«У Швейцарии не было острой потребности переходить на цифру»

«Наша цель состоит в том, чтобы люди практически не замечали присутствия государства в своей жизни, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Государственные услуги должны просто приходить к ним сами». ETH Zurich / Andreas Eggenberger

Для многих стран, желающих построить у себя эффективно работающее цифровое государство, именно Эстония была и остается главным примером и ориентиром. Министр юстиции и цифрового развития Эстонской Республики Лийза-Ли Пакоста (Liisa-Ly Pakosta) считает, что у Швейцарии для такого рывка тоже уже есть почти всё необходимое. Не было у неё пока только того, с чем в своё время столкнулась Эстония, а именно экзистенциального кризиса, заставившего страну качественно изменить всю систему государственного управления.

Эстонию сегодня часто называют одним из самых развитых и продвинутых цифровых обществ мира, в котором «на ноль процентов бюрократии приходятся сто процентов цифровых услуг». Став участниками общенациональной системы цифровой идентификации личности, граждане Эстонии могут голосовать удалённо, подписывать официальные документы, получать доступ к своим медицинским данным и даже оформлять разводы. В Швейцарии ситуация с цифровыми госуслугами пока выглядит иначе. Многие такие услуги уже можно получать в цифровом формате: например, налоговую декларацию можно заполнить онлайн, а нужные справки — об отсутствии долгов или проблем с законом — можно быстро заказать, получить и оплатить через интернет. Проблема только в том, что цифровые услуги здесь развиваются не как единая система, а как набор разрозненных функций.

Электронное досье пациента уже вводится, но очень медленно, и в разных кантонах этот проект иногда находится на очень разных стадиях готовности. Непросто складывается и судьба национальной системы электронной идентификации личности: этот вопрос пришлось выносить на референдум дважды. В первый раз, в 2021 году, граждане отвергли эту систему: они опасались, что их персональные данные могут оказаться под угрозой несанкционированного доступа, и были недовольны тем, что государство решило поручить развитие этой системы частным фирмам. На втором референдуме, в 2025 году, они всё-таки, хотя и очень небольшим большинством голосов, одобрили перспективу введения в стране электронной идентификации личности — но уже на сто процентов государственной. А история с введением в Швейцарии электронного голосования давно стала притчей во языцех.

Поэтому возникает вопрос: как Эстония, небольшая страна с населением всего 1,3 млн человек, стала одним из мировых лидеров в области цифрового государства? И каковы всё-таки издержки цифровой революции? По словам Лийзы-Ли Пакосты, ответ на эти вопросы нужно искать не столько в технологиях, сколько в истории. «Швейцария — очень богатая страна, — сказала она в интервью порталу SWI swissinfo.ch во время Глобального диалога по управлению искусственным интеллектом (Global Dialogue on AI Governance), который прошёл 6–7 июля 2026 года в Женеве. — Ваша единственная проблема состоит в том, что у вас никогда не возникало критически острой необходимости что-то менять».

«Начинать с глубокого минуса»

После конца СССР и восстановления независимости в 1991 году Эстония оказалась в глубоком экономическом кризисе. Инфляция была огромной, денег у государства почти не было. «Мы начинали даже не с нуля, а с глубокого минуса», — говорит Лийза-Ли Пакоста. «Нам нужно было найти самый дешёвый, но при этом эффективный и гибкий способ управлять государством. А когда вам нужно найти наименее затратный и при этом как можно более эффективный способ управления делами общества, цифровой путь становится очевидным ответом на такой вызов». Так что в Эстонии цифровая революция была не модным проектом, а способом сделать государство дешевле, прозрачнее и менее бюрократичным. 

Также по теме:

Общенациональную систему цифровой идентификации личности Эстония разработала и ввела уже в 2002 году. Так она стала одной из первых стран мира, в которых цифровая идентичность гражданина давала прямой доступ к государственным услугам. Позже эта система стала обязательной. «Это было ещё и политическое решение, хотя прежде всего это был, конечно же, выбор экономического характера, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Но ни одна партия не могла ведь позволить себе выйти к избирателям и сказать: госуслуги у нас будут работать медленно, стоить дорого, а платить за это путем уплаты более высоких налогов придётся именно вам».

При этом построить технологическую инфраструктуру можно относительно быстро. Но нужно ведь было ещё убедить людей в том, что государству можно доверять и что оно не будет легкомысленно обращаться с их личными данными или злоупотреблять ими. Многие опасались за свою приватность и за безопасность личной информации. Поэтому, по словам Лийзы-Ли Пакосты, Эстония взяла за исходный образец интернет-банкинг. Люди к тому моменту уже привыкли удостоверять свою личность онлайн и видеть в личном кабинете все совершённые ими платежи и переводы. Цель была в том, чтобы создать в сфере эстонских госуслуг такое же ощущение личного контроля над всем, что происходит с гражданином в цифровой среде.

«Мы говорили гражданам: если вы доверяете цифровым системам свои деньги, значит, вы можете доверить им и данные, необходимые для получения государственных услуг», — говорит Лийза-Ли Пакоста. Сегодня жители Эстонии могут видеть всё, что происходит с их данными. Они даже видят, когда и зачем тот или иной государственный служащий в последний раз получал доступ к их персональным данным. Если какие-то действия чиновника покажутся гражданину необоснованными, то он может их спорить в установленном порядке. Эта логика действует не только в области цифровой идентификации.

«Не замечать присутствия государства»

«Наша цель состоит в том, чтобы люди практически не замечали присутствия государства в своей жизни, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Государственные услуги должны просто приходить к ним сами». Когда в семье рождается ребёнок, то родители автоматически получают детские пособия, ребёнку автоматически назначают семейного врача, да и многие другие госуслуги запускаются сами, без необходимости подавать отдельные ходатайства или заявления. «Так люди могут просто радоваться тому, что они наконец стали родителями». Тот же принцип действует и в других сферах. 

Подробнее:

Если кто-то из пяти детей самой Лийзы-Ли Пакосты захочет поступить в институт, большая часть информации о нём или о ней уже будет внесена в систему данного вуза. Абитуриенту останется только проверить данные, подтвердить их корректность и отправить в деканат заявление о приёме. Лийза-Ли Пакоста вспоминает, как однажды спросила эстонских аспирантов, учившихся в Высшей технической школе Цюриха (ETH Zürich), что оказалось для них самым трудным во время учёбы в Швейцарии. Она ожидала, что они назовут высшую математику. Но они ответили: «Сложнее всего было заполнять бесконечные формуляры».

И это понятно: в Эстонии им почти никогда не приходилось делать ничего подобного. Там гражданин сообщает свои данные государству всего только один раз. После этого органы власти обмениваются этими данными между собой, гарантируя их сохранность, и не заставляют человека снова и снова заполнять одни и те же формы и анкеты. С другой стороны, понятно, что общество, делающее ставку на цифровые услуги, неизбежно сталкивается с вопросом: что делать с людьми, которые не могут или просто не хотятВнешняя ссылка пользоваться такими сервисами? Швейцарии эта проблема хорошо знакома.

Опасения, связанные с приватностью, защитой данных и цифровой «сегрегацией», как раз и стали одной из причин, по которым избиратели на референдуме в 2021 году отвергли первый проект общешвейцарской электронной идентификации личности. Лийза-Ли Пакоста утверждает, что Эстония старалась «не оставлять никого за бортом». «У нас электронная ID-карта обязательна, но это не значит, что вы обязаны пользоваться цифровыми услугами самостоятельно». Тогда как быть? Вести параллельно бумажную систему учёта? Эстония пошла другим путём: не можешь сам пользоваться электронными госуслугами — получи помощь в центрах цифровой поддержки, устроенных на базе городских и районных библиотек. Там гражданам помогают пользоваться государственными услугами, онлайн-банкингом, а теперь всё чаще и инструментами искусственного интеллекта. К тем, кто не может выйти из квартиры, помощники могут прийти на дом.

Есть ли издержки? Есть

Эстонские СМИ не раз писали о случаях, когда пожилые люди сталкивались с трудностями при использовании цифровой идентификации. Критики также говорятВнешняя ссылка, что цифровое государство, сокращая бумажную бюрократию, создаёт новые формы зависимости и новые статьи расходов. При этом чем сильнее страна зависит от цифровой инфраструктуры, тем уязвимее она перед лицом прицельных кибератак. В 2007 году Эстония столкнулась с одной из первых в мире масштабных кибератак. Она произошла на фоне общественного конфликта, связанного с переносом советского памятника Бронзовому солдату в Таллине. Под удар попали сайты парламента Эстонии, министерств, банков, СМИ и других организаций. Основным инструментом были так называемые DDoS-атаки, то есть перегрузка сайтов массовыми запросами.

Десять лет спустя специалисты обнаружили критическую уязвимость, затронувшую эстонские цифровые ID-карты. Лийза-Ли Пакоста считает, что оба кризиса в итоге только укрепили Эстонию: «Кибербезопасность и защита данных — исходная точка всего, что мы делаем». С этой целью Эстония создала в Люксембурге так называемое «электронное посольство», с тем чтобы ключевые государственные услуги продолжали работать даже в том случае, если что-то произойдёт с цифровой инфраструктурой на территории самой Эстонии. «Как банки дублируют свои системы, так и правительства должны обеспечивать непрерывность своей работы», — говорит Лийза-Ли Пакоста.

И когда в 2017 году критические уязвимостиВнешняя ссылка были выявлены в сотнях тысяч цифровых ID-карт, Эстония не стала дожидаться кибератак: власти отозвали и заменили уязвимые цифровые сертификаты — электронные ключи, с помощью которых владелец карты подтверждает свою личность и ставит цифровую подпись. «У нас действует политика полной открытости, особенно когда что-то идёт не так, потому что доверие людей к власти имеет для нас ключевое значение», — говорит Лийза-Ли Пакоста. Однако некоторые эксперты считают, что власти Эстонии сначала явно недооценили серьёзность выявленных уязвимостей и слишком долго ждали, прежде чем приостановить действие ненадёжных сертификатов. Опубликованные в 2021 году ранее засекреченные правительственные документы также свидетельствуют, что некоторые проблемы в системе цифровой идентификации личности не всегда раскрывались достаточно оперативно.

Эстония и границы искусственного интеллекта

Теперь Эстония хочет сделать следующий шаг Внешняя ссылкаи начать активнее внедрять искусственный интеллект там, где нужно быстро обработать большие массивы данных, найти нужную информацию или просто снять с человека часть рутинных задач. Но при этом Лийза-Ли Пакоста подчёркивает: речь идет не о том, чтобы заменить людей машинами. Искусственный интеллект может помогать, подсказывать и ускорять работу, но ответственность всё равно остаётся за человеком: «Люди остаются ответственными за все свои решения, и окончательные решения всегда будут принимать только люди».

По её словам, в государственном секторе Эстонии уже используется около двух сотен приложений на основе искусственного интеллекта. Например, в сфере здравоохранения ИИ может заранее подсказать, консультация какого врача-специалиста может понадобиться пациенту. Семейный врач всё равно принимает решение сам, но при этом заранее получает дополнительную информацию, ещё до того, как он выпишет направление. Эстония понимает, что ИИ может легко стать инструментом универсального контроля и слежки. Государственный план развития систем на основе искусственного интеллекта, принятый весной 2026 года, прямо исключает использование таких технологий для массовой слежки под предлогом борьбы с преступностью. «В Эстонии низкий уровень преступности, но это вовсе не результат слежки, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Это результат доверия людей к власти и действия целого ряда других факторов». Эстония, правда, уже пробовала применять ИИ для распознавания лиц подозреваемых в совершении преступлений и для автоматизированного анализа социальных сетей.

Но такие проекты носили ограниченный пилотный характер и должны были соответствовать всем нормам и правилам, действующим в области защиты персональных данных. Гражданин должен сам контролировать свои персональные данные, а не просто надеяться, что государство будет обращаться с ними бережно и аккуратно. Если чиновнику нужен доступ к таким данным, то у него должно быть чёткое законное основание, установленное парламентом. «В Эстонии люди контролируют государство, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Государство не контролирует людей».

Может ли Швейцария догнать Эстонию? Лийза-Ли Пакоста не считает, что швейцарский федерализм сам по себе мешает процессу перевода общества на цифровые рельсы. По её мнению, проблема вовсе не в том, что у Швейцарии «слишком много кантонов». «У вас уже есть общенациональная швейцарская почтовая сеть, — говорит Лийза-Ли Пакоста. — Цифровые государственные услуги могут работать точно так же». Иными словами, единый цифровой сервис необязательно станет ударом по автономии кантонов. У Швейцарии уже есть всё необходимое: инновационная экономика, образованные специалисты и власть, которой люди доверяют. «Если бы Швейцария твёрдо пошла по этому пути, — резюмирует министр, — то она смогла бы быстро стать одной из самых эффективных цифровых стран мира».

Также по теме:

Перевод с английского. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.