Что, как и почему Швейцария делает с коррупционными деньгами

Возврат денег коррупционного происхождения в страну их происхождения — сложный и длительный процесс. Illustration: Kai Reusser, Swissinfo

Она замораживает активы, возвращает средства и оказывает иностранным государствам правовую помощь. Значит ли это, что Швейцария больше не является безопасной гаванью для капиталов, выведенных зарубеж коррумпированными главами государств и членами их семей? Отчасти да, отчасти нет. Отвечаем на главные вопросы.

Возврат денег коррупционного происхождения в страну их происхождения — сложный и длительный процесс. Швейцария занимает в этой области особое положение и имеет отчасти сомнительную репутацию. Одна из причин — сложность самих дел по реституции коррупционных активов.

Почему Швейцария не обязывает свои банки напрямую возвращать «грязные» деньги на их родину?

Это объясняется прежде всего требованиями, связанными с правилами и практикой правового государства. Возврат размещённых в Швейцарии неправомерно приобретённых активов осуществляется не по решению правительства, а становится результатом действия законодательно установленной процедуры, которая, среди прочего, предполагает необходимость проведения судебного разбирательства. Такой порядок принят в большинстве других государств, так что Швейцария здесь ничем особенным не выделяется.

«Для возврата активов необходимы убедительные доказательства их незаконного происхождения, нужно налаженное международное сотрудничество в области оказания правовой помощи, нужны судебные решения, а во многих случаях также и политические соглашения о том, как именно будут использованы возвращённые средства». На это указывает Оскар Солорсано (Oscar Solórzano), руководитель отдела Латинской Америки Международного центра по возврату активов (International Centre for Asset Recovery) при Базельском институте госуправления (Basel Institute on Governance).

Глядя из-за рубежа, можно подумать, что ситуация тут однозначна: если бывший глава государства или члены его семьи располагают счетами в Швейцарии, значит, речь идёт об украденных деньгах, которые необходимо как можно скорее вернуть населению соответствующей страны. О чём тут ещё рассуждать? Однако не всё так просто. «Грязные» деньги всегда располагают тем или иным «прикрытием», благодаря которому они вообще смогли попасть на счета в швейцарских банках.

Что делают швейцарские банки, чтобы не принимать на свои счета деньги коррупционного происхождения?

За последние десятилетия Швейцария приняла и реализовала целый ряд мер, направленных на предотвращение притока незаконных средств в финансовую систему страны. Правительство и финансовые регулирующие органы признают, что существующие механизмы не обеспечивают стопроцентной гарантии, однако они указывают на значительный прогресс, всё-таки достигнутый страной в этой области.

Сегодня швейцарские банки тщательно проверяют своих клиентов. В частности, они выясняют, в какой стране данный возможный клиент зарегистрирован как налогоплательщик, чем он занимается и соответствует ли объём его средств его профессиональному и финансовому положению. Если активы принадлежат компании, фонду или иной структуре, банк в соответствии со швейцарским законодательством о противодействии отмыванию денег обязан установить физическое лицо, которое в конечном счёте контролирует эти активы. Такое лицо называется конечным бенефициаром.

Клиент банка должен объяснить, каким образом он приобрёл своё состояние, но даже открытие ему счёта — это не конец всей истории, а только её начало. Банки контролируют и последующие операции и трансакции своего клиента, с тем чтобы выявлять необычные перемещения средств. Кроме того, банки выясняют, занимает ли клиент или занимал ли он ранее значимую государственную должность за рубежом, а также связан ли он семейными или деловыми отношениями с «политически значимыми лицами» (PEP).

Что происходит при возникновении обоснованного подозрения в коррупционном происхождении финансовых средств?

Если у банка есть достаточные основания подозревать наличие факта отмывания денег или иных фактов, указывающих на незаконное происхождение активов, он обязан сообщить об этом в швейцарское Координационное бюро по противодействию отмыванию денег (Meldestelle für Geldwäscherei / MROS). Оно анализирует полученную информацию, дополняет её собственными данными и при наличии достаточных оснований передаёт дело компетентным органам для дальнейшего уголовного разбирательства на кантональном или федеральном уровне.

Проблема, однако, заключается в следующем: поскольку финансовые преступления, как правило, совершаются за пределами Швейцарии, то швейцарская прокуратура не имеет права расследовать их напрямую. Здесь она зависит от международной правовой помощи. И в данной области применяется инструмент, который, как объясняет нам Оскар Солорсано, возник именно по инициативе Швейцарии и стал в своё время глобальным новшеством. Бывший уже прокурор кантона Цюрих Корнелия Кова (Cornelia Cova) начала первое в истории возврата коррупционных активов дело с применением так называемой «спонтанной правовой помощи», или spontane Rechtshilfe.

Это означает, что государство передаёт другому государству определённую информацию по собственной инициативе, не дожидаясь какого-либо официального запроса. В 2000 году Швейцария впервые по собственной инициативе передалаВнешняя ссылка другому государству, а именно Перу, банковские сведения о подозрительных счетах Владимиро Монтесиноса (Vladimiro Montesinos), ближайшего соратника тогдашнего президента страны Альберто Фухимори (Alberto Fujimori).

По словам Оскара Солорсано, этот механизм со временем превратился в признанную на международном уровне практику. Позднее он был закреплён в международных правовых документах, в том числе в Конвенции Организации Объединённых Наций против коррупции. Сегодня этот механизм регулярно используется в делах о возврате активов. Однако по собственной инициативе за рубеж можно передавать отнюдь не любые сведения. Этому могут препятствовать нормы об охране конфиденциальной информации и другие законодательные ограничения.

В таком формате разрешается передавать лишь ограниченный объём информации, необходимый для того, чтобы то или иное государство могло направить в адрес Швейцарии официальный запрос об оказании международной правовой помощи. Швейцария является одним из важнейших мировых центров трансграничного управления частными капиталами и поэтому ежегодно получает из-за рубежа сотни подобных запросов. В 2025 году не менее 20 таких запросов касались возврата активов, а ещё 33 — соглашений о том, как распределить конфискованные средства между Швейцарией и другими государствами, участвовавшими в расследовании и конфискации этих активов.

Почему возврат денег коррупционного происхождения часто занимает много лет?

Международная правовая помощь требует сотрудничества с обеих сторон. Основная ответственность лежит на соответствующем иностранном государстве: именно оно должно предоставить швейцарским властям необходимые доказательства того, что рассматриваемые активы действительно были приобретены незаконным путём. Но если к этому добавляются политическая нестабильность или коррупция в соответствующем государстве, то возврат средств и в самом деле может затянуться на десятилетия или даже вообще не состояться.

Процесс возврата активов обычно состоит из нескольких этапов, средни них: выявление самого имущества / активов, их замораживание, арест или конфискация, затем возврат соответствующему государству либо потерпевшим лицам. В рамках дел о коррупции Швейцария может согласовать с государством-получателем незаконно выведенных за его пределы активов особый порядок их возврата. Это необходимо для того, чтобы возвращённые средства действительно пошли на пользу населению и использовались прозрачно, а не стали источником нового раунда коррупционных злоупотреблений.

Показательный случай, продемонстрировавший проблемы возврата активов, произошёл в начале 2000-х годов. Тогда Швейцария вернула Перу 92 миллиона долларов. Речь шла о взятках, которые бывший руководитель Национальной разведывательной службы Перу SIN Владимиро Монтесинос получил от торговцев оружием. В обмен эти поставщики пользовались преимуществами при распределении контрактов от имени перуанского правительства. Перу создало фонд для управления возвращёнными средствами, который должен был обеспечить их прозрачное использование. Однако позднее выяснилось, что часть денег была потрачена на организацию, скажем так, «досуга государственных служащих».

Также по теме:

Этот и другие подобные случаи заставили Швейцарию задуматься о том, как усовершенствовать возврат похищенных из государственной казны средств, чтобы они действительно приносили пользу населению этих стран. Для этого Швейцария применяет целый комплекс мер — от заключения соглашений о возвратеВнешняя ссылка и определения целей использования средств до их перечисления отдельными траншами. Пример такого подхода — возвратВнешняя ссылка Узбекистану активов, конфискованных в Швейцарии в рамках уголовных производств, связанных с Гульнарой Каримовой, дочерью бывшего президента страны Ислама Каримова. К настоящему времени окончательно конфискованы и находятся в процессе возврата 313 млн долларов. Средства поступают не напрямую в государственный бюджет, а в многосторонний трастовый фонд ООН Uzbekistan Vision 2030 FundВнешняя ссылка, который финансирует социальные проекты в Узбекистане и должен обеспечить прозрачное и эффективное использование возвращённых денег.

Какие на данный момент имеются актуальные дела о предполагаемых деньгах коррупционного происхождения, которыми занимается Швейцария?

Одно из таких дел связано с бывшим президентом Венесуэлы Николасом Мадуро (Nicolás Maduro). Чтобы понять действия Швейцарии в этом случае, необходимо вернуться на 10 лет назад. В 2016 году Швейцария по собственной инициативе, а также на основании Конвенции Организации Объединённых Наций против коррупции UNCACВнешняя ссылка приняла Федеральный законВнешняя ссылка «О замораживании и возврате неправомерно приобретённых активов иностранных политически значимых лиц» (Bundesgesetz über die Sperrung und die Rückerstattung unrechtmässig erworbener Vermögenswerte ausländischer politisch exponierter Personen).

Этот закон разрешает замораживать соответствующие активы после революций или падения режимов в случае, если существуют обоснованные подозрения, что данные активы были приобретены незаконным путём, а государственные институты в стране происхождения «ослаблены». Именно такая ситуация возникла в начале 2026 года после военной операции Соединённых Штатов в Венесуэле, в ходе которой президент Николас Мадуро был задержан и доставлен в США. После этого Швейцария распорядилась заморозить венесуэльские активы на общую сумму 687 миллионов франков, или около 845 миллионов долларов.

Также по теме:

Если будет доказано, что данные активы были приобретены незаконным путём, то Швейцария вернёт эти деньги, но таким образом, чтобы они пошли на пользу всему населению Венесуэлы. Об этом Федеральный департамент иностранных дел Швейцарии (МИД / EDA) заявил в январе 2026 года. Однако в настоящее время Венесуэла, по всей видимости, либо не способна, либо не готова предоставить доказательства, необходимые для установления незаконного происхождения этих средств. Поэтому деньги пока остаются заблокированными в Швейцарии.

Насколько обоснованы расхожие обвинения в том, что Швейцария получает выгоду от денег коррупционного происхождения?

Хотя часть подозрительных активов удаётся лишь замораживать, в целом практику возврата денег коррупционного происхождения в последние годы можно считать успешной. К настоящему времени Швейцария конфисковала и вернула более двух миллиардов долларов, связанных с коррупцией, в которую были вовлечены иностранные должностные лица. Тем не менее механизм противодействия коррупции до сих пор имеет принципиальный пробел. Он касается взяток, которые швейцарские компании дают за рубежом.

Один из наиболее известных примеров — коррупционный скандал в Демократической Республике Конго, в котором был замешан швейцарский сырьевой концерн Glencore. В 2024 году Федеральная прокуратура Швейцарии оштрафовала компанию Glencore на два миллиона франков «за недостатки в организации деятельности компании» и обязала её дополнительно выплатить 150 миллионов долларов. Эта выплата рассматривалась как изъятие незаконно полученной прибыли. После этого 14 неправительственных организаций из ДР Конго потребовали, чтобы Швейцария использовала эти деньги для выплаты компенсации населению этой страны. Однако швейцарское законодательство не предусматривает такого формата, тем более что ни население Демократической Республики Конго, ни одна из этих организаций не были признаны потерпевшими в рамках швейцарского судопроизводства. Поэтому эти миллионы до сих пор находятся в швейцарской государственной казне.

В период с 2011 по 2024 год правоохранительные органы Швейцарии завершили 14 дел о подкупе иностранных должностных лиц. Их фигурантами были швейцарские предприятия или международные концерны, ведущие деятельность в Швейцарии. Производства завершались, как правило, посредством внесудебных соглашений. Компании были обязаны перечислить в швейцарскую государственную казну прибыль от незаконных сделок на общую сумму 730 миллионов франков.

Насколько эффективна швейцарская система противодействия отмыванию денег в целом?

Предметом критики, в том числе и за пределами Швейцарии, часто становился тот факт, что первоначальную проверку законности происхождения средств в Швейцарии проводят сами банки, без участия внешних надзорных органов. Однако то, что значительная часть контроля возложена на сам финансовый сектор, — лишь одна из проблем швейцарской системы противодействия отмыванию денег. Особенно очевидно это стало в 2020 году, когда с должности руководителя MROS ушёл Даниэль Телесклаф (Daniel Thelesklaf). В интервью газете Tages-AnzeigerВнешняя ссылка он тогда выразился предельно ясно. По его мнению, «когда речь идёт об отмывании денег, Швейцария, и то только под международным давлением, чаще всего делает лишь абсолютный минимум».

По словам Даниэля Телесклафа, начиная с 2016 года и до момента его отставки банки страны ежегодно сообщали MROS о подозрительных средствах или активах на сумму от 12 до 17 миллиардов франков. «Однако в итоге конфискуется лишь очень небольшая часть этих активов. Поэтому лица, ответственные за перемещение этих денежных потоков, часто к уголовной ответственности не привлекаются вовсе», — отметил он. По словам Даниэля Телесклафа, если автократу удаётся помешать властям своей страны сотрудничать со швейцарским следствием, доказать незаконное происхождение его денег и конфисковать их становится почти невозможно: «Поэтому-то Швейцария всё ещё остаётся для таких правителей одним из самых безопасных мест хранения (коррупционного) капитала».

Также по теме:

Перевод с немецкого. Русскоязычная версия под редакцией НК, ИП, АП.