковы данные SECO). Вторым важнейшим рынком для швейцарского экспорта стали США: на них приходится около 18% товарных поставок из Швейцарии. Американская торговая политика при втором сроке Трампа наглядно показала, насколько уязвима даже очень успешная швейцарская экспортная модель: против «лома» интересов крупных держав своего «приёма» у Берна пока по большому счёту нет. Это доказал август 2025 года, когда США шокировали страну, введя дополнительные таможенные пошлины на многие товары из Швейцарии в размере 39%.

После переговоров максимальный тариф для швейцарского импорта был снижен до 15% (начина с 14 ноября 2025 года). Для Берна этот неприятный эпизод стал ещё одним аргументом в пользу дальнейшей диверсификации своей внешней торговли и поиска как можно большего числа внешних рынков сбыта. Торговые договоры Швейцария заключает далеко не всегда одна. Вместе с Норвегией, Исландией и Лихтенштейном она входит в Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ / EFTA). Именно через неё и ведётся Берном значительная часть торговых переговоров с третьими странами. На данный момент Швейцария располагает системой из 35 соглашений о свободной торговле с 45 партнёрами. Но есть и важные двусторонние исключения.

Китайская дилемма

Одно из них — Китай. В 2013 году Швейцария стала первой страной континентальной Европы, подписавшей соглашение о свободной торговле с КНР; оно действует с июля 2014 года. Китай сегодня является третьим по значению торговым партнёром Швейцарии после ЕС и США. В августе 2026 года стороны завершили переговоры о модернизации этого соглашения. Обновлённый договор должен, в частности, значительно расширить беспошлинный доступ швейцарских товаров на китайский рынок, однако он ещё не действует: после юридической доработки его предстоит подписать, а затем провести через внутренние швейцарские процедуры утверждения (таковы данные МИД / EDA Швейцарии по состоянию на сентябрь 2026 года).

Швейцария старается сохранять за собой максимально широкий доступ к китайскому рынку именно в тот момент, когда западные страны всё больше говорят об экономической безопасности и снижении степени своей торговой зависимости от Пекина. Но утверждать, что ЕС просто идёт по пути экономического разрыва с Китаем, было бы неверно. Официальная политика Евросоюза описывается понятием de-risking, то есть речь идет о сокращении степени критической зависимости от Китая, но вовсе не о прекращении вообще торговли с Пекином. В этом-то и заключается одна из новых проблем для Швейцарии. Её внешнеэкономическая модель десятилетиями строилась на предположении, что торговать можно максимально широко и одновременно с разными странами и центрами силы. Но сейчас США, ЕС и Китай всё чаще связывают доступ к своим технологиям, рынкам, инвестициям и сырью с вопросами национальной безопасности и геополитики.

Ставка на нормы и правила

Швейцария по-прежнему делает ставку на международные торговые нормы и правила, и прежде всего на Всемирную торговую организацию (ВТО). Для Швейцарии как малого государства такая система выгодна и разумна в особенной степени: в самом деле, вместо того чтобы один на один договариваться с гораздо более крупной державой, она может отстаивать свои интересы в рамках общих правил и вместе с другими странами. Однако именно эти-то правила в последние годы всё чаще и испытываются на прочность торговыми конфликтами, санкциями, экспортными ограничениями и рестриктивной промышленной политикой крупнейших экономически развитых стран.

Есть у швейцарской внешнеторговой политики и внутренний ограничитель — прямая демократия. Международное торговое соглашение может стать в стране предметом всенародного референдума. Так произошло, например, с соглашением, заключенным EFTA / ЕАСТ с Индонезией: противники этого договора добились проведения голосования, а главным предметом дискуссий стал импорт в страну пальмового масла. Это был первый случай, когда швейцарское соглашение о свободной торговле дошло до федерального референдума. В марте 2021 года соглашение поддержали лишь 51,7% участников голосования, что по швейцарским меркам говорит только одно: вопрос не решен и еще вернется на политическую повестку дня.

Сырьевой трейдинг

Преимущество Швейцарии заключается не только в экспорте качественных товаров, произведённых в самой стране. Один из ключевых элементов её внешнеэкономической модели — торговля сырьём. Международные трейдеры из Женевы, Цуга и других швейцарских городов покупают нефть, металлы, зерно, кофе и другие товары в одной стране и продают их в другой, причём сами грузы зачастую вообще не попадают на территорию Швейцарии. Масштабы этого бизнеса значительны. В 2024 году компании, занятые сырьевым трейдингом, создали в Швейцарии 19,2 млрд франков добавленной стоимости — это около 2,3% от всей добавленной стоимости страны. Главными центрами трейдинговой отрасли остаются Женева и Цуг.

Именно этот сектор и показывает, как и почему внешняя торговля для Швейцарии сегодня неотделима от внешней политики. После начала полномасштабной агрессии России против Украины Берн присоединился к экономическим санкциям ЕС, введенным в отношении Москвы. Одновременно Швейцария применяет режим строго экспортного контроля в отношении торговли военной продукцией и товарами двойного назначения. Поэтому привычная швейцарская установка на максимально свободную внешнюю торговлю теперь всё чаще сталкивается с ограничениями, продиктованными геополитикой. Нейтралитет Швейцарии не означает обязанности Берна поддерживать одинаковые экономические отношения со всеми государствами: санкционная политика и право нейтралитета относятся к разным сферам. Есть и ещё одна причина осторожно обращаться со статистикой, описывающей швейцарский экспорт.

Официальные показатели публикуются в стране в двух основных вариантах. Конъюнктурная текущая статистика исключает товары, способные резко искажать динамику, прежде всего золото. Для Швейцарии с её огромным рынком драгоценных металлов эта разница принципиальна. Поэтому доли ЕС, США или Китая в экспорте имеют смысл только при указании того, по какой методике они рассчитаны. Если же смотреть именно на товары, произведённые швейцарской промышленностью, то главной экспортной отраслью сегодня является химическая и фармацевтическая промышленность. Именно она обеспечила новый рекорд швейцарского экспорта в 2025 году, когда поставки за рубеж в конъюнктурной текущей статистике достигли 287 млрд франков. Наряду с фармацевтикой важную роль играют машиностроение, точные приборы и часовая промышленность.

Фармацевтика одновременно хорошо демонстрирует и новые риски, с которыми сталкивается сейчас швейцарская внешнеторговая модель. Для таких компаний, как Roche и Novartis, США — это огромный рынок, но одновременно это и то место, где принимаются способные напрямую затронуть бизнес в Швейцарии решения о тарифах, ценах на лекарства и о промышленной политике. Одновременно всё заметнее ощущается в Швейцарии и конкурентное давление со стороны Китая и Индии. Поэтому швейцарским компаниям приходится учитывать уже не только стоимость производства и спрос, но и геополитические риски и возможные торговые ограничения.

Мировая торговля к тому же давно перестала сводиться к железным контейнерам с физическими товарами. Всё большую роль играют услуги, программное обеспечение, большие объёмы данных и цифровые операции. Швейцария пытается включать правила такой торговли и в свои международные соглашения. Показательно, что завершённая в 2026 году модернизация соглашения с Китаем охватывает уже не только пошлины и происхождение товаров, но также услуги и цифровую торговлю, коль скоро такие компании как Temu завоевали страну почти что в одночасье.

Каков же итог?

Швейцарская внешнеэкономическая модель держится сразу на нескольких опорах: на теснейшей интеграции с европейским рынком, на максимально широкой системе торговых соглашений, сильной экспортной промышленности, международных услугах и на огромном секторе сырьевого трейдинга. Эта модель десятилетиями приносила стране значительные выгоды. Но именно сейчас проверке на прочность подвергается её главное исходное предположение: можно ли и дальше успешно торговать практически со всеми в мире, в котором торгово-экономические отношения всё чаще определяются не только ценой и качеством товара, но и вопросами безопасности, санкциями и соперничеством крупных держав? Для Швейцарии это уже не отвлечённое рассуждение, а один из центральных вопросов её будущей внешнеэкономической модели.

Читайте также:

Перевод с немецкого. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.